Багровый пик. Другой сценарий

За окном густела ночь, и завывал морозный февраль. Вьюга натыкалась на стекло колючим снегом, покрывая его причудливыми узорами. Но в моей маленькой квартирке на пятом этаже уютно пахло корицей и теплым кошачьим пузом. Кот грелся у меня под боком, пока я лежала в постели, укрывшись огромным пледом, из-под которого торчали мои ноги в мягких полосатых носках. Серый комок громко мурлыкал, занимая две трети кровати, и довольно вибрировал всем телом. Комнату освещали только экран плазменного телевизора на стене и маленькая настольная лампа, мягко светившая на прикроватной тумбочке. На экране поползли титры, и я нажала на кнопку, выключая телек. — Конец, — выдохнула я, а после повернулась на бок, потревожив сонного кота. Кузя недовольно муркнул, когда одеяло дернулось, но с места не сдвинулся, только плотнее прижался к моему бедру. — Кузь, ты видел? — я запустила руку в серую шерсть, почесывая кота за ухом. Кот приоткрыл один глаз, демонстрируя бездонное презрение ко всему, что не является кормом. — Какой фильм красивый, но такой грустный. Так жалко Эдит. Я бы хотела, чтобы она осталась с Томасом. Эх, — я вздохнула, потянувшись к настольной лампе и выключая ее. — Нет, ну а актеры все как один шикарные, и платья, камзолы. Красивая эпоха. И готика еще. Блин… Не, ну а Хиддлстон! Ну это просто противоестественно быть таким красивым мужиком. Ты видел, Кузь? Кот не видел. — Красивый, зараза, до ужаса, — продолжила я, игнорируя отсутствие обратной связи. — Весь фильм смотришь и думаешь: «Томас, ну зачем? Ну можно же нормально жить…». Это все его сестричка. Красивая, но жуткая. Бррр…. А он запутался, бедняга… Натянув по плечи плед и глядя на то, как за окном свирепствует метель, я широко зевнула. Глаза слипались. — А Люсиль… Актриса сыграла шикарно, спору нет. Но сама Люсиль жуткая. У нее там внутри, наверное, вместо сердца кусок угля. Из-за нее вся каша и заварилась. Если бы Люсиль была нормальной сестрой, а не чокнутой извращенкой… Она просто собственница с жирнющими тараканами в голове. Если бы у Томаса были просто нормальные, теплые семейные отношения, глядишь, и не пришлось бы ему мертвых жен в глине топить. На пару секунд я задумалась, представляя альтернативную версию фильма. — А так… Жаль парня. Ни любви нормальной, ни выбора. Сплошной разварт и убийства. Кузя, до этого момента дремавший, вдруг неожиданно поднял голову. Его зеленые глазищи в полумраке комнаты сверкнули. Сверкнули так ярко и осмысленно, что я даже замолчала на полуслове. — Ой, — я замерла, глядя на кота. — Ты чего? Согласен? Или наоборот, в защиту Люсиль? Кот смерил меня долгим, немигающим взглядом, в котором читалось что-то такое, отчего по спине пробежал легкий, почти невесомый холодок. Потом Кузя широко и сладко зевнул, обнажив мелкие зубки, и снова уронил морду на лапы. — Ах, ну ладно, — пробормотала я, поежившись. Глянула перед сном в телефон, посмотрела время, отключила звонок, на всякий случай, и легла на подушку. Комнату накрыла темнота. Только бледным пятном выделялся снегопад за окном. — Бедный Томас, — прошептала я в подушку, уже проваливаясь в сон. — Вот бы тебе нормальную сестру… Я зевнула, прижалась щекой к теплой наволочке и провалилась в глубокую, без сновидений, темноту.

* * *

Где-то в этой темноте, свернувшись клубочком в ногах, делал вид, что дремал, Кузя. Но прежде чем окончательно закрыть глаза, он, кажется, снова посмотрел на хозяйку долгим, внимательным и немигающим взглядом. В нем отражалась какая-то необычная для кота человеческая усмешка. Зеленые глаза еще раз сверкнули, и мир погрузился во тьму.