Мой главный аргумент - в твоих глазах

Вердикт мистера Стерна повис в воздухе кабинета подобно тяжелому грозовому облаку. «Со-руководители». Слово, которое для любого другого сотрудника «Вайс, Грант партнеры» прозвучало бы как высшая милость, для Лэйн Вайс стало объявлением войны. Марк Грант принял это известие с лицом, высеченным из камня, но внутри у него всё пело. Это был дикий, почти первобытный азарт состояние, в котором он чувствовал себя наиболее живым. Когда Стерн хлопнул ладонью по папкам, Марк даже не вздрогнул. Он лишь плотнее сжал челюсти, и на его скулах отчетливо проступили жесткие желваки. Он поднялся вслед за Лэйн, чувствуя, как ткань его графитового жилета натягивается при каждом вдохе. В кабинете все еще витал ее аромат ягодный шлейф с нотками дорогой замши, но теперь он казался запахом грядущего сражения. В коридоре Лэйн не выдержала. Она резко развернулась, сокращая дистанцию до опасного минимума. Ее грудь часто вздымалась под шелком блузы, а зрачки изумрудных глаз сузились, превращая взгляд в два отточенных лезвия. — Ну что, «гений»? Доигрался? - прошипела она. — Теперь ты привязан ко мне двадцать четыре часа в сутки. И поверь, Грант.. я сделаю эту неделю самым структурированным кошмаром в твоей жизни. Марк не отступил. Напротив, он чуть склонил голову, сокращая последние сантиметры между ними так, что оправа его очков едва не коснулась её переносицы. Он чувствовал жар её дыхания. — Мм.. - его низкий баритон завибрировал в пространстве между ними. – Знаешь, Лэни, я внимательно слушал Стерна, но не припомню пункта о настолько близком контакте. Хотя.. такая интерпретация «командной работы» мне кажется куда забавнее. Он намеренно сделал паузу, глядя на её губы, которые она так плотно поджимала. — Самым структурированным кошмаром? Звучит многообещающе, Лэни. Только учти: кошмары это моя специализация. Я в них живу. Он чуть отстранился, ровно на столько, чтобы она могла снова дышать, но его взгляд продолжал удерживать её, как капкан. Марк поправил манжету своей рубашки, и в этом движении, как и в его голосе, сквозила уверенность человека, который только что обнаружил, что война будет куда приятнее, чем он ожидал. — Идём, напарница. Нам пора решить, чья половина стола сегодня станет штаб-квартирой «Зенита». И постарайся не споткнуться по дороге. Больно кажешься.. мм.. воодушевленной. Лэйн замерла, не в силах пошевелиться. Его близость была подобна высокому напряжению. Она видела каждую пылинку на его оправе, чувствовала исходящий от него жар, и видела собственное отражение в его зрачках. Её сердце предательски колотилось о рёбра, и она была готова поклясться, что Грант слышит этот дробный ритм сквозь тонкий шелк её блузы. На его «Лэни» она не взорвалась лишь потому, что все силы уходили на то, чтобы не выдать охватившую её дрожь. Когда он отстранился, она ощутила странный холод, будто лишилась защитного слоя. — Моя половина стола, Грант, -отрезала она, и её голос, вопреки всему, прозвучал твердо, хотя и с легкой хрипотцой. — Я не собираюсь работать в твоем заповеднике хаоса. У нас ровно.. - Лэйн по-деловому заправила рукав блузы, взглянув на дорогие часы покоящиеся на её руке и снова переводя взгляд на Марка. — ...тридцать минут на обед и перегруппировку. Встречаемся внизу, в «La Reserve». Затем, одним движением поправила свой жакет так, чтобы он сидел идеально. Она бросила на него взгляд, в котором читалось желание немедленно сбежать в спасительную тишину лифта, и напоследок бросила через плече с безупречным проносом. — Á plus tard, mon cher Marc. (До встречи, мой дорогой Марк.) Отвесила она на французском с насмешливым изгибом пухлых губ, пока дверь лифта не закрылась. Марк остался стоять в пустом коридоре, глядя на сомкнувшиеся створки лифта, которые отрезали её от него. Последняя фраза Лэйн, произнесенная с тем самым изысканным проносом, повисла в воздухе, как неразгаданная загадка. Он не знал французского, но интонация, с которой она выплюнула эти слова, была понятна без переводчика. Это прощальный салют победителя, изящная шпилька, вонзенная напоследок. Марк развернулся на пятках и своей ленивой, пружинистой походкой направился обратно к своему столу. Ткань его графитового жилета слегка шуршала при каждом движении, напоминая о близости их тел в коридоре. Подойдя к своему «заповеднику», он на секунду замер, глядя на её пустующее кресло. Идеальный порядок на её половине стола теперь казался ему вызовом, который он обязан был принять. Он небрежно сгреб со своего стола бумажник, телефон и, чуть помедлив, вытащил из стопки документов тот самый комикс. Свернув его в трубочку, Марк сунул его во внутренний карман пиджака. Если она ждет от него покорного следования правилам элитного ресторана, она сильно ошибается.

