Путь к спасению

11 «Б» перестал быть 11 «Б». Школа закончилась – и за её порогом началась взрослая жизнь, которую все так долго ждали, но к которой так невыносимо трудно бывает привыкнуть. Ещё недавно ты была маленькой, и тебе казалось, что когда ты станешь большой, все проблемы решатся сами собой. Но в итоге происходит наоборот – они разом всплывают на поверхность. И вот уже тебе приходится сталкиваться с непростым выбором, принимать по-настоящему взрослые решения, мириться с порой совсем непривлекательной реальностью, а родной любимый отец, который воспитывал тебя всю жизнь, оказывается вовсе не тем, кем казался. И что делать с таким внезапным и тяжёлым грузом? Остаётся только жить с этим и маленькими шагами идти к своим заветным мечтам. Небольшая, но хорошенькая, чисто прибранная комнатка в общежитии, на стене – гирлянды и фотографии. Рита живёт здесь уже около месяца и не может пожаловаться. Конечно, на съёмной квартире было бы просторнее, зато есть возможность втайне от отца посещать курсы фотографии. И пусть он сколько угодно мечтает увидеть дочь инженером – у Риты своя жизнь и свои мечты. Как и у всех её бывших одноклассников – каждый выбрал свой путь, и через несколько месяцев после выпускного в некоторых уже не узнать тех привычных, «своих» ребят с соседней парты. …Сегодня, например, Рита пригласила к себе Леру – всё-таки давно не виделись, интересно узнать, как у неё дела, поступила ли Лера в театральный, как мечтала. И вот гостья проходит в комнату и со скучающим надменным видом оглядывает её. Рита же с любопытством и неким непониманием оглядывает Леру – её не узнать, и внешне, и внутренне она кардинально поменялась. Ещё недавно это была тихая, мечтательная девочка-старшеклассница, а сейчас уже – резко повзрослевшая девушка с уверенным и дерзким взглядом. — Как здесь жить вообще можно? — фыркает Лера пренебрежительно. Рита вновь удивляется – да, общага, конечно, не дворец, но и не сырой подвал. Ещё полгода назад сама Лера жила в гораздо худших условиях. Очевидно, успела за несколько месяцев привыкнуть к чему-то другому. — Очень даже можно, — не обидевшись, отвечает Рита, наскоро прибираясь в комнате, чтобы гостье было удобнее расположиться. — Нормально всё. — А что, тебе отец не может квартиру снять? — интересуется Лера. — Он же у тебя нормальный вроде… «Знала бы ты, какой он у меня на самом деле и как мне приходится от него всё скрывать», — думает Рита с горечью, а вслух признаётся: — Ну… папа не знает, что я в общежитии живу. Он думает, что я квартиру снимаю как раз. — То есть, деньги ты получаешь, а тратишь на что хочешь? —усмехается Лера с лёгкой завистью. — Неплохо ты устроилась… Рита молчит, собираясь с духом, и после паузы несмелым заговорщическим шёпотом объясняет: — Я тебе сейчас расскажу… но только ты никому не говори. Я параллельно хожу на курсы фотографии, — говоря о своём любимом деле, она счастливо и гордо улыбается. — Вот, смотри, — Рита подводит удивлённую Леру к стене, где висят её первые работы – её маленькие сокровища. — Это была моя детская мечта... Вот, как тебе, скажи? Только честно. Пару минут девочки спокойно разглядывают фотографии, и неловкость наконец постепенно исчезает. Пока Лера не замечает фотку, на которой Рита вместе с Максимом. В одну секунду её лицо преображается и чернеет, глаза наливаются кровью – такой Рита скромную Леру ещё никогда не видела. Лера срывает фотографию со стены и тычет в неё пальцем: — Я тебе скажу сейчас, как мне! Рит, ты что, охренела? Вы с Максом мутите? Рита тщетно пытается её утихомирить, но Леру невозможно остановить — она до сих пор безумно и безответно влюблена в Плетнёва и страшно ревнует его. И её даже не волнует, что у Макса есть (почти) жена Соня и скоро будет ребёнок. Рита же никогда не понимала всего этого ажиотажа вокруг Максима, и ей уж точно не до