Суд и кофе

... Всё это началось в суде. Заведение походило скорее на театр, чем на место правосудия: софиты, направленные на трибуны, гул голосов и давящая тишина в перерывах между репликами. Ларя, ответчик, сидел в стороне, нервно теребя край мантии — он позвал Пакета и Маргу, чтобы те говорили за него. Истец, Ренсери, взяла себе Щербет и Виш — бойких, громких, готовых рвать глотки за справедливость. Обычный день. Ничего такого. Все говорили. Суд тянулся уже четвёртый час. Слова спрессовались в вату, которой заложило уши. Марга вещала с нажимом, Щербет парировала с гордостью, Виш сыпала фактами. Пакет сидел и смотрел в одну точку на столе перед собой. Он не разбирался в ситуации, его позвали как фигуру, которая своим присутствием добавит веса. Он писал какие-то заметки в блокноте, но буквы расплывались. Ренсери молчала. За неё говорили другие. Она сидела ровно, сложив руки на коленях, и смотрела куда-то в сторону — не на судью, не на оппонентов, а в окно, где серое небо давило на стёкла. Её лицо было спокойным. Но в какой-то момент Пакет перестал слышать голоса. Он слышал только тишину. Свою. Её. Краем глаза он уловил движение — Ренсери чуть поправила прядь волос, заправляя её за ухо. Жест, который он видел сотни раз, ничего особенного. Но именно сейчас что-то его зацепило. — Что это?.. — прошептал он себе под нос. Щербет продолжала говорить. Её голос звучал где-то далеко, как радио из соседней комнаты. Марга рассмеялась в ответ на что-то — резко, неестественно громко. Судья выдал первое устное предупреждение. Кто-то закашлялся. А Пакет смотрел на Ренсери и видел, как её плечи напряжены под маской спокойствия. Как она сжимает пальцы, когда Виш начинает очередной поток обвинений. Похоже, они не хотели здесь быть. Высказывание за высказыванием. Борьба за то, кто виноват больше. Слова, слова, слова — они заполнили зал. Пакету стало трудно дышать. — Я… я так больше… не… не могу, — пробормотал он. Марга даже не обернулась. Она в этот момент вбивала очередной аргумент, и её голос перекрыл его шёпот. Ларя смотрел в телефон. Судья что-то помечал в документах. Никто не обратил внимания. …Или же обратил? Ренсери повернула голову. Всего на секунду, но их взгляды встретились. Она ничего не сказала, не сделала ни одного жеста, но Пакет понял что она видит. И сразу же отвернулся, чтобы не показаться слабым в её глазах. Он встал, медленно, стараясь не привлекать внимания, но ноги почти отказывались. Он боялся упасть. Боялся, что кто-то окликнет, спросит, куда он, зачем. Но никто не спросил. Пакет вышел из зала, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком, отсекая гул голосов. В коридоре было пусто и холодно. Он прислонился к стене, закрыл глаза. — Что со мной? Почему так.. плохо?.. Парень вздохнул. Он весь был красным, будто поднялась температура. Голова раскалывалась. Внутри всё дрожало, но не от страха - от какого-то чувства неправильности. Он здесь, в этом здании, участвует в заседании, когда там, за стеной, сидит она и молчит. Он хотел вернуться. Он не мог вернуться. ... А в это время в зале Ренсери слушала, как Виш распинается о моральном ущербе. Она смотрела на выход, через который только что вышел Пакет. — Ребята, — сказала она тихо, перебивая подругу на полуслове. Щербет и Виш обернулись к ней, удивлённые — за весь день Ренсери не произнесла ни звука. — Что? — спросила Щербет. Ренсери помолчала. Потом медленно, будто пробуя слова на