Кровь на Игле Девятый сезон: Сердца огня, льда и тьмы

Мы вошли внутрь и нас встретили воиска, и начался бой. Я и Паприка прорывались сквозь толпы наверх, что бы добраться к Окну.. Ренимин растворился во тьме. Его уже не было рядом. Он поднимался иначе. Я почувствовала, как древо внутри башни дёрнулось. Окно смотрит. Он видит всё. — Не останавливайся! — крикнул Паприка. Мы рванули к центральной спиральной лестнице. Автоматон бросился ко мне. Я не думала. Просто коснулась структуры. Его корпус на мгновение потерял связь с узлом — и Паприка разбил его ударом. — Ты ломаешь им питание! — крикнул он. — Я отрезаю их от корня! Мы поднимались. Этаж за этажом. Крики. Звон металла. Белые и чёрные силуэты сталкивались. Где-то позади глухо прогремело — вероятно, один из рыцарей столкнулся с чем-то крупным. Я не оборачивалась. Если смотреть назад — замедлишься. Второй уровень. Здесь врагов было больше. С потолка спускались цепи энергии. Они пытались схватить меня. Башня распознала ось. — Он корректирует структуру! — выдохнула я. Паприка прикрыл меня, отбивая удары. — Тогда быстрее! Я стиснула зубы и потянула древо к себе. Не полностью. Чуть-чуть. Ветви наверху дрогнули. На секунду. И этого хватило. Цепи ослабли. Мы прорвались. Третий уровень. Чувствую отца. Ближе. Дэсс — как вспышка тьмы. Кваджик — как алый жар. Окно — в самом центре. Спокойный. Ждущий. Сверху раздался его голос. — Вы так стараетесь. Это даже мило. Пол под нами начал меняться. Лестница изгибалась. Гравитация смещалась. — Он перестраивает этажи! — крикнул Паприка. — Я знаю! Я упёрлась рукой в стену. Она была не камнем. Она была линией. Я дёрнула её. С силой. Башня застонала. Лестница вернулась в прежнюю форму. На мгновение. — Ты правда думаешь, что поднимешься ко мне по моей же архитектуре? — раздалось сверху. Я посмотрела вверх. Сквозь десятки пролётов. Там, на далёком свете шпиля, стоял он. Маленький. Но ощущался как центр всего. — Да, — прошептала я. И побежала дальше. Потому что если остановлюсь — страх догонит быстрее, чем Окно. Наверху стояли они.. Все девять членов совета и Окно.. Но Окно уже был другим.. Сильнее. Устрашающее.. Одежда уже не была рваной она была идеальной.. императорской.. Он не разворачиваясь сказал — Ну что.. Вы добрались я вижу.. Он вскинул руку к небу — Тогда.. Финальный бой.. Вы двое.. против нас 10.. Справитесь.. вы или нет.. мне не важно.. Вы все равно жалки.. Как и ваши.. друзья.. Я сделала шаг вперёд. Совет синхронно сдвинулся. Пол под нами стал стеклянным. Под ним — бушевали сцены войны. Я видела, как сосуды сражаются. Как Хигимол держит троих. Как Изма падает — и снова встаёт. Как Бледный Король поднимается по внутренней линии к сердцу башни. Он жив. Пока жив. — Ты стал больше, — сказала я тихо. Окно наконец повернулся полностью. Лицо — то же. Но без усталости. Без трещин. Идеальное. — Я стал правильным. Вокруг него пространство искривилось. Его плащ не двигался — двигался воздух. Один из членов совета шагнул вперёд. Дэсс. Её взгляд был холодным. — Ты всё ещё думаешь, что это можно исправить? — спросила она. Я не ответила ей. Я смотрела только на него. — Ты боишься, — сказала я. Он улыбнулся. Лёгко. — Я давно перерос страх. В этот момент девять членов совета одновременно подняли руки. Шпиль закрылся куполом. Отрезал нас. От армии. От поддержки. Только мы. И они. Паприка наклонился ко мне. — План? Я глубоко вдохнула. Древо внутри шпиля пульсировало. Я чувствовала его. Оно тянулось к Окну. Подчинялось ему. Но… не полностью. — Мы не будем драться с десятью, — прошептала я. — А с кем? Я посмотрела на корни под стеклянным полом. — С одним. Я резко опустила ладонь на поверхность. И