Назови это совпадением

Хоби закрыл журнал приёмов и провёл ладонью по потёртой обложке. Углы загнулись, корешок треснул — вещь, которой пользуются каждый день. В кабинете пахло антисептиком и чем-то тёплым — остатком чая, который он допивал между приёмами. За стеной гудел холодильник с вакцинами. На стене висели дипломы — аккуратные, строгие, в чёрных рамках. Всё подтверждено. Всё доказано. Почти как тетрадь, которую бабушка сунула ему в руки перед отъездом. «Возьми хоть что-то», — сказала она. И добавила, что в их семье способности не обсуждаются. Хоби тогда только закатил глаза. Он хотел в город. В науку. В анализы и протоколы. В мир, где диагноз ставят по симптомам, а не по приметам. Не в поверья. Не в заговоры. Не в «так чувствуется». Он выбрал ветеринарию потому, что с животными всё честнее. Они не притворяются. Не лгут из вежливости. И не усложняют. Люди уходят. Животные — переживают. Бабушка называла это бегством. Он называл это выбором. — Конечно, совпадение, — пробормотал он. Он не мог вычеркнуть из себя всё, чему его учили с детства. Травы по-прежнему сушились правильно. Чай заваривался «как надо». Чеснок висел не ради декора. Потомственная ведьма как-никак. Просто теперь это называлось кулинарией, ароматерапией и здравым смыслом. Никаких заговоров. Никаких обрядов. Никакой судьбы. Он уехал в город не просто за дипломами — он уехал от очереди у калитки, от шёпотов, от «помоги, ты же знаешь». Бабушка называла это бегством. Он — выбором. Он только надеялся, что всё это никогда по-настоящему ему не пригодится. Ну, разве что в виде хорошего успокоительного сбора. И способности держать — спокойно, уверенно, надёжно. Большего он не просил. В дверь постучали. Звук отозвался в почти пустом кабинете громче обычного. Хоби поднял голову. Тёмно-рыжие волосы до плеч были собраны в небольшой хвост на затылке, несколько прядей выбились и легли на скулы. В тёплом свете лампы они отливали алой медью. Он поправил очки. — Входите. На пороге стоял мужчина с переноской. Спокойный взгляд, сдержанная усталость, чёрные слегка волнистые волосы; пальцы держали ручку чуть крепче, чем нужно. Из переноски донёсся нервный скулёж. — Мы ещё успеем? — низкий голос с приятной хрипотцой. — Меня зовут Мин Юнги, а со мной Бэм, ему 3 года. — За полчаса можно спасти мир, — ответил Хоби с короткой улыбкой. — Заходите. Он опустился на корточки. Поцарапанные, рабочие пальцы осторожно коснулись мягкой шерсти. Мальтипу песочного цвета смотрел в угол. — Он так дома делает, — сказал Юнги. — Смотрит в углы. Ночью может просто сидеть и смотреть. — Ест? — Да. — Пьёт? — Да. — Тогда физически он в порядке. Юнги выдохнул. — Мне через три дня улетать. Выставка по работе. Я занимаюсь деревом — делаю коллекционные вещи на заказ. Собирался отдать его в гостиницу, но он последние дни нервничает. Хоби поднял взгляд поверх очков. — Он понял. — Я ему не говорил. — Вы — да. И это было понятнее любых симптомов. Хоби слишком часто видел, как животные начинают переживать раньше, чем человек признаёт уход. — Вы всегда так уверенно читаете людей? — Только когда человек слишком старается выглядеть спокойным. — И у меня не получилось? — Почти. Хоби взял пса на руки. Тёплая дрожь кудрявого тельца легла на грудь и почти сразу стала меньше. — У вас он перестаёт быть настороже, — заметил Юнги. Хоби пожал плечами. — Если готовы пройтись до соседнего дома, проверим, не дело ли в пространстве. — Мм, к вам? — Это через дом. Это займёт немного времени, и