Эликсир Желания

      Залы Великой Рощи — кладез знаний и мудрости — были большими и просторными.       Здесь как будто бы не было ограничений: лекции велись на открытом воздухе, все помещения больше походили на банкетные залы своими размерами, чем на обычные кабинеты, и везде буйствовала природа. Высокие деревья — наследие Керкес — густая трава, неограниченный простор для прогулок и отдыха. Даже воздух казался старше и гуще, пропитанный пыльцой и шелестом листвы, вплетающимся в голоса лекторов.       Но минусы как раз таки были в кабинетах… Фаенон осматривал помещение, которое профессор Анаксагор использовал, как лабораторию, и пытался найти нужный эликсир. Хотя, «Роса небесной крови» — была вином, сделанное из урожая, орошённого кровью титатонов — давно падших богов. Оно было крепким, но и давала эффект божественности, а Фаенону это бы пригодилось в предстоящем походе за ядром титана. Он волновался, что не справится и что ему не хватит сил, а может он и вовсе недостоин идти с героями по одному пути и носить титул «Спаситель».       Но вот, в чем была проблема, помимо того, что комната была большой и бутылка могла быть, где угодно, все эликсиры Анаксагора были в одинаковых пробирках, без подписи и каких-либо знаков. Различие было только в расцветке, но и тут был подвох: красного, багрового, пурпурного, темно-золотого, алого, — слишком много для одной лаборатории. А Фаенон не знал, какого цвета вино, лишь мог предположить, что не упрощало задачу.       Мидей, который стоял на шухере, вдруг громко и отчетливо закашлял, заставив Фаенона резко вскочить с колен и тут же зашипеть, когда белобрысая голова столкнулась с ровной поверхностью стола, под которым он лазил, перебирая очередную коробку.       Фаенон замер и прислушался. Кашель был один — следовательно Анакса еще не так близко и он успеет перехватить что-то. Отчаянные времена требовали отчаянных химер, поэтому парень, недолго думая откупоривает одну из пробирок и делает глоток. Тягуче сладкая рубиновая жидкость оставляет бархатное послевкусие и кажется, что пьянит. Он закрывает ее, хватает и тут же направляется к двери, оставляя рабочее место профессора в беспорядке. Рассуждал он просто — если пьянит, следовательно, это оно. Хотя, на его скромный вкус «божественность в бутылки» слишком приторная.       Мидей кашляет два раза, а значит Анаксагор уже близко. Фаенон кладет руку на ручку двери и вдруг, чувствует, как чужеродный жар вспыхивает в груди и разливается по телу. Мелкие разряды электричества прогибают каждую клеточку, и он сильнее впивается ладонью в неровную деревянную ручку, чувствуя каждый ее изъян. Мидей уже судорожно кашляет три раза, а затем громко говорит: —Профессор Анаксагор, мое почтение. Я хотел задать вам пару вопросов касательно вашей сегодняшней лекции… — голос принца был звучный, но грубый. Будто он не просил вежливо, а приказывал, но судя по тому, как стук каблуков приближался к двери, профессора не проняло.       Анаксагору было все равно на титул Мидея, ведь тот был таким же студентом Рощи, как и другие. Здесь ничего не решали чины и звания. Роли были определены заранее: есть мудрые учителя и глупые ученики. Точка.       Ручка двери дернулась, но не поддалась, ведь Фаенон держал ее, с другой стороны, чувствуя, как учащается сердцебиение и становится тяжелым дыхание, а тело покорно расслабляется и жаждет.       Жаждет запретного.       Он слышит тихое ругательство профессора, а затем щелчок перезаряда. Это Анаксагор достал револьвер. Насколько он помнил это собственная разработка профессора, где механика сливается с алхимией и частицей божественности.       Пока мозг медленно переставал соображать, тело среагировало инстинктивно, отскочив в тот момент, когда золотая пуля пробила замок, а затем мужчина распахнул дверь. Мидей топтался сзади, быстро осматривая пустое помещение. Он выдохнул с облегчением и опустил взгляд на зеленоволосого профессора рядом с собой. — Видимо, дверь заклинило, профессор Анаксагор. Так что насчет моих вопросов?       Анаксагор медленно зашел в кабинет. Взгляд зацепился за беспорядок на столе, открытые колбы под ним, хаос в ящиках, за распахнутое настежь окно и нетронутый высокий платяной шкаф. Ветер играл с занавесками, поднимая их над полом, но мужчина точно помнил, что закрывал форточку. Форточки и правда закрыты, а вот рамы, наоборот, открыты, будто кто-то сбегал через них.       