Gravity in the Void

      Мрачные стены лаборатории не видели ремонта наверное со времён второй мировой. Со стен и потолка лениво осыпалась гнилая штукатурка, а свет здесь был таким тусклым и болезненно-желтым, что казалось, само здание находится глубоко под землей, в месте, которое в принципе не должно было существовать в наши дни.       ​Но "людей в белом" это не заботило. Их единственным смыслом жизни был эксперимент над рыжим парнем, которого они затащили в это чистилище после использования "Порчи", пока парень был в отключке.

​В палате царил хаос.

      Пятеро врачей пытались удержать одну-единственную цель, которая даже в состоянии крайнего истощения напоминала разъяренного тигра. ​— Я вырву вам кадыки! Всех до единого в землю закатаю! — Хрипел Чуя, скалясь и обнажая зубы в животном оскале.       Его тело выгибалось, пока пятеро врачей пытались его удержать и усмерить, наручники впивались в запястья, но ярость в глазах горела ярче любого огня. Он был готов их порвать, сожрать! Лишь бы его отпустили. ​— Держите его крепче, не дайте этому животному вырваться! — Рявкнул один из медиков. Он замахнулся и со всей силы ударил Чую по внутренней стороне колен.       ​Ноги Накахары подогнулись, и он рухнул на колени прямо перед ними, издав сдавленный, полный боли рык. Его тут же вжали в бетонный пол. Кто-то намотал его огненные волосы на кулак, заставляя задрать голову и смотреть вверх, открывая беззащитную шею. Чтобы заглушить его проклятия, в рот грубо впихнули кусок ткани, затягивая узлом на затылке так, что челюсти сводило судорогой.              ​Холод иглы, вошедшей в вену на шее, ощущался как предательство самой жизни. Чуя почувствовал, как по жилам потекло что-то ледяное, чужеродное, убивающее его способность изнутри.       ​Стоило врачу извлечь шприц, как его отпустили. Чуя мешком повалился на пол. Руки дрожали, ноги стали ватными, а сознание поплыло, превращая очертания комнаты в серый кисель.

Тяжелые двери с лязгом закрылись, оставляя его совсем одного в тишине.

​— Я вас... ненавижу... — Прохрипел он вслед уходящим, пытаясь сфокусировать взгляд на их спинах. — Сдохнете... все...       ​Собрав остатки воли, он отполз к стене и прислонился к холодному бетону спиной. Глаза жгло. Но стоило их прикрыть, как тишину разрезал до боли знакомый, невыносимо медовый голос: ​— О-о, чиби, ну как ты умудрился так вляпаться? А я-то думал, ты у нас внимательный пес, который знает, когда нужно спрятаться в будку.       ​Чуя вздрогнул. Этот голос он узнал бы даже в самом аду. Осаму Дазай... ​Накахара с трудом разомкнул веки. Фигура на кушетке расплывалась, двоилась, но эти бинты и издевательскую ухмылку он бы не перепутал ни с чем... Дазай сидел в белом халате, закинув ногу на ногу, и лениво листал какую-то медицинскую карту. ​— Пошел нахер... — Выплюнул Чуя, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Только тебя здесь... не хватало... ​— Какая грубость! — Дазай грациозно поднялся и медленным шагом подошел к Чуе. Его шаги не издавали звука на бетонном полу. — Я проделал такой путь, чтобы посмотреть на твою новую капельницу, а ты гонишь меня прочь?.. Обидно...       ​Дазай опустился на корточки прямо перед ним. Его лицо было совсем рядом, такое спокойное, чистое, пугающе реальное... Он протянул руку в тонкой латексной перчатке и коснулся подбородка Чуи, заставляя того поднять взгляд. ​— Отпусти... мразь... — Чуя попытался ударить его, но рука лишь слабо дернулась и бессильно упала на пол. Препарат превратил его мышцы в желе. ​— Тише, Чуя. Ты же всегда был моим лучшим подопытным, — Дазай улыбнулся, но в его глазах не было и капли тепла. Он провел пальцем по следу от иглы на шее Накахары. — Знаешь, что они тебе вкололи? Это разрушитель клеточной структуры. Скоро твоя гравитация начнет пожирать тебя самого изнутри, потому что у неё больше не будет сосуда. ​— Почему... ты просто смотришь? — голос Чуи сорвался на хрип. Сердце предательски сжалось от боли, которая была сильнее физической. — Помоги мне... или убей... какого черта ты просто стоишь?!       ​Дазай наклонился к самому его уху, и Чуя почувствовал холод его дыхания. ​— Потому что смотреть на то, как ты ломаешься, гораздо интереснее, чем тебя спасать. К тому же... разве ты не заслужил этого? А? Маленький Бог Гравитации? ​Чуя зажмурился, чувствуя, как по щеке катится горячая капля пота или слезы, он уже не понимал. Когда он снова открыл глаза, кушетка была пуста. В камере не было никого, кроме него и запаха антисептиков... ​Он был один. В полной пустоте, где даже его единственный напарник оказался лишь жестокой шуткой его собственного умирающего разума...