потянула структуру к себе. Совет дрогнул. На секунду. Окно прищурился. — Не смей. Я улыбнулась. — Поздно. И шпиль треснул. Резко все девять членов совета ринулись на нас.. Но тут прибыли Хигимол, Дрия, Изма, Огрим.. И Бледный король.. Который стоял прям перед лицом у Окна — Херовый с тебя правитель.. мальчишка.. Не умеешь ты править... Окно заржал — Да? Тогда почему у меня армии больше чем у тебя? Почему мне подчиняются миры?? А? Скажи ка мне, бледный черв.. Почему я лучше чем ты.. У него за спиной раздался голос — Ты не круче него.. Ты очередной мой позор.. Ошибка поколения.. Кваджик в клетке захрипел — Ренимин?.. но ведь ты.. нам враг.. Ренимин улыбнулся — И остаюсь... Просто.. не люблю, когда мой род.. ставит себя в не лучшее положение... Он поднял руку За ним поднял руку бледный король.. Потом Дэсс.. Потом Кваджик.. Крис.. Ноэль.. Мой папа.. В их руках начала скапливаться энергия.. Их вся сила.. И они начали передавать эти силы мне... Мой папа сказал — Порви его... На куски.. Закончи это... Даже если прийдётся убить целую вселенную.. Не бойся.. Терять уже нечего.. Умрёт он.. закончится всё.. Ренимин не спускал улыбки — Я вас всех ненавижу.. но ради баланса миров.. могу и ласково потерпеть.. Дэсс посмотрела на меня — Запомни.. в мире нет ничего больнее.. потери самой себя.. Кваджик поднял посох — Верни.. мне... моего Окна.. а эту выскачку.. засунь туда.. откуда он выбраться не сможет... Я верю в тебя.. Я стояла в центре. Энергия рвала меня изнутри. Голоса смешивались. Гнев. Боль. Прошлое. Предательство. Любовь. Ненависть. И среди всего этого — тонкая нить. Окно. Не император. Не узурпатор. А тот. Настоящий. Потерянный. Я посмотрела на него. Он был огромен. Почти божественен. Но в глубине… Там всё ещё был страх. Он просто спрятал его глубже всех. — Ты не лучше, — сказала я хрипло. — И не хуже. Ты просто… потерялся. — Замолчи! — пространство вокруг него разорвало. Я сжала кулаки. Вся энергия начала собираться. Не в удар. Не в уничтожение. В выбор. Я чувствовала: Если ударю сейчас всей силой — шпиль рухнет. Миры могут не выдержать. Если попытаюсь вырвать его полностью — могу исчезнуть сама. Паприка рядом тихо прошептал: — Ты не обязана становиться монстром ради победы. Я закрыла глаза. И вместо того чтобы направить силу наружу — я направила её внутрь. В древо. К корню. Туда, где он переписал себя. — Я не убью тебя, — сказала я, открывая глаза. — Я отделю тебя. Окно шагнул назад. Впервые. — Нет. Я протянула руку. И энергия всех, кто стоял позади, стала не клинком — а печатью. — Ты хотел править мирами? — прошептала я. — Тогда правь. Но в месте, где ты никого не сломаешь. Структура раскрылась. За его спиной развернулась пустота. Не тьма. Не свет. Пространство без связей. Без узлов. Без подчинённых миров. Только он. — Ты не посмеешь! — закричал он. Я почувствовала, как рвётся часть меня. Как будто я выдираю кусок собственной памяти. — Прощай. Я сжала ладонь. И печать замкнулась. Я уже хотела развернутся.. но за печатью резко раздался плач.. Воспоминания Окна.. Он начал вспоминать ====Окно==== Я вспомнил своё детство.. от а до я... Оно было тяжёлым.. очень.... Я рос не в семье.. я рос сам.. я ничего не чувствовал.. я был бездушен.. Я был богом.. который был.. бездушен.. Ни сострадания.. ни боли.. ни радости... ни любви.. ни грусти.. ни спокойствия.. Только лицемерие... И так я создавал миры.. что бы понять.. имею ли я.. право на чувства.. Имею ли я.. право на.. Свободу.. Я видел смерть. Свою смерть. Смерть друзей. Смерть врагов. Я видел, как Димор и Тэвин погибли от моих рук… или от рук того, кого я создал. Я создавал автоматонов — бездушных, безжалостных, идеальных. Я