Анакса повернулся к Мидею медленно, настороженно, прошелся взглядом по мощной фигуре принца, чуть сощурив глаз. —Свободны. — сухо ответил он, но парню не нужно было повторять дважды. С места преступления Мидеймус скрылся за пару секунд в надежде отыскать друга.       Анакса закрыл дверь, положив на ближайший столик револьвер с длинным стволом. А затем профессор подошел к окну, закрывая его полностью.       Шаги мужчины по кабинету почти заглушали громкий пульс Фаенона, что сидел в шкафу и кусал ребро ладони, потому что жар, что вспыхнул в груди перетек вниз и разгорался ярче в паховой области, заставляя кое-что лишнее встать и теперь тесниться в его штанах.       Он слышал каждое движение профессора и тихо молился титатанам, чтобы тот поскорее ушел. Но Анаксагор не торопился.       А Фаенону становилось все тяжелее и тяжелее. Он внезапно почувствовал себя тем подростком, у которого резко вскочил уровень гормонов и теперь тело требовало разрядки. Рука опустилась сама собой на выпирающий бугор и пальцы сжали член сквозь ткань, заставляя Фаенона тихо выдохнуть. За дверьми шкафа застучали склянки, да послышался шорох задвигаемых коробок — профессор убирал оставленный незваным гостем беспорядок. От звуков вокруг в голову отчего-то полезли дурные мысли.       Фаенон помнит, какие длинные и красивые у Анаксагора пальцы, аккуратная кисть, алый рисунок на внешней части ладони. Какой сам профессор элегантный и властный. Вокруг него всегда витала эта аура «подчиняйся или умри». Зеленоватые волосы Анакса убирал в ленивый хвост, челка падала на лицо с античными чертами. Такие лица лепят скульптуры, чтобы донести всем истинную красоту, обрамляют их длинными ресницами, как у профессора и тонкими губами без улыбки.       Фаенону захотелось увидеть вновь лицо мужчины, его надменную усмешку, взгляд с высока, хотя Анакса был ниже ростом. Но парню почему-то пришло в голову, как было бы хорошо, если бы именно рука профессора сжала его пах, а не его собственная. Фаенон бы заскулил под ним и покорно исполнил бы любой приказ. Но тот всегда казался ему недостижимым…       Да и подобные наклонности он за собой никогда не замечал, как и тягу к людям постарше. Эти странные желания забили его мозг именно сейчас, снося платину из «недопустимо» и ворвавшись в рассудок, которого затмевала жажда близости.       Фаенон только сейчас начал понимать, что рядом с ним склянка не вина. Он выпил что-то явно пострашнее и похуже, раз с его телом происходит что-то подобное.       «Спаситель» кусает губы, медленно поглаживает вдоль ширинки одной рукой, чтобы хотя бы немного унять жар, но лишь усиливает симптомы. Разрядка просто необходима.       За дверью платяного шкафа все еще раздается ровный стук каблуков профессора. Шорох бумаг и тихое звяканье склянок. И в какой-то момент наступает тишина.       «Не досчитал.» — судорожно мелькает в голове. Фаенон делает медленный вдох, затем выдох, облизывает губы и прислушивается. Анакса чертыхается, ставит что-то тяжелое на стол, а затем снова раздается стук каблуков, который приближается к шкафу.       Фаенон подбирается весь, сжимается, явно пытаясь уменьшиться. Ему конец. Если Анакса сейчас распахнет эти двери, то это будет позор и одновременно крест на всей геройской карьере парня. Профессор не поскупится дать ему самое худшее рекомендательное письмо, из-за которого Аглая его и на шаг не подпустит к их экспедиции.       Он не видит, но инстинктивно чувствует, как пальцы преподавателя ложатся на ручки и время замедляется. Дверцы шкафа распахиваются медленно, солнечный свет освещает фигуру мужчины, создавая вокруг него ореол, ничто не дрогнуло на безразличном лице, только взгляд становится острее. — Вышел. Живо. — коротко, но весьма емко.       Фаенону даже возразить было нечем.       Анакса развернулся на каблуках, уходя к своему столу. Он сел за него, откинулся назад и смотрел исключительно на своего ужасного ученика, как на провинившуюся собаку.       Сам «ужасный ученик» со шкафа вылезал неохотно, чувствуя, как затекли ноги и как же сильно хочется прижаться к чужим ногам и потереться щекой об бедра в поиске ласки или наказания. Он попытался укрыться белым плащом, но ему, итак, было жарко. Однако мысли о позоре затмили собственный комфорт, и парень кое-как смог наглухо застегнуться, двигаясь в сторону профессора. — Эликсир. — произнес Анаксагор.       