него – у неё свои чувства и переживания. Так что ревность Леры совершенно напрасна. — Я всем нашим расскажу, а Соня… она тебя вообще убьёт, если узнает, конечно, потому что первой буду я! Поняла? —угрожающе кричит Лера, размахивая руками. Рите становится всё менее приятен этот визит, но ссориться с школьной подругой не хочется, и поэтому она поскорее утешает рассерженную до предела гостью: — Успокойся, Лер! Хватит! Мы с Максом просто друзья, — Рита примирительно, почти ласково улыбается, садится напротив притихшей Леры, и, о чём-то глубоко задумавшись, добавляет. — У меня вообще… парень есть. …Когда Лера после нескольких бокалов спиртного засыпает на кровати соседки, Рита выдвигает ящичек комода, достаёт другие фотографии и медленно, осторожно, словно касаясь чего-то священного, рассматривает их по очереди. Эти она никому не покажет – они слишком дороги сердцу. На них улыбается, как всегда, светло и немного грустно та, которую Рита никогда не променяет ни на одного Плетнёва на свете. Та, что так любима и так далеко…

***

Солнце, слабо пробиваясь сквозь тучи, скользит лучами по серебристым куполам и вековым стенам старого собора. Рита приходит сюда уже в который раз, и, приближаясь к ограде, чувствует привычное, всё нарастающее волнение в сердце. Здесь всегда дышится по-другому, но для Риты это особенное место. Место её души – и даже не потому, что это церковь. Издалека Рита видит Алину, слышит, как та зовёт её, и, позабыв обо всем на свете, бежит на её зов. Алина здесь. Сколько бы она ни сомневалась, сколько бы ни думала оставить всё в прошлом – она по прежнему ждёт, когда Рита придёт и вновь скажет, глядя в её глаза: «Давай, веди меня к своему Богу». Они обнимаются так крепко, будто не виделись вечность. Алина счастливо выдыхает: «Ритка…», Рита прижимает её к своей груди, не желая отпускать. Вот она, её Алина, её единственная любовь и боль. Её родной добрый взгляд, серый платок, обрамляющий нежное лицо, отчего оно кажется ещё более кротким… Алина теперь мало напоминает ту несчастную девочку, которая сидела на остановке в слезах и крови, сбежав от парня-тирана и не зная, куда ей податься. Вот уже несколько месяцев она работает в церковной лавке, и это время её очень изменило. Глаза Алины сияют каким-то особенным светом, а в её словах звучит непривычная мудрость и смирение. Рита уже привыкла к этому платку, к этим глубоким речам, так неожиданно звучащим из уст девочки-подростка – как и к этому месту, которому теперь принадлежит её Алина и, возможно, будет принадлежать навсегда. — Что у тебя с телефоном? —.спрашивает Рита без всякого упрёка, глядя на неё с теплотой и удерживая в бережных объятиях. — Я тебе звоню, пишу, ты не отвечаешь… — Да я же им не пользуюсь, — просто объясняет Алина и поправляет волосы Риты, ласково и невесомо касаясь их рукой, и с улыбкой добавляет понятное лишь им двоим: — Кому я нужна – знают, где меня найти. — Ну да… Знаем, — кивает Рита, слегка погрустнев. Они медленно ступают по дорожке мимо спешащих к храму прихожан и клумб с увядающими цветами. Рита задумчиво смотрит куда-то ввысь, на небо: — Знаешь, когда я прихожу сюда, на душе так легко становится... — Конечно, — тут же соглашается Алина. — Сюда ведь люди приходят с самыми искренними душевными порывами… — Не только поэтому, — добавляет Рита после небольшой паузы. Она собирается с мыслями, готовясь к непростому разговору. Эти волнующие мысли так трудно облачить в более-менее убедительные слова – но она обязательно попытается. — Я хотела поговорить с тобой, — наконец решается начать Рита. — Всё действительно… так серьёзно? Ты… правда хочешь уйти в монастырь? — В смысле? – удивляется Алина, будто не понимая, о чём тут может вообще идти речь. — Конечно, серьёзно. Это же вообще самое важное, что только может быть! Она верит искренне. Вера кажется