Без сахара

      Горячий язык требовательно скользил по губам Бана, а чужие пальцы жёсткой и болезненной хваткой вцепились в его челюсть, оставляя на щеках жгучие следы от острых ногтей. Бан тихо замычал, почувствовав, как с каждым прошедшим мгновением пальцы сжимаются всё сильнее, словно Капитан пытается не заставить Бана открыть рот, а разломить его челюсть на тысячи кусочков. Когда терпеть давление становится попросту невозможно, Бан со сдавленным вздохом размыкает губы, пропуская внутрь чужой язык.       Под напором Капитана рушатся алгоритмы, а вместе с ними и сопротивление Бана. Кажется, что сдаться зверю и притвориться мёртвым куда логичнее, чем бороться до конца и остаться в одиночестве с пробитым черепом. Капитан срывает с его головы бандану и требовательно тянет за корни волос, притягивая Бана невероятно близко, одновременно с тем прокусывая его нижнюю губу до крови. Бан болезненно охает, широко распахивает глаза, но терпит. Разглядывает лицо напротив. Щеки Капитана покраснели прекрасным тёмным цветом, а его сияющие глаза, застланные мутной поволокой, взирали на него почти что с любовью. Когда Капитан выглядит так, словно между ними действительно есть чувства, Бан не может не подыграть и решает рискнуть. Протягивает руки и крепко обнимает Капитана, сжимает его талию крупными ладонями и даже пытается бороться за доминирование в их жёстком поцелуе. Его попытки пресекают на корню. Руки Капитана покидают его голову, ослабляя давление и боль от того, что последнюю минуту её пытались раздавить словно арбуз, и плавно скользят вниз. Перехватывают его и сжимают. Бан громко шипит, почти что слыша хруст костей в его кистях. Злостный оскал Капитана и пронзительный взгляд говорят лучше любых слов, и Бан без удовольствия корчится и отступает.       С неохотой Бан подмечает, что их ситуативные отношения и спонтанный секс во время работы с каждым разом заходят всё дальше и дальше, ломая границы и разрушая надежду на хороший конец. Изначальной целью подобных встреч была обыкновенная жажда знаний. Алгоритм любого ИИ подстраивается под среду, позволяя ему расти и формировать себя, свой уникальный код и навыки, что было столь необходимо Капитану, активированному совсем недавно. Залезть в чужую голову и лишить любой пиксель автономии он может по праву существования, но вот заставить кого-то подчиниться его контролю по собственной воле — едва ли. Но Бан — другой случай. Когда карасиком прыгаешь в чужие сети ради ИИ твоей мечты, то это не называется не "прогнулся", не "сдался", а "решил сделать любимого счастливым". И если Капитана делает счастливым вид его внутренних узлов и разорванных проводов — пожалуйста, Бан сам найдёт шуруповёрт и лобзик и принесёт ему в зубах.       У Капитана много минусов, у Бана их ещё больше. Истинно, что одноимённые заряды не притягиваются, а отталкиваются и никогда не дают друг другу подобраться близко. К счастью, они не магниты, а потому им вполне по силам коснуться чужого тела, выжав всё до капли из этих ситуативных отношений, строящихся лишь на физическом влечении. Бросать на другого косые взгляды в течение всего дня, бросаться едкими замечаниями и угрозами — привычное дело. Вгрызаться в мягкие губы напротив сразу после — почти что ежедневный ритуал. Обрывать Капитана на середине очередной тирады мягкими поцелуями и видеть его взбешенное лицо — невероятное хобби, каких поискать. А разглаживать пальцами морщины на его нахмурившемся лице и глупо шутить о невозможной для них старости, ловя на себе неодобрительный взгляд — ужасно весело. Даже если Капитан называет его придурком, даже если говорит, что у него IQ уровня комнатной температуры, даже если Бан не знает, что это значит. Даже если любовь ранит, она приносит соизмеримое удовольствие.       После их первого раза, быстрого и спонтанного, Бан был воодушевлен. Капитан опустился перед ним на колени и коснулся его члена так отстраненно и педантично, словно перед ним был подопытный образец, а не возбуждённый идол порядка. Сначала была простая дрочка и неумелые поцелуи, но с каждым новым столкновением они заходили всё дальше и дальше. Вскоре Бану открылась одна неприятная истина. Капитан — до смешного жаден, и не привык ставить кого то вровень с собой. Его очаровательная помешанность на контроле и желание исследовать границы дозволенного заставляли Бана трепетать и надеется, но потребности его были далеки от представлений Бана.       