стирал эмоции. Я крал существа с Фарлума, чтобы сделать их инструментами, боевыми единицами… и всё это — ради науки, ради эксперимента… ради того, чтобы понять, могу ли я быть живым. Я помнил холодные утренние туманы Фарлума. Как я одиноко брёл по тропам грешников, по тропам боли и страха. Я помнил, как мои собственные руки становились орудиями разрушения… и как я ощущал пустоту от каждого удара, от каждой жизни, которую я забирал. Я помнил первую улыбку… или то, что должно было быть улыбкой. Но я не понимал её. Не понимал смеха. Не понимал дружбы. Я видел, как миры рушились, как мои творения умирали… и не мог ничего почувствовать. Только холод. Только пустоту. И я создавал… и снова разрушал. Каждый мир был проверкой. Каждый мир был испытанием. Испытанием на право чувствовать. Испытанием на право быть живым. Я видел, как мои собственные решения превращали людей в капсулы, в эксперименты… и как они страдали. Я видел лица Крис, Кваджик, Дэсс… видел Настю… её боль, её страх… и не понимал… Почему я ощущаю дрожь, когда они страдают? Почему мне больно от их боли? Я вспоминал моменты, когда я пытался быть бездушным… когда хотел, чтобы всё внутри умерло. Но не мог. Я чувствовал что-то… слабое, человеческое. И это было пугающе. И тогда я понял… что сила без понимания, без сердца… бессмысленна. Все мои миры, мои войны, моя власть… всё это не имело значения, если я не мог понять, что такое жизнь, что такое свобода, что такое любовь… Я плакал. Я впервые плакал. Не от слабости. Не от страха. Я плакал, потому что впервые понял… я не был пустым. Я был способен на чувство. На сожаление. На раскаяние. На свободу. И в тот момент я впервые понял: я хочу жить по-настоящему. А не просто быть богом, который правит пустотой. Я видел всех.. И я видел себя.. другого.. свободного.. Он смеялся... Радовался.. Он плакал.. переживал.. и я.. хотел так же.. Я хотел быть.. свободным.. Свободным от лицемерия.. Хотел быть как он... Потому и начал всё это.. создал мир.. в котором мне начали покланятся.. Я стал пробовать всё.. писал.. пел... рисовал... Крошка к крошке... Но не заметил как погряз в.. своих же страданиях.. Я пытался выбраться.. но закопал себя.. ещё глубже.. И что я имею сейчас?... Я запечатан... Я не свободен... Я.. слаб... Смогут ли они... меня простить?.. Вряд ли.. Может Крис с Дэсс простят.. но Кваджик.. нет.. Кваджик был за честность по отношению к народу.. Он.. был за свободу.. А я заковывал всех в цепи.. и был рабовладельцем... Я ничего блять не добился Я не заметил как начал кричать — Я НИЧЕГО НЕ ДОБИЛСЯ!! Я СЛАБАК, ПАП?! ТЫ СЛЫШИШЬ!! Я ПРОИГРАЛ!! Что?.. Отец..? А кто.. был моим отцом?... У меня был отец?... Я видел его впервые… или, может, так казалось. Память о детстве была размыта, как будто сама реальность боялась показать мне истину. Он стоял на краю скалы, где холодный ветер резал лицо. Высокий, широкий в плечах… но с глазами, полными усталости и горечи. Я понял, что это был мой отец. Настоящий. Он не был богом. Он был человеком, со всеми этими недостатками, слабостями и болью, которые я так долго пытался отрицать в себе. Я видел, как он работал, чтобы прокормить меня, чтобы хоть как-то согреть этот мир, который сам был холоден. Его руки — мозолистые, но сильные. Его голос — редко тёплый, но всегда строгий. Он учил меня законам мира, которые я не хотел принимать. Он говорил: «Свобода — это не только сила. Это ответственность. Ты можешь быть сильным, но слабым в душе. И именно это делает тебя опасным». Я видел, как он плакал по ночам, когда думал, что я сплю. Слёзы, которые я не мог понять тогда. Слёзы, которые рассказывали о том, что даже самые сильные могут