вкус, произнесла: — Я, кажется… хочу отозвать иск. — В смысле "кажется"? — Виш нахмурилась. Щербет возмутилась. – Четыре часа коту под хвост?! Ты серьёзно? — Не знаю. — Ренсери повела плечом. — Просто… уже не хочу ничего доказывать. Щербет и Виш переглянулись. — Ты не можешь просто так, — начала Виш, но Ренсери уже встала, подошла к судье и положила заявление. Судья удивлённо вскинул брови, но бумаги принял. — Четыре часа! — донеслось из-за спины, но Ренсери не обернулась. Она вышла в коридор и, не глядя на растерянных адвокатов, направилась к лестнице — не к судебному психологу, как полагалось по регламенту, а к выходу. .. Она нашла его у моста. Пакет стоял, опершись на перила, и смотрел в воду. Плечи опущены, ветер трепал волосы. Он выглядел потерянным. Ренсери остановилась в нескольких шагах. Не знала, что сказать. Подойти? Окликнуть? Уйти? Внутри всё дрожало от неправильности. Он, видимо, услышал или почувствовал её присутствие — обернулся. В глазах - усталость и удивление. — А?.. Ренс? — голос хриплый. — Ты как здесь-.. А суд? Она помолчала, глядя куда-то в сторону. — Закончилось, — сказала наконец. — В смысле? Выиграли? — Нет. Я… отозвала иск. Пакет моргнул, не понимая. — Что? Зачем?. Вы же могли выиграть это дело. Она пожала плечом, всё ещё не глядя на него. — Не знаю. Устала, наверное. И… — она запнулась, — ты ушёл. Повисла пауза. Пакет смотрел на неё, и в глазах у него что-то менялось. — Я… — начал он, но осекся. Ренсери перевела взгляд на реку. Ветер относил её волосы в сторону. — Пойдём, — сказала она тихо. — Посидим где-нибудь. Попьём кофе например.. Он усмехнулся — криво, устало. — ..А ты знаешь как меня заманить. ... Башня Акасар встречала их полумраком и тишиной. Кабинет на верхнем этаже старого здания, где он мог спрятаться от всего мира. Ренсери была здесь всего пару раз, но каждый раз чувствовала себя… в безопасности. — Располагайся, — Пакет скинул кофту на кресло и направился к лестнице. — Сделаю нам что-нибудь. Ренсери села на широкий подоконник, поджав ноги, и наблюдала, как он возится с туркой. В свете его лицо казалось мягче, чем в суде. Но в глазах всё ещё пряталась та самая потерянность. Он молчал. Она тоже. Кофе сварился. Пакет поставил перед ней чашку, сел напротив на кресло. Запах поплыл по комнате — тёплый, горьковатый, уютный. — Твои, наверное, злятся, — сказал он, глядя в свою кружку. — Мгм, — она пожала плечом. — Бывает. — Из-за меня? Она подняла на него глаза. Долгий взгляд. — Не только. Он ждал продолжения, но его не последовало. Ренсери отвернулась к окну, сделала глоток. — Хороший кофе, — заметила она. — Мой фирменный, карамельный латте. Пакет допил и поставил чашку на подоконник рядом с собой. Потом замолчал, уставившись в одну точку. Ренсери нахмурилась. — Пакет? - озадачено спросила девушка. Он не ответил. Его лицо изменилось. Та печальная, усталая мягкость, которая была в нём весь вечер, исчезла. Сменилась сначала пустотой — абсолютной, как у спящего с открытыми глазами, — а потом… Потом он улыбнулся. Но это была не его улыбка. Не та, тёплая и робкая, которую Ренсери знала. Эта улыбка была… маниакальной. Широкой, какой-то дерзкой, с прищуром, от которого по спине побежали мурашки. — Пакет? — позвала она снова, уже осторожнее. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё. Прожигающий на сквозь взгляд - совсем другой. Жёсткий, цепкий, голодный. — Привет, — сказал он. Голос был его, но интонация — чужая. Раскованная, почти наглая. — А ты ничего так сидишь. Ренсери моргнула, пытаясь понять, что происходит. — Ты… в порядке? — В полном, — он встал и потянулся, как кот, хрустнув плечами. — Просто замечательно. Он подошёл к ней с лёгкой усмешкой, остановился в полушаге. Ренсери смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Это был Пакет. Определённо Пакет. Но будто бы… без фильтров. Без тормозов. Без всего того, что обычно сковывало его. — Ты чего такой… — она подбирала слово, — странный? — Странный? — он усмехнулся и вдруг наклонился, прижав её к подоконнику. — Я просто прекрасный, признай. Ренсери вжалась спиной в стекло, но не от страха — от неожиданности. Его лицо было так близко, что она чувствовала дыхание. — Пакет… — Знаешь, Ренси, — его голос стал ниже, почти мурлыкающим. — Я давно хотел тебе сказать кое-что, но всё боялся.. но не сейчас. — Что сказать? Он улыбнулся той самой жутковато-обаятельной улыбкой. — Ты невероятная, знаешь? Когда ты вышла за мной из суда, я чуть не разрыдался. Никто никогда за мной не выходил. А ты вышла. Ренсери сглотнула. — Именно, — он провёл пальцем по её щеке, едва касаясь. — Ты не могла меня оставить. Наверное, потому что я тебе дорог? Хотя черт знает. Она замерла. Он никогда не говорил этого вслух. Никогда. — Ты… ты правда так думаешь? — Я редко думаю, поверь, — Пакет наклонился ещё ближе, его губы почти касались её губ. — Но я многое знаю. Поцелуй был не таким, как всегда. Не нежным, не робким. Напористым, жадным, будто он хотел выпить её всю без остатка. Ренсери на секунду растерялась, но потом ответила — так же жадно, запустив пальцы в его волосы. Он оторвался от её губ только чтобы прошептать: — Я хочу тебя. Всю. Сейчас. ... Свет за окном сменился с ночного на предрассветный, когда Пакет резко сел на кровати, тяжело дыша. — Ч… что произошло? — прошептал он, отшатываясь. — Ренс? Какого черта ты.. Голова пульсировала. – Я… я ничего не помню… ‐ пробормотал парень. Он побледнел. Казалось, ему скоро станет плохо. — Тише, тише, — она села рядом, накрыла его ладонь своей. — Всё нормально. — Но я ничего не помню! — паника в голосе. — Это уже было… несколько раз. После кофе. Я вырубаюсь, а потом… что я натворил? Ренс, скажи мне… я же не сделал ничего плохого?.. Ничего плохого.. тебе.. Она посмотрела на него. На его испуганное лицо, на дрожащие руки. Помолчала. Потом взяла его руку в свои. — Ты был… собой, — сказала она тихо. — Только говорил то, что обычно молчишь. Пакет замер. — Что… говорил? — Что я тебе дорога. Что боишься меня потерять. — Она чуть улыбнулась. — Ничего нового, в общем. Он смотрел на неё, и в глазах постепенно таял ужас. — Я правда это говорил? — Правда. — И ты..? Ренсери отвела взгляд. Снова эта её привычка — смотреть в сторону, когда сложно. — Я… — она запнулась. — Мне с тобой… хорошо. Спокойно. И я тоже… не хочу тебя терять. — Она перевела дыхание. — Наверное, это и есть то самое. Пакет осторожно сжал её пальцы. — То самое? Она кивнула, всё ещё не глядя на него. — Отчасти, да. .. Он молчал, боясь спугнуть. А потом тихо сказал: — Я люблю тебя, Ренс. Она подняла глаза. В них было что-то, чего он раньше не видел. Что-то тёплое. — Я тебя тоже, — пробормотала она. — Хоть и не умею это говорить.. Пакет обнял её, уткнувшись носом в макушку. За окном догорал закат, в комнате пахло кофе и ими. Ренсери впервые за долгое время чувствовала, что находится ровно там, где должна быть. Дома.