единственным выходом в её ситуации – ведь в таких условиях, в которых жила Алина, остаётся только надеяться на помощь Всевышнего. Рита всё это понимает. Когда они познакомились, в Алине едва тлел огонёк жизни – нет, это была не жизнь, а мучительное существование. Родители-алкоголики, из-за которых Алина неделями голодала, затем Саша, истязавший её физически и морально. Кажется, что у человека, на долю которого пришлось это, нет шансов с самого рождения – он сломан навсегда. После такого не станешь больше доверять миру – любому захочется уйти от него и закрыться. — Я знаю, Алин, то, что происходило с тобой… просто нельзя подобрать слов, как это ужасно, и ты хочешь оставить всё это позади…— медленно продолжает Рита, не зная, что говорить дальше, боясь обидеть её. Алина же отрицательно мотает головой, всё так же светло улыбаясь: — Нет, нет, это здесь не при чём! Я всегда верила и сейчас понимаю, что нахожусь на своём месте. Она держится невозмутимой и даже радостной, но, говоря это, Алина не в первый раз осознаёт, что сомневается и, вероятно, лжёт себе. Да, она верит искренне – но и любит Риту она тоже искренне. В ней постоянно конфликтуют вера и любовь, возвышенное стремление жить по заповедям и до боли острое желание жить по зову сердца. Но отчего-то эти противоречивые чувства порой перестают бороться, более того, подкрепляют друг друга — и Алине видится, что только с Ритой она сможет найти свой путь к спасению. Как будто сама судьба определила так, связав их с Ритой души и бесконечно притягивая их друг к другу, и Алина не вправе решить по-другому. — Хорошо, — вздыхает Рита, опустив взгляд. — Я всё понимаю, солнце. Я просто всё время вспоминаю, как мы были вместе… Мне очень тебя не хватает. — И… и мне тоже тебя не хватает, — признаётся Алина с нескрываемой печалью, зато это признание звучит гораздо правдивее, чем прошлое. — Я тебя очень люблю. Ничуть не меньше, чем раньше. — И я тебя…— отвечает Рита с нежностью и болью, сжимая её хрупкую тёплую ладонь в своей, и внимательно смотрит на неё. — Но ведь в твоей вере то, что ты любишь меня, считается грехом. Получается… я твой грех? — Нет! — возражает Алина и успокоительно обнимает её, качая головой. Пусть это сколько угодно считается грехом, её любовь совсем не похожа на падение – наоборот, она показала Алине единственный выход на свет из пропасти страха и недоверия. И что бы ни говорили древние законы, Алина ничего не может с этим поделать, не может с этим поспорить – она знает это точно. —Нет, ты – не грех, — повторяет Алина, приглаживая и перебирая волосы Риты – короткие, с окрашенными в розовый цвет кончиками, пахнущие чем-то до боли родным и домашним. — Ты — моё спасение. Во всех смыслах. Рита тепло усмехается и прижимается лбом к её плечу. Зря она боялась, что Алина отвернётся от неё и забудет о ней. Похоже, такому не дано случиться, даже если монументальные стены монастыря построят между ними преграду. — Ты не переживай. Я не буду настаивать, если ты так решила. Это твой выбор, я буду его уважать, каким бы он ни был, — Рита утешительно гладит её ладонь большим пальцем. – Просто… знаешь, я иногда представляю, как мы с тобой зажили бы другой жизнью. Жизнью, где никто не будет вправе нам указывать, где мы наконец-то будем свободны, — она замолкает ненадолго, глядя куда-то в сторону, а затем решается поделиться своей дорогой сердцу фантазией. —Мы бы с тобой сняли уютную квартирку в Москве, нашли бы какую-нибудь маленькую работу по силам… Я была бы фотографом, а ты – моей моделью и музой, — Рита мечтательно вздыхает и смотрит на Алину с надеждой. – Ты… не хочешь такого? Алина колеблется, опустив взгляд. Она внезапно понимает, что не может ответить. Не может сказать твёрдое «нет», но сказать «да» ей страшно. Алина не доверяет миру, который с рождения отверг её, не доверяет людям, которые