Быть рядом с тобой

      Время летит с бешеной скоростью — тренировочные дни сливаются в один, и отметками среди этого изнурительного забега становятся редкие выходные и участившиеся интервью, съемки и выходы на мероприятия.       У каждого из сборной свой распорядок в плане публичных выходов — кто-то из игроков не слишком медиен и появляется только на парочке благотворительных вечеров, другие игроки разной степени популярности и получают разные предложения соответственно. «Шакалы» и «орлы» всегда кружат в инфополе рядом, а потому и в свет выходят в основном в компании друг друга.       Кагеяма, Хината и Мия с Бокуто — самые медийные ребята сборной. Коурай и Ушиджима не сильно отстают, но все же как правило получают меньше предложений о сотрудничестве и интервью. Сакуса не часто соглашается участвовать в рекламе, например, но благодаря этому его прайс гораздо выше, и он придирчиво выбирает из шквала предложений — заманить к себе известного избирательностью волейболиста хотят многие бренды.       Кей, как и обещал, привычно сопровождает Хинату повсюду. И, как и ожидалось, чаще всего с ними ездит Кагеяма, ведь журналистов интересует их общее прошлое и пожизненное соперничество, а на мероприятиях хотят получить как можно больше участников близящегося Кубка — ведь после они разъедутся по своим городам.       Ацуму тоже частый участник их поездок — он интересует людей и отдельно от Хинаты, и как его нынешний сеттер. Но больше всего острые на язык журналисты любят просить Шоё порассуждать о достоинствах и недостатках обоих своих связующих.       — Кагеяма — это Кагеяма, а Цуму — это Цуму! — взрывается он на одном из интервью. Кей напряженно дает знак режиссеру, и тот с досадой на лице делает пометку в планшете. Цукишима тоже помечает себе время, чтобы позже подойти еще раз.       — Правильно ли я понимаю, что к Кагеяме-сану вы по-прежнему обращаетесь по фамилии, а к Мие-сану — по прозвищу? — мило улыбается женщина.       — Я по-разному к ним обращаюсь, и так тоже, — хмурится Шоё.       — А как они вас обычно зовут? — приторно тянет журналистка, и Хината теряется. Такой наглости он не встречал давно.       — Полагаю, что, если мы сейчас не сменим тему, — влезает Мия с акульей улыбкой на лице, — интервью придется закончить. И поверьте, наш менеджер нас поддержит. Как и фанаты, если мы решим поделиться вашей настойчивостью в соцсетях, — с нажимом добавляет он, сверля собеседницу потяжелевшим взглядом. Та не меняется в лице и приторно-дружелюбно выдавливает:       — Вы и правда отличная команда, парни. Итак, что скажете насчет…       Кей вновь делает пометку и краем глаза отмечает, как тем же занят режиссер.       После Цукишима задерживается у съемочной группы, и волейболисты на другом конце съемочной студии наблюдают за накалившейся там атмосферой. Они ничего не будут обсуждать здесь, но когда Кей, добившись своего, направляется к ним с непроницаемым лицом и злыми глазами, Ацуму треплет Хинату по волосам и бормочет:       — Все-таки тебе чертовски повезло, Шоё…       Тот лишь кивает в ответ, стараясь выглядеть не слишком гордым.       Время ускользает сквозь пальцы, и Хината успевает лишь немного замедляться в съемном жилище Кея — чаще всего они отдыхают вместе, но пару раз он приезжал в пустую квартиру, ощущая опустошение от постигшего разочарования.       До первых игр остается всего месяц, но гораздо ближе другое событие — Кенма прибывает в Токио и останется до тех пор, пока сборная Японии будет оставаться на площадке. Работа, конечно, приезжает с ним, но прелесть быть начальником большой компании в том, что на время можно скинуть большую часть задач на своих замов.       Куроо, Цукишима, Хината и Кенма выбрали день, в который было решено собраться у парочки — отметить приезд Кодзуме, поболтать и просто провести вместе время.       Теперь тренер давал отдыхать чаще и можно было даже выпросить по два выходных подряд, что Хината и сделал, рассчитывая заночевать у парочки либо у Кея, если им хватит сил добраться к нему в квартиру.       