Быть игрушкой в чужих руках до одури неприятно. Морщиться от боли и терпеть глубокие, болезненные укусы, в полной мере чувствовать, как Капитану нравится ощущать его горячую кровь своём на языке, кончиками клыков отслеживая биение артерий и сокращения мышц. Нагло вгрызаясь в чужую шею, Капитан не стремится доставить ему удовольствие. Намеренно выбирая самые открытые участки кожи, которые не скрывает воротник его привычной униформы, он оставляет лаконичное послание. Моё. Не трогать. Ведь для того, кто из раза в раз напоминает Бану о его ничтожности словами и действиями, он сильно ревнует. Всегда глупо, всегда беспочвенно и с громкими скандалами. Возможно, это его способ показать, что ему небезразличен Бан. А возможно, брошенные им ядовитые взгляды на каждого, кто подходит близко к Бану — это банальное нежелание ребёнка делиться любимой игрушкой.       Сполна насладившись насилием, Капитан поднимает на него глаза, самодовольно проводит языком по пухлым губам, слизывая кровь, и прижимает заострённый кончик ногтя к впадинке на его шее. Кадык Бана дрожит, а под кожей лихорадочно бьётся пульс. Капитан удовлетворенно стонет. Опускает палец ниже и цепляется за его тонкую футболку, тут же принимаясь методично распускать её на нитки. Бан с грустью наблюдает за тем, как его форма медленно, но верно превращается в жалкую тряпку, которую позже швырнут ему в лицо с тактичной просьбой съебать из кабинета. Капитан разрывает швы на плечах и срывает остатки футболки с его тела. Ткань жалко трещит и сопротивляется, но в конечном итоге оказывается на полу, забытая и испорченная. Капитан удовлетворенно улыбается и методично раздевается, стягивает с себя форму и аккуратно складывает, откладывая чуть дальше. Бан не находит сил на возмущения и лишь оценивает чужие изгибы, пожирая тело напротив жарким взглядом. Капитан косо смотрит на него, а затем вызывает окно интерфейса, быстро извлекая из него нужный предмет.       Бану молча передают маленькую бутылочку. Капитан подходит ближе и усаживается на его бёдрах, давит на его возбуждённый член своей задницей и обхватывает руками его плечи для большего удобства. Бан выдавливает холодную смазку, разогревает её подушечками пальцев и осторожно прижимается ко входу, вводя внутрь сразу два пальца. Капитан тихо шипит и утыкается ему в плечо. Редкие моменты сродни этому Бан ценит больше всего. Когда Капитан ослабляет контроль и даёт возможность доставить ему удовольствие самостоятельно, Бану кажется, что с него снимают кандалы. Бан мажет губами по его шее, покрывает её мелкими поцелуями и шепчет всякие милые глупости, опаляя горячим дыханием чужие уши. Капитан мелко дрожит, но постепенно расслабляется, перестав давить на его пальцы подобно тискам. Бан добавляет третий и вводит глубже, намеренно задевая комочек нервов. Капитан вздрагивает, почти что пищит от удовольствия. В тщетной попытке подавить дальнейшие реакции, он впивается в его шею очередным болезненным укусом, задевая зубами свежие ранки рядом. Бан кривится. Но что он может сделать, когда любит Капитана бескорыстной и чистой любовью? Той, что долго терпит, милосердствует и даже не признаëтся действительной кем то кроме него? Очевидно, только смириться и расслабиться.       В отместку за болезненные ощущения, Бан тут же вводит четвёртый и начинает активнее двигать пальцами, разрабатывая отверстие и с нажимом проходясь пальцами по простате, выбивая из Капитана хаотичные стоны и хныканье. После очередного громкого стона, который не вышло заглушить, Капитан перехватывает его запястье жёсткой хваткой, мгновенно останавливая.       — Этого достаточно.       Бан послушно качает головой, а его пальцы покидают Капитана с пошлым хлюпаньем. Вслед за футболкой разрываются штаны. Вместо того, чтобы дать ему раздеться самостоятельно, Капитан всегда выбирает путь варвара. Уничтожает всё, что мешает достижению цели, даже если это несчастная одежда.       