предавали её раз за разом, боится, что всё может повториться, и идея уйти в монастырь кажется спасительной – но отчего-то не такой желанной и привлекательной, как картина, нарисованная Ритой. Эта картина… так похожа на прекрасную мечту, на то, что Алина хочет на самом деле, хоть и не сразу себе в этом признаётся. Её раздирают надвое сомнения, ей вновь кажется, что она не заслужила этой мечты – весь предыдущий опыт словно говорил Алине о том, что она не заслужила даже самых простых и маленьких радостей, не то что большого счастья – но ей ужасно хочется попробовать и понять, что это на самом деле не так. Алина никогда не знала любви и заботы – но Рита стала первым и единственным человеком, кто показал ей, что в мире есть искреннее неравнодушие и сострадание, человеком, благодаря которому она узнала, что такое любить и быть любимой. И ей Алина готова доверять, с ней она готова, как бы сложно ни пришлось, открывать мир для себя по-новому. Может быть, в нём гораздо больше тепла и света, чем она думает — просто раньше у неё не было возможности это увидеть?.. А сейчас Алине так хочется узнать эту жизнь лучше, с самых ярких и красочных сторон – и непременно рядом с Ритой. — Я… хочу, — вырывается у Алины после долгой волнительной паузы, тихо, нерешительно. Рита замирает, её пальцы вздрагивают на ладони Алины. Она не ожидала такого ответа. — Я хочу, — повторяет Алина уже увереннее. — Но не ради Москвы, не ради квартиры. Ради тебя. Мне нужна только ты, Рит. Рита встряхивает головой, всё ещё не веря, что слышит это на самом деле. — Значит… попробуем? — она несмело поднимает голову и смотрит Алине в глаза с огромной, неиссякаемой надеждой. Алина оборачивается к стенам собора, молчаливым свидетелям их странного, но такого долгожданного разговора. Сердце Риты пропускает удар, когда она представляет, что Алина вот-вот передумает, но та резко поворачивается к ней вновь, легко улыбаясь: — Давай попробуем. И теперь Алина уже почти не сомневается. Она твёрдо говорит себе: хватит страданий в её жизни. И хоть ей пока ещё страшно – но она чувствует, что это её единственный истинный путь к спасению. Пусть он не в стенах монастыря, а под одной крышей с любимым человеком – но он есть. Тот самый путь, который непременно докажет, что, какие бы трудности им ни приходилось встречать прежде, они заслуживают быть счастливыми. А Рита ни о чём не думает – она заключает Алину в самые крепкие объятия, едва не подхватывая её и смеясь сама не зная чему, просто от того, что ей хорошо… — …Девочки, тоже помолиться пришли? — спрашивает проходящая мимо мама Леры, прерывая их мысли. — Ага, — Рита лишь тихонько улыбается, подмигивает Алине и ласково поправляет её волосы, выбившиеся из-под складок платка.

***

…В их маленькой съёмной квартире, которая успела стать для них настоящим домом, уют и тишина. На стенах — совместные фотографии, счастливые моменты, пойманные в объектив камеры. Улыбка Алины на них уже не печальная, а радостная и весёлая. Эти портреты занимают особое место в сердце Риты. На них— любимая глазами любящей. Рита оставила специальность инженера и нашла работу мечты, а Алина устроилась в библиотеку. Она по-прежнему верит, но вера её опирается не на строгие каноны, а на заветы собственного сердца – и Алина чувствует, что сделала самый правильный выбор и в этом обрела истинную свободу. Жизнь когда-то была к ним несправедливо жестокой, но Рита и Алина взяли её в свои руки, не сдались, не потеряли надежду, не захотели мириться с участью «несчастных». И в награду за стойкость в пройденных испытаниях они узнали благодаря друг другу, что такое настоящая семья. И пусть им иногда приходится выдумывать ответы на любопытные вопросы бывших одноклассников о личной жизни – вместе им не страшно. Они нашли свой, неповторимый путь – путь друг к другу, к покою и счастью.