Точка невозврата

      Олег ворочается уже третий час, но сна нет ни в одном глазу. Юля четвёртый или пятый раз что-то неразборчиво и недовольно говорит сквозь сон, явно ощущая суету сбоку. Сердце бьётся ровно и спокойно, но каждый его удар задевает напряжённые струны души Олега, заставляя нутро мелко дрожать от собственной музыки, а по коже бегут мурашки от мыслей о её смысле. Неспокойно, неуютно. Непривычно. Странно.       В гостиной на диване спит — спит ли? — Лёша, который не смог попасть домой из-за разведённых мостов. Дыхание перехватывает каждый раз, когда Олег об этом думает, и это напрягает его. Ощущение отдалённо знакомое, но забытое. Случайно ли, намеренно ли, но забытое.       Пролежав с закрытыми глазами ещё минут десять, Олег в бессилии перед бессонницей встаёт с кровати и уходит в гостиную, на ходу поправляя пижаму в горошек. Он идёт на цыпочках, чтобы не разбудить Лёшу, и останавливается у окна. Санкт-Петербург спит, изредка вздрагивая от мотоциклиста на шоссе или поезда, прибывшего на вокзал. Тёплые жёлтые огни фонарей и кислотно-неоновое мерцание вывесок вообще не сочетаются между собой, глаза быстро устают от этой ряби. Прикрыв веки и помассировав их пальцами, Олег смотрит на стену и вздрагивает, когда замечает силуэт позади себя. Лёше тоже не спится.       — Напугал, — шепчет Олег и расслабляется. — Тоже бессонница?       — Прости, — Лёша выходит из темноты на лунно-фонарный свет. — Есть такое. Будто знаешь... птица внутри бьётся, что ли...       — Знакомое ощущение... — вздыхает Олег и смотрит на Лёшу. Отмечает особенную красоту его черт, которые подчёркивают ночные огни. Смущается, подумав, что смотрит слишком долго, и отводит взгляд, чувствуя в лице лёгкий жар.       Они стоят в тишине, словно прощаясь с чем-то или решаясь на что-то. Тяжело. Лёша боковым зрением рассматривает Олега, и вдох получается слегка сбивчивым. Хочется сказать много, но слова неожиданно кончаются, не дав даже попытки что-то сформулировать. Дышать от груза на душе становится труднее. Сбросить его страшно, но нужно, необходимо. Иначе они оба задохнутся, оба полягут на поле боя с собственным страхом и уже вряд ли когда-нибудь восстанут из пепла.       Лёша решается действовать первым, но его порыв совпадает с порывом Олега. Они одновременно касаются рук друг друга, отчего оба замирают в смятении. Олег переводит взгляд на Лёшу, чувствуя, что биение сердца учащается. Он предчувствует что-то. И Лёша предчувствует то же самое. Становится ещё страшнее.       Лёша делает небольшой шаг, и вот он стоит почти вплотную к Олегу. Тот неосознанно поворачивается к нему полностью и тихо ждёт, что будет дальше, чей шаг будет следующим. Сам он слишком боится шагать, ведь забыл, как это правильно делать в столь интимной обстановке, но не показывает этого. Пытается быть сильным и опытным, какой есть по жизни. Лёша удивляется, когда видит сквозь трещину в маске истинную эмоцию Олега. Он не осуждает, не ищет слов, просто берёт инициативу в свои руки. Он судмедэксперт с многолетним стажем, ему стесняться нечего... как он думает, чтобы себя успокоить.       Почувствовав прикосновение к плечу, Олег вздрагивает и вопросительно смотрит на Лёшу. Видит в его взгляде вопрос и пытается понять, какой. А Лёша не двигается. Ждёт. Ждёт, глубоко дыша, чтобы сохранять спокойствие. Олег неуверенно кивает и чувствует, как сжимаются пальцы на плече. Осторожно, бережно. Словно Лёша что-то сдерживает, опасаясь. Напряжение растёт.       