Капитан стягивает его боксеры, обнажая его возбужденный член, стоящий колом последние пять минут. Член Бана толстый и жилистый, и от его размера у Капитана почти что текут слюнки. Он обхватывает его рукой, проходясь по длине и размазывая белый эякулят по головке. Жарко прикусывает губу, кидая на Бана томный взгляд. Бан понимает смутный намёк и шарит рукой по полу, находя рядом забытую упаковку. Щёлкнув крышкой, он щедро обливает член, будто вместо смазки из бутылки льётся сладкий сироп. Впрочем, Капитана это вполне устраивает. Он сильно сжимает основание, в миг заставляя Бана хватать ртом воздух, и направляет член внутрь. Головка легко проскальзывает внутрь, а в след за ней и одна треть от всей длины. Капитан морщится от лёгкой боли, но продолжает принимать член, моментами делая лёгкие передышки. Вскоре Бан входит в него полностью. Капитан с болезненным стоном откидывает голову назад и выгибается в спине, так сильно сжимая Бана внутри себя, что у того темнеет в глазах. Сколько бы они не трахались, Капитан всё такой же узкий и стервозный как и в первый раз. Привыкнув к чужому размеру, Капитан перемещает руки выше, находит точку опоры и начинает двигаться.       Под горячими ладонями Капитана его крепкие плечи дрожат словно хрупкая тростинка. Капитан задаёт мощный, чуть медленный темп, с силой опускаясь на его член. Вернувшись в свою комнату, Бан едва ли удивится, если обнаружит на бёдрах уродливые синяки, оставшиеся физическим напоминаем об умопомрачительном сексе, который у него был.       От очередного попадания по простате Капитан стонет и выгибается ломаной дугой, откидываясь назад и приостанавливая движения. За закрытыми глазами Капитан видит звезды. Бан же видит шанс. Его руки быстро перемещаются с бёдер к талии и сжимают ту такой крепкой и жёсткой хваткой, что Капитан вмиг забывает об былом удовольствии и испуганно распахивает глаза, настороженно глядя на него. Бан лишь ухмыляется в ответ и резко дёргает его в сторону, быстро меняя их позиции. Теперь к холодному серому полу прижат уже он. Капитан неловко ведёт плечами и смотрит на него с таким отвращением и негодованием, словно не сам всего несколько секунд назад самозабвенно скакал на его члене. Впрочем, Капитану идёт невинность. А ещё его член в заднице.       — Быть снизу куда лучше, а? — Бан вплотную прижимается членом к чужому бедру и обводит пульсирующее колечко мыщц головкой.       — Закройся, сын поломанного кода. Капитан недовольно огрызается, а рот Бана кривится в оскале. Ублюдок. Отбросив всякую нежность и терпение, Бан одним резким движением входит внутрь. Капитан сдавленно хрипит, смаргивая слезы. Бан чувствует, как остатки его здравомыслия распадаются и отдают бразды правления желанию. Он двигается быстро и жестко, не смущаясь громких шлепков кожи о кожу. Прижимает Капитана к полу так сильно, что тот морщится от боли. Капитан смотрит на него с раздражением, но скрещивает ноги на его пояснице и притягивает ближе, двигая бёдрами навстречу. От удовольствия по его лицу текут слезы, а дыхание срывается. Бан тихо рычит и сдавливает ладонями чужую талию, заставляя Капитана сжиматься и морщиться от боли.       Беспорядочные толчки и рваный, агрессивный темп вскоре подводят их к краю. Капитан с криком кончает, пачкая их обоих белой жидкостью. Бан же не сбавляет темпа, вдалбливаясь в чужое тело с прежней скоростью. Дрожащий и чувствительный после недавнего оргазма, Капитан лишь хныкает и цепляется пальцами за него пальцами, оставляя на широкой спине Бана кровоточащие следы от ногтей. Сделав еще несколько глубоких толчков, Бан заканчивает вслед за ним, вынимая обмякший член под чужие громкие вздохи. Пока Капитан пытается отдышаться и прийти в себя, Бан завороженно наблюдает за его раскрасневшимся лицом. В невидящих глазах блестят застывшие слезы, крупные капли пота катятся по его вискам, а выбившиеся из причёски волосы слегка вьются на концах. Бан удоволетворенно улыбается и протягивает руку к его щеке. Смахивает солёные капли с ресниц и прижимается лбом ко лбу, прикрывая глаза и наслаждаясь тишиной.       Минутка доминации Бана разваливается как карточный домик. Один сильный удар в грудь — и он уже ошарашенно смотрит в потолок.       — Уходи, — Капитан едва ли удостаивает его взглядом, неторопливо подбирая одежду с пола. Наклоняется низко, будто специально открывая вид на пухлые ягодицы и бёдра, по которым до сих пор стекают белые капли. Бан прикусывает губу и стыдливо отводит глаза. — Мне нужно начинать работать. Тебе, кстати, тоже.       — Ты хоть когда-нибудь скажешь мне что-то доброе? Я тебе, как никак, ближе всего.       — Ты придаешь вещам слишком большое значение. Иди, ты знаешь, где выход.       Знает. И где выход, и где вход, жаль только, что не в чужое сердце.