Первое правило

      Стоит сообщению об очередном турнире Бойцовского клуба Белобога дойти до адресата, как Келус тут же бежит паковать носки, потому что на один день участия лететь смысла нет. Надо оставаться с ночевой! А то и не одной. Пробегая по экспрессу в поисках своих разбросанных вещей, он вскользь оповещает, что его уже ждут в месте, где он любим и чтётся как великий чемпион.       Он зовёт с собой и Дань Хэна, пытаясь уговорить тем, что там его хотят видеть фанаты. Какие именно, ответа так и не последовало. Однако под просящим мягким, но непреклонным взглядом Химеко, парень всё же соглашается.       Махнув на прощание ручкой, они отправились в Подземную часть снежного города. Улицы встречали их прежними пейзажами, но ощущалось всё по-другому — непринуждённей. Люди-муравьишки бегали по своим делам, а двое заселялись в отель. Старая комнатка, словно обставленная уютней, чем во время их прошлого визита, встретила их поскрипывающей дверью и не менее скрипучей кроватью. Келус блаженно плюхнулся на неё сверху, выдыхая. Прибыли они ещё утром и это обозначало, что дел впереди ждало немало.       В Бойцовском клубе, при тусклом освещении и спёртом от пота и крови запахе, владелец радостно расставил руки, встречая Первопроходцев.       — Ну как же мог пройти турнир без наших горячо любимых воинов! Ребята, участвуете ведь оба?       Дань Хэн не успел открыть рот, как Келус, активно пожимая протянутую им ладонь, ответил первым.       — Не-а, — спокойно осадил он директора. — Дань Хэн в этот раз на раздаче автографов.       — А ты?       — А я на раздаче тумаков!       Келус выглядел слишком радостным для человека, которому предстояло несколько часов провести на ринге. Впрочем, Дань Хэн и во время прибытия заметил какое-то подозрительное предвкушение во всех движениях друга. Он беспокойно перебирал руками и постукивал поочерёдно ногами, а стоило у него что-то спросить, как он резко одёргивался, словно сильно натянутая струна. Его глаза буквально искрились разрядами в двести двадцать, заставляя Дань Хэна, наоборот, чувствовать прямо пропорциональное волнение. Разумеется, хорошо скрываемое.       Убедив своего серьёзного друга, что он справится со всем сам, Келус весело салютнул ему на прощание, выкрикивая что-то про приветы всем друзьям, и нырнул в толпу галдящих бойцов. В ответ Дань Хэн лишь вздохнул. Ему и правда сейчас было бы куда удобнее уйти подальше, ведь взволнованные зеваки начинали что-то подозревать, ненавязчиво спрашивая, знает ли он легендарного победителя. Он сдержанно всё отрицал и поспешил к выходу.       День выдался насыщенным на события. Он успел нанести визит многим друзьям экспресса, передавая сообщения и подарки от членов экипажа, отданные ему раннее. Время близилось к ночи, а в их снятом номере всё ещё присутствовал только он один. Скоротать часы за чтением получалось с трудом, мысли то и дело возвращались к непредсказуемому мальчишке. Дань Хэн прекрасно знал, что бои могут затягиваться и на всю ночь, и не переживал за выносливость Келуса, но что-то всё равно неприятно отзывалось внутри.       Он уже собирался пойти проведать друга, как в дверь постучали. Распластавшийся ранее на кровати парень почти моментально подскочил со своего места, но, пару раз вздохнув, быстро привёл чувства в порядок и открыл дверь. Почти тут же в комнату ввалился тяжело дышащий Келус. Он нёс свою куртку в руках, хотя казалось, что она вот-вот вывалится из его некрепкой, почти отсутствующей, хватки. Он заторможенно передвигал ногами, проходя вглубь помещения. Из-за напряжённых плеч и опущенной головы Дань Хэн не мог точно предположить, что происходило с парнем. Келус устал, или огорчён, или просто подшучивает? Он закрыл дверь на ключ изнутри и подошёл ближе, пытаясь заглянуть в скрытое лицо. Отросшая чёлка закрывала добрую его половину, оставляя возможность увидеть только приоткрытые и красноватые от крови губы, которые что-то шептали. Дань Хэн наклонился, кладя руку на чужое плечо:       — Я не слышу, повтори, — его голос сквозил неприкрытым беспокойством.       — Больше не могу.       Твёрдо сказал Келус и, откидывая в сторону куртку, повалил парня на кровать.       Та жалобно скрипнула, прогибаясь под весом двух тел. Дань Хэн широко распахнул глаза, глядя на красное, почти бордовое, от напряжения лицо нависшего над ним Келуса. Тот глубоко дышал, распахнув рот. На нём были видны следы крови, скорее всего, из-за внутренних ранок. Лоб покрылся испариной, а ресницы дрожали от волнения. Даже шея, казалось, слегка покраснела.       — Ты что делаешь? — серьёзно спросил Дань Хэн, оглядывая вскользь чужие подрагивающие руки, покрытые красными отметинами, некоторые из которых уже начинали наливаться синим, превращаясь в полноценные синяки.       — Больше не могу терпеть… Эти бои только разгорячили меня. Тело ломит, но я всё ещё не могу успокоиться. Мне нужна твоя помощь, — пролепетал он, жадно смотря на Дань Хэна.       — Какая помощь? — сглотнул Дань Хэн, сдвигая брови к переносице. Чужой поплывший взгляд не сулил ничего хорошего. К тому же, он заметил разбитую бровь.       Но без дальнейших объяснений Келус лишь сполз с кровати на пол, рывком стягивая брюки со стройных ног Дань Хэна. Предмет интерьера вновь заскрипел, когда возмущённый парень поднялся на локтях, готовясь остановить другого. Однако никакое стоп-слово не успело прозвучать. Вместе с брюками Келус стащил нижнее бельё и голодно облизал покоящийся член, заставляя Дань Хэна запрокинуть голову. Чужое возмущение вылилось в сдавленный выдох и сжимающиеся на постельном белье пальцы.       — Т-ты что творишь? — задушенно прошептал Дань Хэн.       Ответом стал звук чем-то похожий на «А-а-ам…». Келус широко открыл рот, полностью накрывая им чужой орган. Он медленно всасывал в себя плоть, создавая щеками дополнительное давление.       — Прекрати… Я грязный, — попытался оттолкнуть его за голову Дань Хэн, но Келус крепко держался руками за оголённые бёдра, не давая сдвинуть себя.       Он с ещё большей готовностью затягивал его в свой рот, чувствуя нарастающее возбуждение. Член привставал, и Келус чувствовал, как выступали первые капли предэякулята. Кисловатый привкус ни капли не смущал его, он охотно работал языком, стараясь как можно лучше применить на практике увиденное в сомнительных порно-роликах.       Разбитую губу саднило. Вкус железа застыл на языке, но парень уверенно раскатывал его по всей длине возвышающегося члена. Теперь, чтобы взять его полностью в рот, приходилось применять особые усилия. Он на пробу заглотнул полностью, пуская головку вниз по горлу. Пересиливая рвотный рефлекс, он несколько раз мотнул головой, затем быстро выпуская член наружу. Он ударился о красную, тоже наливающуюся синяком, щёку, растирая влагу по лицу. Нос щипало, в глазах застыли капли, а дышать было слишком тяжело. Периодически он забывал это делать от новых, жгучих внутри ощущений. Дань Хэн зашипел сверху, и прежде, чем Келус успел поднять плывущий взгляд на него, его грубо схватили за волосы, заставляя взять обратно в рот.       Келус болезненно замычал, жмуря глаза и чувствуя, как головка упиралась в заднюю стенку горла. Дань Хэн не щадил его, буквально втрахиваясь в чужой рот. Ощущения были не из приятных, но по какой-то причине, чем грубее Дань Хэн тянул его за волосы вперёд и назад, тем сильнее становилась пульсация между ног.       Слюни и сопли смешивались на плаксивом лице Келуса, опустившего одну руку к своим чёрным штанам. Пальцы скользнули вниз по собственному стоящему члену, трясь у основания и рывками перемещаясь к головке. Надрачивая, он собрал естественную смазку на ладонь, переводя её за спину. Рука коснулась сжатого колечка мышц и, благодаря влаге, первая фаланга зашла без особых трудов.       Дань Хэн иногда несдержанно порыкивал от удовольствия. Не до конца понимая, что вообще происходит, он решил оставить разбирательства на потом, прежде выполнив просьбу Келуса. Одной рукой он упирался в старенькую кровать, а второй крепко держал чужую голову, наслаждаясь серебристой россыпью в руке. Его лицо и периодически закатывающиеся покрасневшие глаза вызывали в нём какое-то животное желание обладать. Во рту было жарко и тесно, и Дань Хэн с трудом сдерживал свои нечеловеческие замашки, чтобы не взять Келуса прямо тут. Но, видимо, это было лишним. Келус громко постанывал, пуская по члену вибрации, от чего другому приходилось применять особые усилия, чтобы не кончить тут же.       Парень уже сам глубоко и страстно насаживался ртом, активно стимулируя себя сзади. Дань Хэн резко оттащил его от себя, заставляя потерянно хлопать ресницами. Слюни и прочие жидкости стекали вниз пару секунд, пока их не сглотнули.       Дань Хэн принял сидячее положение, рывком поднимая к себе Келуса. Тот распластался животом на его коленях и недовольно замычал, оставшись без какой-либо стимуляции. Однако звонкий шлепок по ягодице взбодрил его. Даже через плотную ткань он чувствовал, как пульсировала кожа на месте удара. Он с вожделением посмотрел на Дань Хэна, сглатывая слюну и подскакивая на трясущиеся ноги.       