страдать, даже самые великие могут бояться. Он хотел, чтобы я был свободным, но сам понимал: мир, в котором я жил, не давал свободы ни мне, ни ему. Я помню, как он брал меня на руки после того, как я впервые упал, не смог подняться. Он не говорил слов поддержки. Просто держал, согревал. Я впервые почувствовал тепло… и одновременно боль — боль от того, что я не могу быть таким, как он. Он учил меня делать выбор. Я помню эти вечера: огонь в очаге, тишина, и он говорил о мире и людях. О том, что сила — это не власть, а умение сохранить что-то важное даже тогда, когда теряешь всё. Он говорил о любви, о доверии, о боли потерь… а я слушал, но в глубине души отталкивал его слова. Я не хотел быть слабым. И потом пришли беды. Мир, который мы знали, разрушался, а он всё равно оставался рядом. Он защищал меня, когда я делал ошибки, он говорил с теми, кого я хотел уничтожить, умел договариваться, умел быть сильным не через страх, а через понимание. Я видел его смертельные раны, я видел, как он падает, и я понял: он никогда не был бездушен. Он был человечным. Настоящим. Он держал во мне искру, которую я растоптал своей жаждой власти. И только теперь, когда я стою лицом к миру, который сам разрушил, я понимаю: я хотел всего… кроме того, что он пытался мне дать — человечность. Я закричал тогда. Не от боли, а от осознания. Осознания того, что мой отец был моим истинным героем. А я… я стал тем, кого он всегда боялся. Тем, кто мог бы уничтожить мир ради своей свободы. И тогда я понял: без него я никогда не стану свободным. И, возможно, никогда не смогу простить себя. Я видел это ясно… как будто весь мир замер вокруг нас. Отец стоял передо мной, высокий, могучий, но с глазами, полными тревоги и горечи. Он смотрел не на меня, а сквозь меня, словно пытался заглянуть в саму мою душу. — Ты этого не понимаешь, — его голос дрожал, но был строг. — Миры, которые ты создаёшь… Они не для жизни. Они для тебя. Они для контроля. Они убьют тебя, если ты продолжишь. Я, тогда ещё маленький, не понимал. Я хотел силы. Я хотел свободы. Я хотел власти над всем, что существует, потому что чувствовал, что иначе меня съедят сами миры. — Нет! — закричал я. — Я хочу быть свободным! Я хочу создавать! Я хочу видеть, как мир слушается меня! Отец тяжело вздохнул. Он подошёл ко мне, его руки дрожали, когда он пытался удержать мой маленький кулак. — Свобода… не приходит через страх, сын. Ты можешь править мирами, но если ты теряешь человечность, ты теряешь всё! Я смеялся тогда, не понимая смысла слов. Смеялся, потому что верил: сила — это всё. Он ошибался. И тогда я впервые начал создавать мир, как будто в ответ на его слова. Мир, где я был богом, где каждый слушался меня, где никто не мог перечить. Отец закрыл глаза. Он пытался остановить меня, руками, словом, взглядом. — Ты идёшь слишком далеко… Ты не понимаешь, что создаёшь… Я разозлился. Я не хотел слышать его наставления. Я хотел доказать, что могу быть сильнее него, что могу быть выше него, что могу быть свободным. И тогда мир, который я создавал, начал… оживать. Я видел, как первые искры жизни пробиваются сквозь пустоту, как структуры формируются сами собой, как существа начинают двигаться, мыслить… — Окно… — тихо сказал отец, и слёзы блестели на его щеках. — Ты не должен был идти этим путём. Это… это твой путь к одиночеству. Ты разрушишь то, что любишь… Но я не слышал. Я был поглощён творением. Я видел, как мир меня слушается. Я видел, как моя сила растёт. И тогда он сделал невозможное. Он шагнул в мой мир. Настоящий, живой. Он коснулся моей руки — и мир дернулся. Структуры зашатались. Существа замерли. Он посмотрел мне прямо в глаза. — Если ты