Фаенон застыл, медленно соображая, а потом развернулся обратно. Пробирку он утащил собой в шкаф и теперь оттуда же доставал. Стеклянная колба с жидким «желанием» выглядела теперь как самая проклятая вещь в глазах «Спасителя». Забрав, он все же подошел к профессору на ватных ногах, положил на стол возле аккуратной руки и сразу упал на колени. Если и просить прощение, то основательно. — В мое время за такое секли. — холодно озвучил Анакса и взял в руку пробирку. Взглядом отмеряя её наполняемость. — Выпил? — Как хорошо, что я рос не в ваше время. — Фаенон усмехается, но затем кивает, — Да.       В ответ цокают языком. Недовольно. Разочарованно.       Анакса кладет бутылек назад на стол, а затем фыркает, указывая на дверь: — Пошел вон. Наказание тебе выдам позже.       Фаенон бы сам хотел сбежать, с удовольствием бы развернулся и исчез в дверях, если бы не одно «но», что портило ему сейчас всю жизнь. Он хотел трахнуться, как животное. В идеале разложить собственного профессора, прильнуть к нему, исполняя любой каприз, кроме ухода.       Он набирается смелости, не вставая с колен, а затем все-таки выдыхает: — Профессор Анакса…— начинает парень. — Анаксагор — поправил его мужчина и кольнул острым взглядом. — Профессор Анаксагор… У вашего эликсира ещё не кончился эффект… Я очень… — Фаенон замолкает, думая, как сказать «возбужден».       Холодный взгляд профессора превращается в заинтересованный, а затем в глазах мелькает насмешка с примесью любопытства. Он смотрит на Фаенона, сканируя его взглядом, замечает лохматые белые волосы, красные щеки, капли пота, стекающие вниз с виска, а затем натыкается на скрытое полами плаща. Не нужно видеть, чтобы представить, что прячет ученик и отчего ему некомфортно. Анакса сначала хмурится, пальцы стучат по поверхности стола, а затем он склоняет голову к плечу, смотря на «пострадавшего». — Любопытно… С какого момента начались симптомы?       На этом вопросе он завис. Вот он делает глоток, цепляет склянку, разворачивается, слышит голос Мидея, берется за ручку двери, ощущает присутствие Анаксы и всё… Его переклинивает. — С вашего появления… Вы можете как-то унять свой афродизиак? Или его можно вывести из организма? Может… — Фаенон, — профессор перебивает его, качая головой. — Это усилитель потайных желаний. Скажем так, то запретное, что ты прячешь или отрицаешь под его влиянием выходит наружу и усиливается в несколько раз. Если ты запрещаешь, например, себе шоколад, то после глотка эссенции ты будешь жаждать его, как самое лакомое… А если это человек, то и реакция соответствующая.       Парень на этом замирает, пытаясь осмыслить сказанное. Понять и принять чужие слова оказывается тяжело, он чувствует себя дураком и все же, не выдерживает, льнет щекой к острой коленке преподавателя. — И как мне с этим справиться? — уточняет Фаенон и заглядывает в чужие глаза.       Анакса смотрит долго, затем наклоняется, цепляя кольцо кожаного чокера парня, тянет задумчиво на себя. Фаенон сглатывает. Кадык дергается под пальцами профессора, создавая интимность момента. Парню хочется спросить ещё: «что это значит?», «его всегда тянуло к мужчинам?», «он желал Анаксу?», «с каких пор его идеалы это властные тираны на нижних позициях?». Почему на нижних? Потому что сам Фаенон причислял себя к позиции «актив». Просто из тех, кто растечется лужей у ног своего партнера. — Думаю, руками. Тебе провести лекцию о том, как мужчина снимает напряжение? — мужчина медленно выпускает кольцо, отнимая руку. — А вы поможете, профессор? — опасный ход, но сейчас ему так плевать, особенно, когда его не отталкивают.       Он притирается ближе к чужим ногам, кладет голову на бедро, прижимается грудью к коленке, позволяет носку туфли преподавателя лечь на его пах. — Дерзкий щенок. — бросает Анакса, качнув головой. — Тогда ты будешь мучаться до утра. — Пожалуйста… — Фаенон выдыхает, уже не смея дерзить, а затем вздрагивает, когда профессор начинает давить на возбужденную плоть под тканью одежды.       Он ведет носком туфли по длине бугра, поглаживая, и наблюдает, как с губ героя срывается первый стон. — Фаенон… — совсем тихо зовет профессор, но он слышит и поднимает мутный взгляд. — Пошёл вон. Зайдешь, когда эликсир выветрится. Поговорим, наказание отработаешь… А сейчас нет.       Мужчина останавливается, отнимает ногу, смотрит и ждет. От этого холодного взгляда хочется взвыть, вцепиться в Анаксу, попросить, умолять или наоборот наплевать на все, схватить, присвоить, овладеть. Он все же позволяет себе слабость, приподнимается, касается губами чужих пальцев рук и все же встает. Потому что не послушать сейчас кажется невозможным. — Я вернусь. — обозначает Фаенон.       Жар просто ужасен, но превозмогая себя на ватных ногах он выходит с кабинета, закрывая дверь за собой.