Он быстро скинул с себя штаны и трусы, расставляя саднящие от долгого нахождения на полу колени по обе стороны от сидящего. Руки Дань Хэна поползли вверх от подкаченных бёдер до тазобедренных костей, с силой давя чуть выше. Правая рука переключилась на изнывающий член, в быстром темпе надрачивая.       — Д-да просто войди уже… Ах-х! — хрипло взмолил Келус, всхлипывая.       Дважды просить Дань Хэна было не нужно. Он отринул лишние прелюдии и вернул руку на место. Сильнее, чем раньше, он сдавил чужую талию, грубо насаживая тело на себя.       Из глаз Келуса брызнули слёзы. Внутри и снаружи всё жгло, а от боли хотелось умереть на месте. Рот распахнулся в немом крике, но из горла вырывались лишь приглушённые хрипы. Он прерывисто выдохнул, стараясь через силу расслабиться, и посмотрел вниз. Собственный член стоял колом, даже не думая спадать от неприятных ощущений. В голове промелькнула опасная мысль о том, что именно этого он и хотел. Хотел, чтобы Дань Хэн грубо взял его; чтобы вытрахал из него всю накопившуюся спесь и строптивость хотя бы в этот день. Именно такая разрядка и была ему нужна.       Он крупно задрожал, приподнимаясь на коленях, и сел обратно, с усилием скользя на члене. Двигаться получалось чересчур туго — мышцы почти не хотели разжиматься. Он с ожиданием взглянул на Дань Хэна. В затуманенных от похоти глазах плясали шальные искры. Он высунул язык, чтобы пройтись им по пересохшим от частых выдохов губам. И Дань Хэн понял, что больше не сможет терпеть.       На этот раз он сам опустил руки и приподнял Келуса над собой, затем опуская обратно. Внутри было тесно и туго. Дань Хэн задушенно простонал и вгрызся в оголённое из-за спустившейся одежды плечо. Келус вскрикнул, впиваясь ногтями в крепкую спину. Руки не останавливались, и Дань Хэн старался задать нужным ритм. Чужие ягодицы звонко соприкасались с бёдрами, пуская по ногам приятную вибрацию. Становилось просторнее. Член уже намного легче проскальзывал внутрь, выбивая из Келуса иногда слишком громкие стоны. В целом, он вообще не контролировал себя, полностью отдавшись процессу.       Губы и зубы Дань Хэна, по ощущениям, были буквально везде. Он прикусывал ключицы и грудь сквозь светлую кофту, оставляя видимые следы от слюны. Руки могли уже не столько концентрироваться на координации чужих движений, сколько свободно заскальзывать под одежду, оглаживая вспотевшие напряжённые мышцы. Он надавливал наобум, попадая иногда по свежим ранам и синякам, Келус в удовольствии выстанывал его имя, моля не останавливаться. Грань между болезненными ощущениями и блаженством стиралась напрочь. Всё его тело становилось чувствительным на все сто двадцать процентов, а то и больше. Такой грязный, сырой и громкий экстаз более, чем устраивал его.       Келус оголтело хватался за плечи, шею, голову Дань Хэна, силясь предупредить о скорой разрядке, но слова выливались в поток непрекращающихся криков и стонов. Будто уловив его нестабильное состояние, Дань Хэн кладёт горячую ладонь сверху на чужой член и начинает надрачивать в быстром темпе. Сознание плывёт от двойных ощущений спереди и сзади, а то и где-то посередине, если брать в расчёт крепко опоясывающую его талию руку Дань Хэна. Келус надрывно стонет, оттягивая укусившего его в этот момент парня за волосы, и обильно кончает в чужую ладонь.       Сперма выстреливает, словно из оружия, доставая даже до подбородка Дань Хэна, пачкая его. Келус задирает голову, обнажая вспотевшую шею и теряется в смеси ошущений. Перед глазами плясали тёмные круги, расходящиеся в стороны цветными ободками, будто на журналах Март 7. Всё тело дрожало от удовольствия, хоть и ощущалось оно как сплошная болевая точка. Саднило всё: от губ до задницы, включая полученные синяки и оставленные Дань Хэном засосы. Он застыл, широко раскрыв рот и глубоко вдыхая воздух. Грудная клетка вздымалась, заставляя лежащую на ней чужую голову двигаться в такт.       Дань Хэн уложил парня в сторону с сопутствующим его хриплым полустоном и за несколько широких движений рукой кончил сам. Постощущение сжимающего член чужого кольца мышц всё ещё не покидало его, заставляя с тихим стоном выдаивать всю жидкость до последней капли.       Кончив, он устало плюхнулся на кровать к Келусу, поворачивая голову на парня. Тот, выйдя из транса и заметив чужой взгляд, вымученно улыбнулся.       — Помогло? — тихо спросил Дань Хэн.       — Да-а... — тяжело выдохнул Келус, в изнеможени прикрывая глаза. — Теперь мне кажется, что мы могли бы делать это и без Бойцовского клуба.       — Согласен, — устало отвечает ему Дань Хэн и еле заметно улыбается.