пойдёшь дальше… если ты не остановишься… я уничтожу всё, что ты создал. Всё. Даже тебя самого. Я рассмеялся, злорадно, глупо. — Ты не сможешь. Это моё. Я сделал это. Я — бог этого мира. Он покачал головой, с грустью, с болью. — Я пытался научить тебя человечности, сын… Но ты не слушал. И тогда мы столкнулись. Не кулаками, не магией… нет… столкновение было в самом мире. Его воля против моей. Моя жажда свободы против его понимания жизни. Всё вокруг нас дрожало: пустота, искры, первые структуры мира. Я видел, как он держится, как борется, как пытается остановить меня… И в тот момент я понял… что мой отец был сильнее меня. Сильнее во всём, что я пытался создать. Сила его духа была выше любой магии, любой власти, любого контроля. И это понимание… оно одновременно вдохновляло и ломало меня. Мир начал крошиться вокруг нас. Я кричал. Он кричал. Мы оба кричали. Но его голос… его наставления… начали медленно проникать в мою душу. Я видел глазами ребёнка, каким он был, что он пережил, как любил, как страдал… И тогда я впервые испытал боль. Не физическую. Не власть, не силу. Настоящую боль: боль от того, что я теряю то, что создаю, и от того, что я мог причинить страдания тем, кто любил меня больше всего — ему. Отец отступил. Он упал на колени. Его руки дрожали, он держался за землю. — Я оставляю тебе выбор… — прошептал он. — Если ты не остановишься, я уйду. Я не смогу спасти тебя. Но помни… в этом мире сила без человечности — это смерть… И я остался один, с первым миром в руках, и с ощущением того, что, возможно, я никогда не смогу простить себя… После того дня с отцом я остался один среди своих творений. Мир был моим — но пустым. Он слушался меня, но не чувствовал меня. Каждый элемент, каждое существо, каждый поток энергии… подчинялся моей воле. Я хотел свободы, но вскоре понял, что свобода без силы — это ничто. Я начал строить совещание, собрать тех, кто мог бы управлять, наблюдать, контролировать. Так родились первые Моддинги. Они были холодны, расчетливы и лишены эмоций. Я выбрал их из тех, кто пережил жестокие испытания, кто не мог ослушаться. Я их учил, воспитывал, создавал для них правила, казалось, что это просто… но внутри я уже сам начинал чувствовать пустоту. Я наблюдал за ними: как они подчиняются, как выполняют приказы, как убивают без жалости. Мне стало ясно, что человечность — слабость. Я начал вытеснять её из себя. Радость? Лёгкость? Смех? Сострадание? Всё это постепенно ускользало. Мир становился лишь инструментом для проверки моей силы, а я — инструментом собственной амбиции. Вскоре я понял, что могу влиять на другие миры. На тех, кто слабее, кто доверял. Я строил свою армию: автоматоны, красные скарры, шифровки, закодированные существа… Всё под моим контролем. Моддинги стали олицетворением моей воли. Я ощущал себя богом, безжалостным, непобедимым. Но чем больше я рос, тем яснее понимал, что одиночество сжимает меня. Я терял тех, кто был мне дорог, тех, кого я когда-то уважал. Я начал обманывать себя, что создаю мир ради идеала, но на самом деле — ради своей власти. И я стал тем, кем теперь все боятся: холодным, расчетливым, всемогущим… Окно, бездушный архитектор миров. Я встал перед Сильвой. Остальные союзники лежали, тяжело дыша, но я держал их всех в напряжении. — Ну что, девочка-жук, — произнёс я с холодной усмешкой, — твои друзья слишком слабы. Считаешь, ты сможешь меня остановить? Сильва не дрогнула. — Я… не одна, — сказала она твердо. — И я не собираюсь бояться тебя. — Ахах… Серьёзно? — я сделал шаг вперед, и воздух вокруг меня дрожал от моей силы. — Посмотрим, сколько у тебя хватит… духа. Крис попытался подняться. — Сильва, уклонись! Он… он… слишком