Заебал..

Очередной хоккейный матч между командами "Метеор" и "Вымпел" завершился ожесточённой битвой, закончившейся победой синих — тех самых, кто всегда казался чуть ли не чемпионом среди претендентов на трофей. Однако, несмотря на очевидную результативность игры, судейство вызвало бурную реакцию со стороны игроков Метеоров. Они буквально взорвались от возмущения, крича во весь голос: "Нечестно играют!". А ведь сами Метеоры на протяжении всего матча неоднократно использовали грязные приёмы. А потом всё равно проигрыш и победа — Вымпелов. Именно тогда, после свистка, который объявил победителя, у всех в команде будто внутри что-то оборвалось. Словно сердце замерло, кровь застыла в жилах. Тошнота, как от отравления, овладела всеми. Особенно — капитаном Метеоров. Он стоял в уголке раздевалки, плотно сжимая кулаки, а зубы скрипели от того самого, что называется — внутренняя ярость. Всё это время, пока остальные ребята пытались хоть немного справиться с эмоциями, он, не произнеся ни слова, отправился в дальний угол, где находился "Рыжик" любимчик всей команды Вымпелов — абсолютный образец порядочности. — Эй, Рыжуль! — окликнул капитан, еле сдерживая гнев, обращаясь к уходящей группе Вымпелов. Он шагнул вперёд, не дав никому пройти мимо. Все замерли. Рыжик остановился, резко обернувшись, и, не дожидаясь дальнейших действий, принял позу — руки на поясе, голова слегка наклонена. Он ждал. — Давай-ка отойдём.. на пару слов? — мягко, почти по-дружески, произнёс капитан, но в этом интонации было столько напряжения, что волосы на затылке у всех встали дыбом. Синие сразу же начали шептаться и что-то говорить Рыжику, но тот не долго думая положительно кивнул и что-то быстро сказав команде пошёл за Метеором.

***

— О чём хотел поговорить? — Да так.. — медленно, с паузами, как будто собираясь с мыслями, капитан сделал шаг вперёд., — Рыжильку.. — повторил он, почти шепотом., — Скажи мне.. Почему именно ты — шило в моей заднице?! — внезапно резко рванувшись вперёд, он прижал рыжего спиной к стене, одной рукой — за горло, второй — за талию, полностью лишая возможности двигаться. Голос стал выше, резче, почти истеричным., — Ты.. меня.. бесишь! Я тебя ненавижу! — крикнул он и от этого звука в ушах заколотилось, как от удара молнии. Рыжик молчал. Только тяжело дышал, с трудом втягивая кислород через сжатое горло. Его глаза, теперь потемнели от боли и страха. — Бесишь.. — снова пробормотал капитан, чувствуя, как дрожит его рука, прижимаясь к шее., — Мне так хочется.. выбросить тебя куда-нибудь.. Только чтоб глаза не мозолил.. Он замер. На секунду. Потом — вдруг — его рот резко сжался на губах Рыжика. Это был скорее не поцелуй, а удар: жёсткий, жадный и требовательный. От боли, от страсти, от ненависти, которая стала слишком сильной, чтобы её можно было вынести.. Шея начала краснеть, на коже проступили первые следы удушья. Рыжик дернулся — и тут же получил новую порцию силы в виде "капкана", резкой хватки губ впивающиехся шею. Он пытался вырваться, бить руками, но брюнет не дал. Одна рука — за талию, вторая — за ягодицу, сжимая так, что даже одежда впала в складки. — Прекрати.. — наконец вымолвил рыжеволосый, почти шёпотом, но в голосе была такая мука, что даже капля крови выступила на губах. Он сжал челюсти, чтобы не закричать, но его тело само отзывалось на каждое движение — дрожью, судорогами, волнами тепла, пронзающими тело., — Прошу...— прошептал он. — Нет.. — коротко ответил капитан. И снова — поцелуй. Теперь уже на губах. Глубоко, с открытым доступом, с яростным надавливание. Пока один из них пытался дышать, другой — держал. Пока один дрожал, другой — жёстко, с достоинством, контролировал. Рыжик чувствовал, как силы покидают его, но это было лишь начало. Его тело, казалось, принадлежало уже не ему, а капитану, который с такой отчаянной жадностью исследовал его. Каждый новый прикосновение, каждый вздох, вырванный из его лёгких, только усиливал это ощущение полного подчинения. Он был пойман, без возможности побега, и в этой безнадежности таилась странная жажда. Брюнет же, не отрываясь, продолжал властвовать. Он не отпускал, не давал передышки, словно боялся, что рыжеволосый вот-вот выскользнет из его рук. Его руки скользили ниже, исследуя каждый изгиб тела, не оставляя ни сантиметра незамеченным. Рыжик задыхался, не столько от недостатка воздуха, сколько от переизбытка ощущений. Тело горело, пульс стучал где-то в горле, а в голове мутилось.Он чувствовал, как теряет контроль, как любая попытка сопротивления становится всё бессмысленнее. Капитан, казалось, впитывал его слабость, Его поцелуи стали ещё более требовательными, движения — более уверенными. В каждом прикосновении читалась решимость, намерение сломать и переделать под свой собственный лад. Этот захват был одновременно и мучителен, и пьянящ. Зеленоглазый ощущал себя добычей, загнанной в угол, но в то же время — обретающей что-то новое, запретное. С каждым мгновением границы его собственного "я" стирались, уступая место всепоглощающему чувству принадлежности. Капитан, словно чувствуя эту перемену, усилил напор. Его шёпот, прозвучавший у самого уха, был полон обещаний и угроз, смешанных в неразрывный узел.