***

Территория «La Reserve» Интерьер ресторана «La Reserve» представлял собой то самое место, где интерьер не кричит о богатстве, а уверенно о нем шепчет. Стены были обиты панелями из тёмного американского ореха, чья глубокая текстура поглощала лишние звуки, превращая шум обеденного зала в едва слышный шелест. Вместо ослепляющих люстр пространство заливал мягкий янтарный свет, льющийся из скрытых ниш, что делало лица гостей четче, а атмосферу интимнее. Здесь пахло не кухней, а чем-то более возвышенным. Смесью дорогого парфюма, озона или кондиционеров и легкого, едва уловимого шлейфа свежемолотых зерен арабики. Тяжелые портьеры цвета мокрого асфальта обрамляли панорамные окна, отсекая суету мегаполиса. Лэйн сидела у окна, и её силуэт на фоне серого города казался вырезанным из тонкого фарфора. Перед ней застыла тарелка с остатками «Цезаря» и любимым карамельным латте. Марк вошел в «La Reserve» ровно через двадцать девять минут. Она подняла на него взгляд. В теплом полумраке её глаза казались темнее, почти лесного цвета. Оценила его появление ровно срок в срок, но тут же скрыла это за привычной маской снисходительности. Сделала медленный глоток минеральной воды, которую подали вместе с кофе, наблюдая, как он приближается. В этом заведении его расслабленная походка и закатанные рукава выглядели как дерзкое вторжение варвара в античный полюс. — Твоя пунктуальность почти пугает, Марк, -произнесла она, откладывая приборы. Она вытерла уголки пухлых губ белоснежной салфеткой, и этот жест выглядел до безумия эстетично и одним коротким жестом велела официанту убрать тарелку. – Надеюсь, ты потратил эти тридцать минут на дело, а не на попытки угадать перевод моей последней фразы. Она указала на место напротив себя. На столе лежал её ноутбук, тонкий, серебристый слиток алюминия, и стопка идеально чистых листов формата A4. — Я заказала тебе черный кофе. Без сахара. Посчитала, что твоей нервной системе сегодня понадобится что-то более горькое, чем мои замечания. Марк опустился на стул напротив неё, и ножки тяжелой мебели издали короткий, низкий звук по паркету первый, но не последний диссонанс, который он принес в эту симфонию тишины. Он чувствовал себя здесь как пират, ворвавшийся на чайную церемонию к королеве: его закатанные рукава и расслабленная поза были плевком в сторону местных правил этикета, и он наслаждался этим контрастом. –Твоя проницательность пугает еще больше, Лэни. - он усмехнулся, бросив быстрый взгляд на дымящийся кофе. Черный, как нефть. Идеально. Он сделал глоток, не отрывая взгляда от её лица. — Спасибо. Ты знаешь мои вкусы лучше, чем я думал. Он лениво поднял руку, подзывая официанта, который материализовался рядом почти мгновенно, но с явным неодобрением во взгляде. — Стейк рибай. Прожарка Rare. И побольше картофеля. - заказал он, намеренно выбирая «кровавое» мясо в противовес её диетическому салату. Когда официант удалился, Марк полез во внутренний карман пиджака. — А насчет перевода.. Я решил оставить это загадкой. Мне нравится думать, что на французском ты призналась, что не сможешь без меня выжить. С этими словами он вытащил свернутый в трубочку комикс. Яркая, кричащая обложка с супергероем в кислотном костюме легла на белоснежную, накрахмаленную скатерть ряжом с её идеальным ноутбуком. Это выглядело как граффити на стене Лувра. Когда на белоснежную скатерть приземлился его комикс, Лэйн на секунду замерла. Этот аляпистый, кричащий кусок дешевой бумаги рядом с её ультратонким ноутбуком выглядел как святотатство. Она едва заметно дернула плечом, ощущая физический дискомфорт от этой асимметрии. Ей хотелось немедленно отодвинуть его, сжечь или хотя бы выровнять по краю стола, но она лишь демонстративно отвела взгляд, словно перед ней лежало нечто неэстетичное. Лэйн почувствовала, как внутри неё закипает холодное, концентрированное раздражение, то самое, которое она обычно гасила глотком карамельного латте. «Лэни». Это имя, произнесенное его низким баритоном, прозвучало как мелкая царапина на идеально отполированном стекле Она не вздрогнула. Лишь пальцы, лежащие на коленях под столом, на мгновение сжались в кулаки, а пухлые губы превратились в тонкую, едва заметную линию. Она