силён! Я обратился к нему: — И ты всё ещё пытаешься меня остановить, мальчик? Смешно. Дэсс сделала шаг вперед, посох в руках, глаза горят яростью. — Отпусти их! Ты не сможешь контролировать всё! — Контролировать? — я рассмеялся, и мой смех эхом разлетелся по цитадели. — Нет, я не хочу контролировать… Я хочу показать, кто здесь настоящий хозяин! Кваджик встал, цепи вокруг его запястий звякнули. — Хозяин? Ты жалкий, Окно! Жалкий! Ты можешь давить их всех, но сердца не сломать! Я приподнял руку, и алый огонь вспыхнул вокруг меня. — Попробуй, сынок… Попробуй остановить меня! Сильва сделала шаг вперед, взгляд полный решимости. — Я не позволю тебе разрушить всё, что мы строили! Даже если ты сильнее! Я размахнулся и послал волну силы в сторону Сильвы. Она увернулась в последний момент, оглядываясь на своих друзей. — Сильва! — закричал Крис, — осторожно! — Я справлюсь! — ответила она, и в этот момент я замер. Что-то дрогнуло в груди. Всплыли воспоминания её матери… её голос… её жертвы. — Ты… ты напоминаешь мне её… — прошептал я, почти не слышно даже себе. Сильва ухмыльнулась: — Тогда пойми, что я — не её копия. Я сама… и я сильнее тебя! Я сжал кулак, алый огонь вспыхнул ярче. — Тебе не победить меня одной! — Мы не одни, — сказала она, и я почувствовал… страх? — Мы все внутри тебя, и даже если ты сильнее, ты не один. Я посмотрел вокруг. Союзники Сильвы были поражены, но дух их всё ещё витал в воздухе. Кваджик, Дэсс, Крис… все они молчаливо кричали через свои падения: не сдавайся. И я остановился. — Чёрт… — выдохнул я. — Я… не могу больше… Сильва приподняла руки, энергия вокруг неё загорелась мягким светом, который отражался в моих глазах. — Всё, что ты создавал, Окно… ты создал миры, чтобы быть свободным. Но свобода не в страхе… Она в доверии. Я хотел ударить, но дрогнул. Она была единственным, кто видел меня… по-настоящему. — Ты… можешь стать… лучше… — выдавил я, почти шепотом. Сильва улыбнулась, даже слегка ухмыльнулась: — Тогда всё зависит от тебя. Выбирай: или ты продолжаешь разрушать… или мы покажем тебе, что значит быть сильным по-настоящему. Я улыбнулся.. И сделал быстрый выпад целясь в её сердце.. но Перед мной встал Крис.. и я задел его сердце.. По моей руке резко пошёл холод — Ах ты.. Это мне всё равно не мишает!! Я пытался вырвать руку но она превратилась в лёд Крис усмехнулся — Ты.. В западне.. мой друг... Я улыбнулся — Ты думаешь меня это остановит Крис крикнул — КВАДЖИК! СЕЙЧАС!! И моё сердце пронзил посох Кваджика Я почувствовал как что то капает напол — Что?.. Вы... ВЫ МЕНЯ ОБМАНУЛИ?!!! ВЫ.. ДА ВЫ.. ВЫ... ТВАРИ!! ВЫ... Крис улыбнулся — Ценой нашей жизни.. мы остановим тебя.. Резко небо озарилось тьмой.. Кэрол Её голос был спокоен — Суд начался.. Я задрожал — Вы.. Да плевать мне!! Я.. ВЫ ВСЁ РАВНО СЛАБЫЕ!! ВЫ... ВЫ.. ТВАРИ!!! Нас переместило в тьму.. и там... Начался разговор Крис держал такую же улыбку — Окно.. Ты.. помнишь наше первое знакомство?... Я подумал — Да плевать... ты мне всё равно никогда не был другом! НИКОГДА!! Я резко начал вспоминать как смеялся с ним.. как мы с Кваджиком и Крисом спасали Дельтарун.. Как победили лучезарность.. Как видели смерть Герсона.. Как пили чай с тётей Агатой.. — Да.. нет.. НЕТ.. ЛОЖЬ!! Кваджик сзади — Окно.. а ведь я тебя.. считал своим братом.. Помнишь как мы вместе на новый год напились? Помнишь как ты подтолкнул меня признаться Дэсс в чувствах..? Помнишь как ты вместе с нами, плечо к плечу дрался с Кэрол.? Или ты совсем забыл Я крикнул — ДА НЕ БЫЛО ТАКОГО!! ЧТО ТЫ ВРЁШЬ?! Дэсс подошла к нему — Он не врёт.. Он как раз говорит правду.. Я посмотрел на Криса.. тот проронил слезу — Может... тебе стоит просто