Они с Цукишимой приезжают одновременно. У Кея с собой бутылка вина, а Хината закупился чипсами — уже по их символическим презентам не трудно понять, кто с кем из пары ближе дружит.       — Кенма-а-а! — орет с порога Шоё, едва не сбивая с ног друга. Тот крепко обнимает в ответ, тихо смеясь — они оба соскучились несмотря на вполне регулярные переписки.       — С приездом, — хмыкает Цукишима, пожимая другу руку и притягивая к себе в полуобъятии. За последний год они виделись не так уж часто, но самый интровертный из котов словно бы сразу его принял, если можно это так назвать.       Они рассаживаются в гостиной на диване, словно зеркалят тот вечер у Хинаты, и начинают обсуждать последние новости. Кенма делится подробностями о запускаемой игре — из-за некоторых сложностей он приехал сюда на целый месяц позже, чем рассчитывал. Куроо и Цукишима рассуждают о схожестях и различиях работы для Кубка и привычной им — для клуба. Потом все втроем в красках рассказывают Кенме о наглых репортерах, папарацци и фанатах — Кодзуме в ужасе распахивает глаза и бормочет: «Я бы не выдержал». Словно что-то вспоминая, он поворачивается к Шоё:       — Слушай, я видел всякие статьи, и решил не спрашивать в переписке, поэтому… Вы же с Кагеямой не…эм, — он замолкает, заметив, как хмурится Хината.       Куроо озадаченно переглядывается с Цукишимой, а тот едва заметно ведет плечом: мол, не знаю в чем дело.       Шоё мучительно размышляет, сжимая в пальцах одной руки низ толстовки.       — Хината, — мягко зовет его Куроо. Рыжик кивает и, словно на что-то решаясь, глубоко вдыхает, оглядывая всех серьезным и немного печальным взглядом.       — Что ж… Мне есть что еще вам рассказать. Я думал, что не буду, но мне правда надо обсудить это, а кроме вас у меня никого ближе нет.       Кенма касается его руки, поглаживая в молчаливой поддержке, и все затаивают дыхание в ожидании продолжения.       — Вообще это было еще месяц назад, и я все хотел рассказать, но как будто не было удачного времени… — нерешительно начал Хината. — Даже не знаю, зачем я говорю сейчас — наверное, меня это просто беспокоит. В общем, мне признался Кагеяма, — выпаливает он, опасливо осматривая лица близких.       Куроо вскидывает брови, Цукишима смотрит куда-то в пространство перед собой, а Кенма неожиданно для всех иронично бормочет:       — Да неужели свершилось.       — Не говорите, что и вы это предвидели, — охает Хината. Красноречивые и почти одинаково ехидные взгляды парочки не оставляют ему и шанса. — Кей, и ты? — расстроенно тянет он.       Цукишима моргает и переводит на него нечитаемый взгляд.       — Это было очевидно, — выдавливает он.       — Черт, я и правда слепой идиот, — вздыхает Хината. — Цуму сказал, что все всё понимали, кроме меня.       — Так и… в чем драма? — интересуется Куроо.       — Ну, я беспокоюсь за него, — рыжик выглядит растерянным и поникшим.       — И чувствуешь вину, — уверенно добавляет Кенма, читая друга как открытую книгу. Хината отводит взгляд, подтверждая его слова. Кодзуме внезапно хмурится и чеканит: — Ничего, теперь его очередь помучаться! Не сломается!       — Кен-ма-а! — стонет Шоё, закрывая лицо ладонями.       — А вот и не надо мне! — запальчиво фыркает друг. На вопросительный взгляд своего мужчины он закатывает глаза: — Когда-то у них все было наоборот. И тогда мне хотелось приехать к Кагеяме и хорошенько засадить ему мячом промеж глаз, чтоб разглядел сохнущее по нему сокровище. Так что пусть побудет на его месте.       Хината словно пытался сделаться меньше, сжимаясь на своем месте в смущенный комок.       — Так ты… не с ним теперь? — ожила статуя по имени Цукишима Кей.       Хината обиженно на него покосился:       — Ты меня слушал?       — Вообще-то ты не сказал прямо, что именно ему ответил, — услужливо подсказал Кенма, не скрывая своего злорадства от страданий Кагеямы.       «Да мы в целом разговаривали не очень-то прямо», — подумалось Шоё, но он решил, что обсуждения этих подробностей он точно не вынесет.       — Конечно я ему отказал, — буркнул Хината. — Я же не могу быть с кем-то просто чтобы его не расстраивать. Это даже как-то жестоко.       — Я все еще не понимаю, что тебя тревожит, — попытался Куроо быть единственным адекватным голосом, мысленно умоляя Цукишиму наконец начать дышать после этих эмоциональных горок. — Ты сочувствуешь Кагеяме, потому что понимаешь его, правильно?       — Да, — вздыхает Хината с благодарной интонацией — хоть кто-то его понял! — Любить безответно — полный отстой!       Цукишима едва заметно вздрогнул.       — И как он справляется? — сочувствующе поинтересовался Куроо. Он действительно был привязан ко всем игрокам из школьного прошлого и несмотря свою вполне конкретную лояльность в вопросах амурных ощутил, что начинает переживать за Кагеяму.       — Сейчас лучше, — задумчиво говорит Хината, глядя на свои руки, словно в пересечении линий на ладонях можно найти решение. — Но поначалу он плохо спал и мало ел. Тренер даже грозился посадить его на скамью, а мы с Мией пытались следить, чтобы Тобио хотя бы ел побольше.       — И ты говоришь об этом только сейчас?! — вскидывается Куроо. — Самочувствие игроков — тоже моя ответственность!       — Не до такой степени, — качает головой Цукишима.       — Будто ты не обеспокоился бы, перестань Хината нормально питаться! — всплеснул руками Тецуро.       Помолчав, Кей бросил взгляд на растерянного рыжика и неохотно буркнул:       — Туше.       — Так, быстро выкладывай, как он сейчас?! — наставил Куроо почти угрожающе указательный палец на Хинату.       — Я за вином, — хмыкает Кенма, поднимаясь. Из присутствующих сегодня пьют только они с Тецуро — и похоже, его мужчине пора немного пригубить для расслабления нервов.       — Нормально, с питанием и сном все наладилось, тренер давно не ругался! — в защитном жесте вскидывает руки Хината. — Я стараюсь тоже вести себя как обычно, чтобы он не ощущал вот этого… Ну знаете, когда тебя словно жалеют. Он для этого слишком гордый.       Куроо шумно выдыхает, хватаясь за грудь в усталом жесте:       — Вы меня однажды доведете, воронята…       Хината виновато улыбается.       — Прости, я не хотел пугать. Просто… Тяжело было держать это в себе. Теперь вы в курсе, и как будто дышать легче стало. Все-таки я нервничал, словно утаивая что-то важное.       — Так вот почему Кагеяма в последнее время такой, — задумчиво протянул Куроо, перебирая в памяти последние встречи.       — Заикается? — с надеждой донеслось со стороны Кенмы, что возился с пробкой на бутылке.       — Да ну тебя! — хмыкает Тецуро. — Какой-то притихший, что ли. И иногда этот взгляд как у побитой собаки — я все не мог понять, к чему это он…ой, — осекся Куроо, заметив, как погрустнел Хината. — Эй, не взваливай все на себя. Важно, что вы все выяснили, и теперь он сможет подождать, пока рана затянется и идти дальше. Ты ведь так и сделал, верно? — подбадривающе улыбнулся мужчина.       Шоё вздохнул и согласно кивнул. Опуская тот факт, что у него не было даже мимолетных увлечений вот уже второй год, хотелось спросить, а далеко ли он вообще ушел. Но это грозило затянувшимся разговором на неприятную тему, так что он промолчал.       — Выпьем же за это, — произнес Кенма, вкладывая один бокал в руку Тецуро и чокаясь с ним своим.       Наблюдая, как они обмениваются нежными взглядами, Шоё на секунду завистливо подумал: «Вот бы и мне так».       Спустя примерно полчаса после новости о Кагеяме задумчивей сделался Цукишима.       — Та-ак, — угрожающе прищурился Куроо. — Кажется, и тебе есть что нам рассказать, а?       В груди Хинаты что-то испуганно сжалось от мысли, что и Кею кто-то признался. Что если тот самый, кого он?.. Но тогда он выглядел бы счастливым, верно?       Кей поднял на них задумчивый взгляд, проходясь им по лицам, и вздохнул:       — На самом деле да, есть кое-что, — он потер шею неловким жестом и уставился куда-то в спинку дивана. Цукишима сидел с краю, закинув одну согнутую ногу на сиденье и опираясь локтем о спинку, чтобы было удобно смотреть на друзей и разговаривать. В серединке дивана умостились Хината и Кенма — а за последним грудью к его спине прижимался Куроо, почти копируя позу Кея. И все трое выжидающе смотрели на товарища, едва ли не затаив дыхание.       — Не томи! — не выдержал напряжения Хината. Цукишима дернул уголком губ, выглядя растерянно и чуточку мрачно.       — Мне предложили работу. Здесь, в Токио, — темная позолота столкнулась с ошарашенным карим взглядом. — Ассоциация зовет присоединиться к их пиар-отделу.       — Цукки, это очень круто! — искренне воскликнул Тецуро. — Они редко зовут к себе таких молодых спецов!       — Я отказался, — быстро выпалил Кей, пряча взгляд.       — Чт… — поперхнулся Куроо, но Кенма предупреждающе сжал его руку.       — И еще, — обреченно выдохнул Цукишима, — пришло предложение из JVA — на должность руководителя подотдела, с перспективой дальнейшего роста.       — И ты и им отказал, — охнул Куроо. Кей кивнул.       — Но это ведь такой крутой шанс! — изумленно выдавил Хината. Его распирали противоречия: он был счастлив, что Цукишима никуда не уходит и одновременно переживал, что тот отказался от своего карьерного роста — ради него?       — Да, крутой, — со вздохом отозвался Кей.       — Тогда почему ты отказался? То есть я, конечно, очень рад что ты не уходишь! — спохватился Хината, касаясь чужого колена. Цукишима почти бездумно отследил взглядом этот жест. — Но ты… Тебе же наверняка интересно поработать уровнем выше, это круче чем возиться со мной в Осаке… — глаза его увлажнились, и он с досадой умолк.       Кенма и Куроо молчали — они прекрасно понимали, почему их друг это сделал.       Кей вскинул на рыжика суровый взгляд:       — Не вздумай ставить себя ниже, Шоё, — от этих слов Хинату пробрали мурашки. Цукишима продолжил уже мягче: — Я, как и прежде, не очень-то амбициозен. И не тороплюсь делать карьеру. Я там, где должен быть, а если захочу работать в Токио — отправлю им свое резюме. Меня все устраивает, от условий до зарплаты. Продвигать волейбол на масштабном уровне — заманчивая мысль, но… — он умолк, как-то озадаченно сжимая губы.       — Люди гораздо интересней волейбола, да? — мягко улыбнулся Кенма. Он как никто в этой комнате мог понять нежелание идти за самой игрой. Кей медленно кивнул:       — Да. Мне гораздо дороже наши придурки, чем с важным видом носиться по Токио, — улыбнулся он Хинате, думая о том, что слова сложились сами собой и шли от чистого сердца.       Нижняя губа Шоё задрожала, и он, не выдержав, бросился обнимать Цукишиму:       — Я так рад, что ты не уходишь! — пробубнил он в его плечо.       Большие руки легли на подрагивающую спину рыжика, и Кей прижал его к себе, непроизвольно прикрывая глаза словно в попытке впитать тепло.       — Я тоже рад, — пробормотал мужчина, прижимаясь щекой к мягким волосам.             Взгляд его соскользнул на парочку перед ними — их взгляды были настолько понимающими, что ему стало неловко. Но Хината не отстранялся, и он позволил себе еще немного погреться в его объятиях.

***

      Перед началом игр Кубка участились мероприятия, на которые приглашали главных звезд сборной. Тренер все так же усердно гонял их на тренировках, так что вечер парни предпочли бы провести где-нибудь, где можно вытянуть ноги и вздремнуть. Но, к сожалению, для этого было все меньше возможностей. Вот и сегодня Хината, Кагеяма, Мия и Ушиджима вынуждено присутствовали на благотворительном вечере, облачившись в классику. С ними был Куроо и — по настоянию Шоё — Цукишима. Когда рыжик попросил его пойти, тот удивился, но спорить не стал.       — Дело, конечно, благое, — мрачно произнес Кагеяма, — но еще немного — и я не выдержу этого количества званых ужинов.       — Сделай лицо попроще, — посоветовал ему Ацуму, светски улыбаясь. Ему вообще легче всех давалась публичность любого формата. — Это тоже часть нашей работы.       — Моя работа — пасовать, — отрезал Кагеяма, не выглядя ни на йоту более дружелюбным. Женщин, что собирались подойти к группе волейболистов, отпугнул его вид и они спешно ретировались.       — Они собирают на лечение детям, не будь злюкой, — пихнул его плечом Хината.       