медленно подняла взгляд, и её насыщенно-зеленые глаза, в которых сейчас отчетливо читалось «я тебя уничтожу», встретились с его насмешливым взором. — Еще раз назовешь меня так, Марк, и я позабочусь о том, чтобы твой рибай подали подошвой вверх. А теперь к делу.. — Форс-мажор, - Марк переключился мгновенно. Его голос стал жестче, потеряв игривые нотки. Он подался вперед, опираясь локтями о стол. — Всё просто. Мы не будем просить штат о льготах. Мы переквалифицируем налоговые выплаты в страховые риски инфраструктуры. В законе штата 1998 года есть пункт о «критической значимости объекта». Если «Зенит» попадает под эту категорию, налоги замораживаются до момента полной окупаемости. Он взял со стола вилку и повертел её в пальцах, как скальпель. — Твой идеальный контракт защищает нас от убытков. Мой заставляет государство платить нам за то, что мы вообще согласились строить на их земле. Вопрос лишь о том, хватит ли у тебя смелости подписаться под такой наглостью? Мм? Как только Марк заговорил о деле, чертовщинка в её взгляде сменилась аналитическим холодом. Она подалась вперед, зеркально копируя его позу, но сохраняя ту саму, аристократическую осанку, которой её учили с детства. Расстояние между ними сократилось, она почувствовала тонкий аромат его парфюма, смешанный с запахом типографской краски от комикса. — Статья 14, пункт Б о критической значимости? Лэйн прищурилась и её рука непроизвольно потянулась к кольцу на указательном пальце. Она начала медленно прокручивать его. — Это не наглость, Марк. Это юридическая эквилибристика на грани фола. Если аудит признает, что мы подтасовали категорию «инфраструктуры», «Зенит» пойдет ко дну вместе с нашими карьерами. Она сделала паузу, смакуя момент. Её взгляд скользнул по его расслабленным плечам, по этим закатанным рукавам, которые так диссонировали с её застегнутой на все пуговицы блузой. — Ho.. - она сделала акцент на этом слове, и в уголках её губ промелькнула тень хищной улыбки. — Если мы свяжем это с экологической инициативой штата по восстановлению прибрежной зоны, пункт о «значимости» станет железобетонным. Государство не просто заморозит налоги, оно выдаст субсидию. Её идея про экологическую инициативу заставила забыть его о стейке, который официант бесшумно опустил перед ним. Марк медленно перевел взгляд с идеальных приборов на её лицо. В его глазах больше не было насмешки там загорелось уважение профессионала, который встретил равного. —Экологическая инициатива.. -протянул он, и на его губах медленно расплылась хищная, довольная улыбка. — Это гениально. Мы продадим штату их же собственные пляжи, за «спасение природы». Это дьявольски цинично. Мне нравится. Лэйн протянула руку и, словно случайно, коснулась кончиками пальцев его ладони, когда забирала вилку, которую он крутил. Это было мимолетное, почти неощутимое касание, но она тут же почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд. Она зависла на долю секунды, ровно столько, сколько нужно, чтобы зрачки расширились, выдавая её тактильный голод. Тут же взяв себя в руки, она аккуратно положила вилку на место, параллельно ножу, с точностью до миллиметра. Марк почувствовал это касание так, словно его ударило током от оголенного провода. Её пальцы были прохладными, но след, который они оставили на его коже, горел. Он замер, наблюдая за тем, с какой маниакальной точностью она выравнивает вилку параллельно ножу. В этом жесте была вся Лэйн: она пыталась упорядочить реальность, даже когда та искрила от напряжения. — Смелости мне хватит, -произнесла она, глядя ему в прямо в глаза, и в её голосе прорезался тот самый азарт, который она обычно скрывала за маской перфекционизма. — Вопрос в другом: хватит ли у тебя выдержки не провалить презентацию перед советом директоров? Она грациозно откинулась на спинку стула, поднесла чашку к губам и сделала глоток, не сводя с него глаз. Карамельное послевкусие кофе смягчило остроту момента, но вызов остался висеть в воздухе. — И убери это, -она кивнула на комикс, изящно сморщив носик. —Это портит аппетит моему салату. Он проигнорировал её требование убрать комикс. Вместо этого он накрыл яркую обложку салфеткой, но так, чтобы уголок всё равно вызывающе торчал