вспомнить.. всё?... Прям всё?... Окно.. я верю.. что где то там.. есть тот Окно.. которого мы помним.. и любим.. Прошу.. отзовись.. Пожалуйста.. Нам.. тебя не хватает... Я взялся за голову — ОТСТАНЬ!! НЕТУ ТОГО ОКНА! ОН БЫЛ ЛОЖЬЮ!! Крис продолжил — Окно.. Если ты там.. Прошу.. Борись!! БОРИСЬ С НИМ!! БОРИСЬ!! ОЧНИСЬ!! Я застонал, сжался в комок. Внутри что-то рвалось, трещало… воспоминания ударяли одно за другим, словно тысячи молний. — НЕТ! — закричал я, — НЕТ!! ЭТО ЛОЖЬ!! ВСЁ ЭТО ЛОЖЬ!! — Тише, — тихо сказала Дэсс, будто обращаясь внутрь меня. — Слушай… это твоя жизнь. Твои друзья… твоя семья. Они настоящие. Я дернулся, хочу вырваться, но холод посоха Кваджика удерживал меня. Пульс замер, а голос Криса эхом разносился внутри: — Борись! Борись, Окно! Ты можешь быть свободным! — СВОБОДНЫМ?! — мой голос лопнул, — Я ВСЁ ПОТЕРЯЛ! Я… Я… — Нет! — прорычал Кваджик. — Ты не потерял ничего, пока помнишь! Пока помнишь смех, слёзы, наши победы! Вспышка света. Я вижу себя — настоящего, свободного, смеющегося, радующегося, плачущего вместе с ними. И я понимаю… — Это… было со мной… — шепчу я, руки трясутся, лед отступает с моих пальцев. — Это… я… настоящий… — Вот он! — кричит Крис, улыбка сквозь слёзы. — Вот тот Окно, которого мы знали! Я медленно поднимаюсь, взгляд становится ясным, холод и ярость растворяются. Тень ложного Окна, созданная моей болью, дрожит передо мной, исчезает… — Я… — я выдыхаю, — Я возвращаюсь. Но внутри всё ещё осталась ярость. Я оборачиваюсь, вижу союзников Сильвы, тяжело раненных, но живых. И я понимаю: чтобы закончить всё, мне придётся сразиться… с ними. — Так… — я говорю себе, — если вы все против меня, я докажу, что настоящая сила не в страхе, а в выборе. Я резко оказываюсь абсолютно один... Перед мной только я.. Такой же.. — Как спиться? Я поморщился — Чего?.. Он улыбнулся — Ох и долго же ты спал.. а теперь.. Он напрягся — ОЧНИСЬ! СЛЫШИШЬ?! ОЧНИСЬ! ТЫ В КОМЕ! ВСЁ ЧТО ТЫ ВИДИШЬ НЕ ПРАВДА! ВСЁ ЭТО СОН! ОЧНИСЬ!! СЕЙЧАС САМОЕ ВРЕМЯ ПРОСНУТЬСЯ!! Меня будто ударили. — Что…? — я отступил на шаг. — Это очередная иллюзия? Новый способ меня сломать? — Нет! — он подошёл ближе. — Ты лежишь. Аппараты. Белый свет. Холод. Ты не бог. Не правитель. Не узурпатор. Ты просто человек, который слишком долго бежал от реальности. Я почувствовал, как пространство начинает дрожать. — Нет… Это слишком детально. Слишком больно. Слишком… живо. Он резко схватил меня за плечи. — Именно! Мозг делает это! Он строит миры! Он даёт тебе эпос, трагедию, власть, искупление — всё, лишь бы ты не возвращался туда, где боль настоящая! — А здесь она что — фальшивая?! — закричал я. Он посмотрел прямо в глаза. — Здесь боль красивая. Там — настоящая. Тишина. — И что… — я сглотнул. — Если я проснусь… никого этого не будет? Он медленно кивнул. — Ни Криса. Ни Кваджика. Ни Сильвы. Ни миров. Только ты. И последствия. Внутри что-то сжалось. — А если я не хочу? — тихо спросил я. Он долго молчал. — Тогда ты останешься здесь. И будешь воевать бесконечно. Побеждать. Проигрывать. Искупляться. Падать. Вставать. Но это будет цикл. Без выхода. Я посмотрел вниз. Пол начал покрываться трещинами. Сквозь них — белый свет. Слишком яркий. — Почему сейчас? — спросил я. Он улыбнулся грустно. — Потому что ты наконец захотел быть настоящим. А не великим. Свет усилился. Голос стал жёстче: — ОЧНИСЬ! Мир начал рассыпаться. Я закрыл глаза. И в последний момент услышал его шёпот: — Выбирай. Либо герой сна. Либо живой человек. И всё стало белым. Я открываю глаза.. перед мной.. три фигуры.. знакомые.. Кваджик.. Крис.. И Дэсс.. Но Дэсс уже не антилопа, а просто красивая девушка. Крис стоял с маленькой Сильвой.. та была обычной