Кагеяма вздохнул, признавая поражение. Вакатоши одобрительно хмыкнул.       Отношения между Хинатой и Кагеямой к этому времени словно бы выровнялись обратно. Поначалу обоим было неловко, хоть Шоё и отважно старался делать вид, что ни о каких чувствах не знает и все как прежде. Тем не менее они то и дело одергивали пальцы, стоило ими соприкоснуться, а на скамейке садились на расстоянии — ровно таком, чтобы не коснуться друг друга, но и не выглядеть странно.       Время постепенно все сглаживало, и теперь они выглядели практически так же, как раньше — разве что, задерживая прикосновение чуть дольше, Кагеяма смущенно отводил взгляд, словно сам себя ловя за руку на месте преступления. Хината относился с пониманием и делал вид, что ничего не замечает. Он искренне хотел, чтобы они однажды снова могли чувствовать себя максимально свободно рядом друг с другом.       Куроо стоял рядом с Цукишимой у барной стойки роскошного зала и легонько прокручивал в пальцах ножку бокала с шампанским. Мимо них то и дело проплывали красивые женщины в вечерних платьях под руку со своими кавалерами.Тихо играла живая музыка — что-то из классики — и нарядная толпа курсировала вокруг фуршетных столиков, переговариваясь меж собой.       — Кагеяма нервничает, — хмыкнул он тихо.       — И я его понимаю, — отозвался Кей.       — Меня всегда умиляло то, сколько в вас общего, — проговорил Куроо, одновременно приветливо кивая какой-то парочке.       — Не вижу ничего умилительного.       Тецуро пришлось приложить усилие, чтобы не выдать чего-нибудь слишком ехидного.       Обзор на волейболистов им внезапно перекрыла молодая женщина в атласном платье с внушительным декольте — ровно такой глубины, чтобы не скатываться в откровенную вульгарщину. Объемные рыжие локоны были красиво собраны к затылку, открывая симпатичное лицо и ниспадая на спину водопадом. Она кокетливо протянула ручку, окидывая мужчин внимательным взглядом темно-карих глаз:       — Куроо, давно не виделись, — нежно протянула она, и Тецуро, обворожительно улыбнувшись, поцеловал тыльную сторону поданной ладони. Незнакомка была чуть ниже него даже на каблуках.       — И правда, Оливия, рад видеть, — учтиво произнес он.       — Познакомишь меня со своим другом? — стрельнула девушка глазками в Цукишиму.       — Конечно, позволь представить — мой коллега и можно сказать младший товарищ — Цукишима Кей. Кей, это Оливия Мэллоу — пиарщица американской команды, мы пару раз работали вместе на Кубке и в товарищеских имиджевых матчах.       — Приятно познакомиться, — кивнул Кей, с промедлением прикладываясь к протянутой ручке губами.       — Взаимно, Цукишима Кей, — подмигнула ему девушка, беззастенчиво проходясь взглядом по нему сверху донизу и обратно. Судя по загоревшимся глазам, увиденное ее более чем устроило. Цукишима же был явно смущен столь пристальным вниманием.       — Ты здесь тоже по работе? — отвлек Оливию Тецуро, едва сдерживая понимающую ухмылку.       — Ох, нет, как частное лицо, — расслабленно отозвалась она, разворачиваясь к собеседнику. Кей вспыхнул щеками, моментально отведя взгляд — с его роста под этим углом декольте Оливии демонстрировало слишком много. — Мои ребята сейчас на съемках какой-то телепередачи под присмотром Мэри и Шона, а я решила слегка развеяться, раз уж есть шанс, — и она вновь бросила на Кея предвкушающий взгляд. — Знаешь, ничего не значащий флирт, приятный танец и может что-нибудь еще… — томно перечислила она и тут же улыбнулась: — Но вы, японцы, такие скромные — даже не знаю, есть ли на что надеяться. Жаль, ты давно и счастливо занят, — вздохнула она.       — Прости, не хотел тебя расстраивать, — иронично отозвался Куроо, и даже от Цукишимы донеслось смешливое фырчание.       — Ничего, милый, в море много рыбки, — подмигнула ему кокетка. — Пойду пройдусь, поздороваюсь с парой знакомых. Но я к вам еще вернусь, — пообещала она, и, уходя, мазнула пальцами по груди Кея, подцепляя край галстука.       Стоило ей удалиться, как Куроо отвернулся к стойке, чтобы расхохотаться.       — Чего смешного? — хмуро буркнул Кей, поправляя потревоженный галстук.       Тецуро повернул на него раскрасневшееся от смеха лицо:       — Ты бы себя видел! — глаза его блестели от слез-смешинок. — Мне кажется, ты бы помер от испуга до того, как вы бы дошли до постели, — сдавленно добавил мужчина, давясь новым приступом смеха.       — Не собираюсь я никуда с ней доходить, — сердито отозвался Кей, красный до корней волос.       Хината, подозрительно щурясь, наблюдал, как какая-то фигуристая незнакомка с шикарной прической наконец покидает общество Тецуро и Кея.       — Это еще кто, — цедит он себе под нос, но вездесущий Ацуму тут как тут, и, отлеживая его взгляд, тихо присвистывает:       — Вот это красотка! Может, подойти познакомиться… Фигурка что надо, — почти облизывается он.       — И часто ты так знакомишься? — хмыкает Кагеяма.       — Когда как, под настроение, — подмигивает ему Мия.       — Мерзость, даже знать не хочу, — кривит нос Тобио.       — Ну, ребятки, не все тут ждут чистую и непорочную любовь, как вы! — пожимает плечами парень, ничуть не обижаясь.       — Что, ты настолько отчаялся добиться Киёми? — ехидно тянет Кагеяма, и видит, что ударил в цель — Ацуму становится неуловимо серьезней, хоть и продолжает улыбаться.       — Просто я умею ждать, — елейно отзывается Мия. — И во время ожидания не обязательно страдать и дрочить в кулачок, знаешь ли.       Кагеяма бросает быстрый взгляд на Хинату, и судя по ехидному взгляду, заноза-в-заднице-второй-сеттер это замечает.       — Язык, Мия, — напоминает ему Вакатоши, и Ацуму хватает совести выглядеть пристыженным.       Пока он извиняется, Хината бросает им: «Я сейчас», — и пересекает зал, оказываясь рядом со смеющимся Куроо и чем-то вдруг недовольным Цукишимой. «Мия на твоем месте плясал бы от счастья», — как-то ожесточенно думает Шоё.       — У вас там все в порядке? — кивает Куроо ему за спину.       — Цуму разболтался, но все под контролем, — дергает плечом Хината. — А вы тут чего?       Куроо хитро щурится:       — Да вот, встретили знакомую, наша коллега из Штатов. Оливия.       — И давно вы знакомы? — переводит Хината серьезный взгляд с одного друга на другого.       — Впервые вижу, — фыркает Цукишима, и Шоё чувствует, как туго стянутая пружина внутри вдруг ослабевает.       — Мы работали с ней на некоторых турнирах и прошлом Кубке, — говорит за себя Куроо. — В отличие от нас, она сегодня не на работе, пришла отдыхать, — почти завистливо поясняет он.       — Ну уж прости, что так вас обременяем, — закатывает глаза Хината.       — Я такого не говорил, — улыбается Куроо и отпивает шампанского.       — Точно все в порядке? — обеспокоенно зовет Шоё Цукишима, замечая его нервозность, и тот теряется. Зачем он вообще подошел? Что хотел сказать?       — Да, просто хотел узнать, о чем вы тут болтали, — вымученно улыбается Хината, продолжая вглядываться в теплое золото за стеклами очков. Молчание затягивается, густея… Раздается быстрый цокот каблуков, и в Цукишиму сбоку практически врезается та самая Оливия, вынуждая мужчину подхватить ее за талию, чтобы удержать от падения.       — Спаси меня, я сказала, что мы пришли вместе, — бормочет она в ухо опешившему Кею, прижимаясь к нему внушительной грудью и наманикюренными пальчиками касаясь его груди.       Хината каменеет, оглушенный наглостью девицы. Он достаточно общался с людьми за пределами Азии, чтобы понимать, это — перебор.       Внимание их небольшой компании вдруг переключает на себя какой-то тучный мужчина, что появляется вслед за пиарщицей. Глубина его залысин может посоревноваться с глубиной декольте Оливии, а сальный блеск близко посаженных глазок заставляет передернуться впечатлительного Шоё. На вид ему около пятидесяти, но вполне вероятно, что его преждевременно состарили алкоголь и лишний вес.       — Ох, Оливия, ты так быстро убежала, что я не успел дорассказать! — вдохновленно заговорил он, буквально пожирая глазами льнущую к Кею девушку.       