***

Через несколько минут, когда шум в голове сменился мягким гулом, а тело — тяжестью, оставленной сексуальным напряжением, капитан впервые позволил себе отпустить. Рыжик упал на колени. Не потому что потерял сознание — просто так получилось. Он держался за стену, тяжело дышал, глаза в слёзах, рот был приоткрыт, губы разбиты, опухшие, покрытые кровью. — Ты живой? — спросил капитан, смотря на дрожащие ноги, которые вот-вот не выдержат. — Эй, ты оглох? — Рыжик кивнул — неопределённо: может быть, согласился; может, просто не мог сказать. Капитан вздохнул., — Так понятно.. — пробормотал он себе под нос, и, взяв парня за руки, помог подняться., — Обхвати меня за поясницу.. — тихо, почти нежно, сказал он. Рыжик повиновался. Его дрожащее тело прижалось к груди капитана, почти вплотную., — Молодец.. — прошептал тот, чьи глаза уже не горели злом. И снова — поцелуй. Теперь уже не жестокий, не агрессивный, а тихий, осторожный. В этот раз рыжеволосый не сопротивлялся, лишь прижимался к кареглазому, ища опоры в его руках, которые только и могли держать его, стараясь не уронить трясущееся тело. Губы капитана, ещё недавно причинявшие боль, теперь осторожно касались опухших губ парняуспокоить успокоить. Пытаясь сказать, что боль прошла и на её месте теперь что-то более нежное и желанное, и не нужно этому сопротивляться. Метеор почувствовал, как напряжение, сковывавшее Рыжика, постепенно уходит. Его дрожь стихала, дыхание становилось ровнее, слёзы недавно появившиеся вновь ушли; другой нежно обхватил парня руками, прижимая к себе крепче. Ни слова, только тихий шум их дыхания. Когда поцелуй закончился, Вымпел отстранился, но не полностью. В глазах его ещё стояли слёзы, но теперь в них читалось не отчаяние, а скорее облегчение и благодарность; смирение, если говоритьв крации. Капитан ласково провёл ладонью по растрепанным рыжим волосам, успокаивающе поглаживая..