мы получим ответ быстро. — Надеюсь, вы правы. — У меня дома кот. — Чёрный? — Конечно. — Тогда рискну. — Так быстро соглашаетесь? Юнги чуть склонил голову. — Состояние пса волнует меня больше, чем предрассудки. Пауза. — Тем более я изучил отзывы. Вы лучший ветеринар в этом квартале. — Пять звёзд — не защита от психопатологии. — Маньяки редко выдерживают стабильный рейтинг. — Недооцениваете некоторых маньяков. — Тогда надеюсь, вы хотя бы последовательный. — В чём? — Если режете — то только по показаниям. Хоби фыркнул со смешком, оценивая юмор собеседника. — Смелый вы клиент. — У меня нет выбора. Он важнее. В квартире пахло деревом и сушёной мятой. Дверь тихо щёлкнула за спинами. На стене висела связка чеснока. — От моли? — И немного от людей. Из кухни вышел чёрный длинный кот с вельветовой шерстью. — Комиссия по допуску? — Он не торопится. — Как его зовут? — Гаргулья. — Серьёзно? — Название главы из бабушкиной книги. О тех, кто сидят высоко и наблюдают. Кот запрыгнул выше. — Я его спас. Думал пристроить. Дважды получилось. Он возвращался. — Упрямый. — На третий раз вцепился мне в волосы и не отпускал. — Способ выразить симпатию? — Способ выразить «никуда ты не денешься». — И почему надзор? — Бабушка иногда знает слишком много о моей жизни. Если бы у неё был способ наблюдать за мной через кого-то, я бы не удивился. Юнги посмотрел на кота внимательнее. — Вы правда думаете, что он…? — Думаю, совпадений бывает слишком много. Гаргулья моргнул. На кухне было тепло. Свет лампы отражался в очках Хоби. Бэм расслабился у его ног. Хоби поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы этот человек уходил. Юнги задержал взгляд на докторе и на одном выдохе сказал: — Можно я приглашу вас на свидание? Полтора года одиночества. Удобного. Рационального. Хоби снял очки. Без них взгляд стал мягче. — Хорошо. — Хорошо? — Я согласен. Юнги шагнул ближе — без давления. Просто ближе. Его пальцы почти коснулись запястья Хоби. Почти. Тепло стало ощутимым. — Тогда я заберу вас вечером. — Посмотрим. — И… можно я попрошу вас присмотреть за Бэмом? — Вы что же, сейчас очень красиво превращаете меня в бесплатную зоогостиницу? — Хоби прищурился. Юнги улыбнулся. — Я рассчитывал на личную симпатию. — Это дороже. — Тогда ужин. — Предсказуемо. Юнги задержался ещё на секунду. Их взгляды не расходились. Он наклонился чуть ближе — не для поцелуя. Просто проверить, отступит ли. Хоби не отступил. Между ними осталось дыхание. Он положил ладонь на грудь Юнги — мягко, останавливающе. — Завтра. Юнги кивнул. — Завтра. Дверь тихо щёлкнула. В квартире стало заметно пустее. Хоби ещё несколько секунд стоял на месте. — Ну и что ты скажешь? — пробормотал он, не глядя на кота. Гаргулья сидел на спинке стула — аккуратный, неподвижный, как архитектурная деталь. — Даже не начинай, — предупредил Хоби. Кот медленно моргнул. — Я вообще-то уехал от всего этого. От знаков. От намёков. От «так должно быть». Гаргулья спрыгнул на столешницу и прошёлся мимо, легко задев хвостом его запястье. — Это не знак, — сказал Хоби уже себе. — Это просто мужчина. С тревожным псом. И слишком спокойными глазами. Пауза. Он снял с крючка связку чеснока, покрутил в пальцах и повесил обратно. — Посмотрим, что из этого выйдет. Кот устроился ближе. — Может быть… пришло время впустить в свою жизнь кого-то ещё. Хоби выдохнул. — Кого-то вроде Мин Юнги. Гаргулья моргнул. Не предсказательно. Не одобрительно. Просто спокойно. И впервые за долгое время это спокойствие не пугало.