Олег делает шаг вперёд — теперь они вплотную. Время замедляется. Разница в росте буквально в полтора-два сантиметра в пользу Лёши ощущается очень сильно. Становится душно. Олег будто боится, что ноги его не удержат, и робко касается плеча Лёши. Странно это всё.       От лёгкого прикосновения к боку по спине Олега бегут мурашки; он вздрагивает, и от этого холодит уже Лёшу. Он ждёт. Получив разрешение, обнимает Олега одной рукой за пояс. Жарко. Очень жарко. Олег подавляет желание прижаться, как невозможное, как глупое или постыдное. Пальцы сжимают плечо, слегка сминая ткань чёрной водолазки.       Время останавливается. Тепло и щекотка прикосновения кончиков пальцев на щеке вводит в ступор, но одновременно и успокаивает. Олег смущённо смотрит на Лёшу, и тот немного расслабляется. Дыхание становится тяжелее, мелкая дрожь бежит по телу. Олег хватается свободной рукой за предплечье Лёши, ища дополнительную опору, измученный ожиданием, а Лёша чуть сильнее, едва ощутимо прижимает Олега к себе за пояс, заставляя его вновь вздрогнуть.       Прохлада мягко сменяется теплом чужого дыхания, тут же бьёт током осторожное, нежное касание губ. Срывается резкий выдох, пальцы сильнее сжимают плечи. Следующее движение чуть более уверенное и уже получает робкий ответ. Оба словно не вспоминают, а учатся с нуля, но на этот раз меньше боятся ошибиться. Из жара бросает в холод, пол немного пошатывается.       Поцелуй неуверенный, стеснительный, но крышесносно нежный. Лёша становится чуть увереннее, Олег старается не отставать. Колени подкашиваются, но крепкие объятия держат. Дыхание сбивается окончательно. Каждый неосторожный вдох обжигает лёгкие, заставляя дрожать. Лёша не напирает, позволяя Олегу самому выбирать темп, поскольку сам боится. Неловко чувствовать себя шестнадцатилетним мальчишкой, но душа, видимо, этого и добивалась.       Отстранившись, Олег пытается отдышаться. Воздуха одновременно много и не хватает. Лёша старается скрыть то же самое, но сдаётся и даёт волю эмоциям, дыша шумно и прерывисто. Опускать Олега он боится — вдруг тот не удержится на ногах и рухнет. Но скоро он сам очень осторожно и очень нехотя выбирается из тёплых объятий. Опирается на стену, смотрит на Лёшу. Тот кивает, и они оба расходятся по своим спальным местам. Олег очень тихо ложится обратно и прикасается к губам, ещё хранившим фантомное тепло и до одури нежные и мягкие прикосновения.       Утром Олег просыпается раньше Юли и тихо уходит на кухню, всё ещё не до конца осознав, что произошло ночью. От мыслей об этом приятно кружится голова и обжигает лицо. Мир ощущается как-то иначе.       Олег слышит позади тихие шаги, когда мелко дрожащие пальцы касаются губ. Он оборачивается и кивком приветствует Лёшу, тоже пребывающего в смятении. Тот кивает в ответ и садится за стол, глядя в пол. Оба понимают, что надо что-то сказать, но что конкретно?       — Я... — шепчет Олег первый, — правильно понял и интерпретировал?       — Да, — отвечает так же тихо Лёша и поднимает взгляд на Олега. От тепла, понимания и благодарности в этом взгляде едва восстановившееся дыхание Олега снова спотыкается. — А я?       — Абсолютно, — выдыхает Олег и опирается на подоконник, чтобы не упасть. — Думаю...       — Думаю, достаточно, — пытается как можно короче сформулировать мысль Лёша, но понимает, что получается так себе.       — Согласен, — Олег всё понимает. И чувствует, что им обоим стало намного легче. Одной тайной стало меньше.