наружу. — Считай это моим талисманом от твоей душной серьезности. И если он портит тебе аппетит смотри на меня. Я, говорят, действую на пищеварение куда благотворнее. Не солидарна ли? Марк подцепил кусок мяса, демонстративно наслаждаясь моментом. Он взял нож и вилку теперь лежащие идеально ровно и разрезал мясо, наблюдая, как розовый сок смешивается с соусом. — А насчет выдержки.. - Марк отрезал кусок, но не спешил отправлять его в рот. Он посмотрел на свою руку, которой она коснулась ранее, а затем прямо ей в глаза. — Ты только что нарушила свои же границы, чтобы поправить мою вилку. У тебя дрожали пальны, мисс Вайс. -произнес он обращение более монотонным голосом, словно вжился в роль доктора из документальных показов. — Так у кого из нас проблемы с выдержкой? — А насчет презентации не волнуйся. Я буду говорить страстно, размахивать руками и пугать совет директоров масштабами, а ты будешь стоять рядом красивая и холодная, подтверждая мои безумные цифры скучными графиками. Мы будем играть в «плохого и хорошего полицейского». Стерн купится на это в первые десять минут. Лэйн замерла с чашкой в руках, так и не сделав глотка. Слова Марка о «дрожащих пальцах» попали в цель с пугающей точностью опытного хирурга. Внутри неё на мгновение воцарилась оглушительная тишина, прежде чем кровь прилипла к щекам, едва заметным розовым оттенком окрашивая скулы. Она ненавидела эту свою реакцию, физиология всегда предавала её первой, выдавая то, что разум тщательно прятал за стальными дверями дисциплины. «Заметил. Конечно, он заметил», пронеслось в голове. Лэйн мысленно выругала себя за эту секундную слабость. Она действительно нарушила собственное пространство, коснулась его, этого хаотичного, непредсказуемого элемента в её упорядоченной жизни, и теперь расплачивалась за это его торжествующим взглядом. — Мои пальцы не дрожали, Марк. Это был статический разряд от твоего синтетического пиджака. Тебе стоит сменить портного. Она произнесла это ровно, хотя голос на долю тона стал ниже. Она медленно поставила чашку на блюдце, без единого стука. Звук в звук. — Красивая и холодная? -она выгнула идеально очерченную бровь, и в её зеленых глазах вспыхнул опасный огонек. — Типичный шовинизм, замаскированный под комплимент. Мои «скучные графики» это фундамент, на котором стоит твоя «страстная болтовня». Без них ты просто парень, который красиво машет руками на фоне чужих денег. Она взяла вилку, аккуратно подцепила кусочек рукколы и, прежде чем отправить его в рот, посмотрела на Марка. – Но план с «полицейскими».. - Лэйн сделала паузу, неохотно признавая его правоту. — Стерн любит драму. Если ты возьмешь на себя роль визионера-безумца, а я буду выступать голосом разума, который «сдерживает» твои аппетиты.. он почувствует себя в безопасности, подписывая чек. Он решит, что контролирует ситуацию, хотя на самом деле мы будем вести его за поводок в разные стороны. Она замолчала, наблюдая, как он ест. Вид кровавого рибая обычно вызывал у неё легкое отвращение, но сейчас, в полумраке ресторана, это выглядело.. первобытно. Она поймала себя на том, что слишком долго смотрит на его кадык, когда он сглатывает, и тут же перевела взгляд на окно, где за стеклом бизнес-центра догорал закат. Марк замер, аккуратно опустив приборы на край тарелки. Её слова про «статический запял» вызвали у него лишь мимолетную, понимающую ухмылку, которую он быстро спрятал за глотком кофе. — Конечно, Лэни. Статика коварная вещь. -произнес он с таким густым сарказмом, что тот, казалось, можно было намазывать на хлеб. Он поправил манжету своего пиджака из итальянской шерсти, намеренно не вступая в спор о качестве ткани. — Насчет же шовинизма я лишь констатировал факт, он пожал плечами, и ткань его жилета мягко скользнула по рубашке. — Но вот что любопытно: в твоём лексиконе тысячи «структурированных» терминов, однако из всех возможных прилагательных ты выбрала именно «красиво», когда описывала мою жестикуляцию. Не самое типичное слово для твоего холодного расчета, не находишь? Он заметил её долгий, изучающий взгляд на своём кадыке. Его губы тронула тень усмешки, но он не стал её смущать, лишь чуть повёл плечами, чувствуя, как пиджак привычно облегает спину.