девочкой.. ни жук.. ни полукровка.. Я... жив.. я.. В реальности Крис стоял с улыбкой — Ооо, очнулся!! Он наконец очнулся!! Кваджик заржал — А мы то думали ты всю жизнь так спать будешь.. Дурёха Дэсс посмеялась и посмотрев на Кваджика сказала ему — Милый, не налягай на него, он только очнулся. Ты что, ждёшь что он вот вот встанет и побежит кофе галопом пить? — Было бы неплохо, — пробормотал Кваджик, но голос уже мягче. Я смотрел на них. Сердце стучало. Не от ярости. Не от силы. Просто… стучало. — Я… — голос сорвался. — Это… не сон? Крис покачал головой. — Кома. Почти восемь месяцев. ДТП. Помнишь? Обрывки. Дождь. Фары. Свет. Пустота. Я медленно закрыл глаза. Внутри — тишина. Без империи. Без цитадели. Без власти. — А… — я сглотнул. — Я ничего… не натворил? Кваджик фыркнул. — Максимум — напугал нас. Врагов миров не создавал, не переживай. Дэсс мягко улыбнулась. — Ты просто лежал и молчал. Иногда что-то бормотал. Имя… "Окно". Мы думали, это кто-то важный. Я почувствовал, как что-то сжимается внутри. — Был важный, — тихо сказал я. Маленькая Сильва робко подошла ближе к кровати. — Дядя… ты плакал во сне. Я замер. — Да? Она кивнула. — Но иногда улыбался. Крис посмотрел на меня внимательно. — Хочешь рассказать, что видел? Я перевёл взгляд на окно палаты. Настоящее. Простое. За ним — обычное небо. Без трещин. Без куполов. Без финальных битв. Я долго молчал. — Я… был богом, — тихо сказал я. — И монстром. И другом. И врагом. И… я почти всё разрушил. Кваджик усмехнулся. — Ну, это на тебя похоже. Максималист. Дэсс сжала его руку. — Главное, что сейчас ты здесь. Я посмотрел на них. Живых. Настоящих. Без эпоса. Без судьбы миров. И вдруг понял. Там я хотел быть свободным. Здесь… я просто жив. И это сложнее. — Эй, — Крис наклонился ближе. — Добро пожаловать обратно. Я слабо улыбнулся. — Спасибо… что дождались. Кваджик фыркнул. — Попробовал бы ты не вернуться. Мы бы тебя и из ада вытащили. Дэсс тихо добавила: — Или сами туда спустились. Я посмотрел на маленькую Сильву. Она протянула мне игрушку. — Это тебе. Чтобы не было страшно. Я взял её дрожащими пальцами. И впервые за долгое время… Заплакал. Не как бог. Не как повелитель. А просто как человек, который вернулся. Я посмотрел на Криса — А.. где.. Настя?? Крис улыбнувшись сказал — Какая ещё Настя? Я поперхнулся — Всмысле..а от кого тогда.. Он засмеялся — Да шучу я. Хорошо всё с ней. В коридоре ждёт. Нас. не тебя, тебе ещё как минимум недельку отходить от комы и заново на ноги ставать. Ну ничё, поднимем. Я смотрел в потолок. Неделька. Реабилитация. Ходить заново. Никаких армий. Никаких цитаделей. Никаких печатей. Просто… учиться стоять. И это вдруг показалось куда страшнее любой битвы. — Она… — я сглотнул, — она знает, что я очнулся? Крис кивнул. — Знает. Уже плакала. Потом ругалась. Потом опять плакала. В общем, всё как обычно. Маленькая Сильва тихо добавила: — Она очень боялась. Я закрыл глаза на секунду. Не император. Не узурпатор. Не запечатанный бог. Просто парень, который заставил людей ждать восемь месяцев. — Я… — голос сорвался. — Я много всего видел. Кваджик хмыкнул: — Главное — не забудь, где реальность, а где фантазии. Я медленно перевёл взгляд на окно палаты. Настоящее. Стеклянное. За ним — обычный двор. Машины. Люди. Никаких трещин в небе. — Знаешь… — тихо сказал я, — если я вдруг начну рассказывать, что я бог, остановите меня. Крис усмехнулся. — Обязательно. Но сначала — встань на ноги. Потом уже захватывай мир. Дэсс мягко добавила: — По одному шагу. Без войн. Я сжал в руке игрушку, которую дала Сильва. И впервые понял — самый сложный финальный бой это не против совета из девяти. Это — просто вернуться к жизни.