Хината пристально наблюдает за реакцией друга. Тот справился с первым удивлением, и теперь его рука расслабленно лежит на чужой талии и кажется, будто они постоянно вот так стоят почти в обнимку посреди зала. Оливия совершенно не слушает толстяка и игриво всматривается в лицо Цукишимы, то и дело поправляя ему и без того идеально лежащие волосы.       Неожиданно музыканты начинают играть громче какую-то нежную мелодию, и на лице Оливии отражается облегчение.       — Извини, Кларк, поболтаем в другой раз, а пока я хочу потанцевать с Кеем, — мило улыбается она мужику, и тот, похоже, наконец осознает свою неуместность здесь.       Прежде чем он успевает что-то сказать, Оливия уводит Цукишиму туда, где был условно обозначенный танцпол, и мужчина, глупо глядя вслед, расстроенно покидает общество парней, не прощаясь.       Куроо улыбается своим мыслям, наблюдая за Хинатой, что выглядит не менее растерянно, чем отшитый только что толстяк. Шампанское остается на стойке, и он делает шаг вперед.       — Составишь мне компанию? — мягко зовет его брюнет, протягивая ладонь. — Сто лет не танцевал.       Шоё переводит на него растерянный взгляд, и Куроо с трудом удерживает на лице обычное выражение.       — Пойдем, — вздыхает рыжик, вкладывая свою ладонь в его. Он на самом деле любил танцевать, и именно Куроо когда-то научил его лавировать в парных танцах, так что иногда они танцевали вместе словно бы в память об этом. И просто ради удовольствия, конечно — Кенма, к сожалению, любовью к танцам так и не проникся и соглашался редко.       Они неспешно кружат, а взгляд Хинаты сам то и дело натыкается на статного Цукишиму, что ведет в танце свою красотку — их видно издалека и на них задерживается не только взгляд Шоё. Кей вдруг что-то говорит ей с широкой улыбкой, и Хината резко отворачивается от этого зрелища. Внутри копошится что-то нехорошее.       — У Кагеямы сейчас отвалится челюсть, смотри, — хихикает Куроо, и партнер послушно переводит взгляд туда, куда он кивает. Тобио и правда выглядит невероятно удивленным, рассматривая их, и Хината невольно улыбается — это и вправду забавно. Но потом он замечает, как Кей и Оливия покидают зал, и улыбка тает сама собой.       Одна мелодия заканчивается, плавно перетекая в другую, и тут Хинату у Куроо перехватывает Мия, становясь ближе, чем был Тецуро и тихо мурлыча:       — Давно хотел потанцевать с тобой, милый.       Шоё, не выдерживая, прыскает смехом, поднимая повеселевший взгляд на сеттера — и тот как будто бы облегченно выдыхает, мягко улыбаясь.       — Веди себя прилично, — хмыкает Хината, замечая, что между ними почти нет расстояния.       — А может я хочу отбить у Кагеямы парочку статей про твое сердечко? — подмигивает Ацуму, коварно играя бровями.       — Так ты со мной только ради славы! — возмущенно шипит Хината, смеясь глазами.       — Ах, если бы — мы ведь на закрытом от репортеров мероприятии, — вздыхает собеседник.       — Какое упущение, — хмыкает Шоё, старательно не думая, чем сейчас могут заниматься Кей с этой выскочкой.       Под лопаткой приятной тяжестью лежит рука Ацуму, другой он сжимает его ладонь в своей, и от тела мужчины исходит тепло, надежное и ровное. Более того — танец их ни к чему не обязывает, они друзья и этим моментом и правда хочется наслаждаться.       — Цуму, а как люди доходят до секса по дружбе? — смущенно шепчет Хината.       Вопрос возник внезапно, и другой возможности задать его раскрепощенному другу могло еще долго не представиться.       Карие глаза Мии распахиваются в изумлении, хватка рук становится крепче, и Шоё только сейчас понимает, что можно подумать первым делом. Рыжик заливается краской:       — Не-не-не, в смысле… — он даже останавливается от смущения и стыда, утыкаясь лбом в чужую грудь. Закаменевший было Мия вновь отмирает, расслабляясь, и тихо смеется на раскрасневшееся ухо:       — Я уж было подумал… Даже испугался.       — Что, я такой уж страшный? — недовольно буркнул Хината.       — Вовсе нет, — в голосе была слышна улыбка.       Ладонь Мии скользнула по плечу друга, пальцы провели по шее и подцепили подбородок, заставляя Шоё поднять на него глаза.       — Ты очень красивый, Шоё, — заверил его Ацуму. Большим пальцем он мазнул по нижней губе Хинаты, и тот вздрогнул, приоткрывая рот. Мия качнул головой: — Господи, да ты воплощение сексуальности, в курсе? И не делай такие глаза, а то я и впрямь начну на тебя засматриваться, — говорит он лишь наполовину в шутку.       Он убирает руку с лица Хинаты, обхватывая вместо этого его шею сзади, словно на пробу, и рыжик впервые отчетливо понимает, что Ацуму — хищник и вне площадки. Просто он всегда вел себя с Шоё именно как с другом, вот он и не осознавал этого простого и наверняка снова очевидного для всех, кроме него, факта.       — Что касается секса по дружбе, — низко произносит он, наклоняясь к Хинате в слишком интимной близости для общественного места, — он случается по обоюдному согласию сторон, когда им хочется секса, но не хочется обязательств. И при этом хочется довериться близкому человеку, а не менять незнакомцев в клубе. К тому же это очень удобно, особенно когда ты публичная личность… Но не каждому подходит. Цукишима, к примеру, точно бы не смог. Да и ты, пожалуй. Мы с Куроо из другого теста, но Тецуро еще в школе выбрал себе даму сердца и даже толком не вкусил разгульной жизни, — почти завистливо хмыкнул он.       — А ты… С кем-то из нашей команды, ну… — совсем сбился Хината, но его и правда раздирало любопытство. Совсем близко шало блестели глаза друга.       — Из нашей — нет, — лукаво отозвался Мия, и рыжик с интересом на него покосился — теперь стало еще любопытней. — А почему у тебя вообще возник такой вопрос?       Он наконец отстранился на нормальное расстояние, позволяя вдохнуть поглубже.       — Даже не знаю, просто вдруг… — рассеянно отозвался Шоё, и правда не в силах отследить этот мыслительный процесс.       Они уже возвращались к вероломно брошенным Кагеяме с Ушиджимой, и тут блуждающий взгляд Хинаты выхватил из толпы лицо Кея. Тот смотрел прямо на них, и от этого взгляда Шоё испуганно поежился. Он и не заметил, когда Цукишима вернулся. Давно он наблюдал? Черт, он, получается, видел… Менеджер резко ткнул пальцем в сторону, где, как знал Хината, были туалеты, и первым пошел туда.       — Кажется, кому-то дадут по попке, — хмыкает Ацуму почти сочувственно. Сам он старался вести себя прилично на всех их выходах, но здесь, на закрытом мероприятии, чуть расслабился. А огребать теперь за это придется Хинате.       Шоё за руку втянули в туалетную комнату, и он нервно хихикнул, ощущая дежавю.       — Хината, это что там было с Ацуму? — хмуро произнес Цукишима.       Рыжик внезапно вспомнил, с чего начались танцы, и возмущенно вспыхнул:       — А что это ты так быстро закончил с Оливией? Я уж думал, обратно поедем без тебя, — язвительно фыркнул он.       — Мне пришлось ее выручить, ты же сам видел, — свел брови к переносице Кей. — Я проводил ее из зала и вернулся — и ваши танцы это ничего, но… Что это вообще было? — всплеснул он руками неожиданно эмоционально. — Я ведь столько раз вам повторял, чтобы вы прилично себя вели! В проверенных местах по типу комплекса — что угодно, но на людях!.. Это ваша же репутация!       — А то, что на тебе виснет грудастая девка — это очень профессионально, отличный пример! — выплюнул Хината, распаляясь. — Мы с Цуму всего лишь поболтали, ничего такого!       Лицо Кея пошло красными пятнами гнева, что мгновенно покрыли и шею. Мужчина двинулся вперед, прижимая Хинату к стенке и нависая над ним, совсем близко, как Мия недавно:       — То есть теперь болтаем так? — почти прорычал Цукишима, и его длинные пальцы обхватили чужой подбородок, а другая рука почти до боли сжала дрогнувшее в ответ плечо. Хината остро чувствовал идущий от чужого тела жар, а когда Кей большим пальцем скользнул по его губам, повторяя жест Ацумы, Шоё ощутил сладкое томление внизу живота и бессознательно подался ближе к разъяренному мужчине. — Ничего такого? — сверкающий негодованием взгляд пронизывал Хинату насквозь, а рука, переместившись с плеча на заднюю часть шеи и властно сжав ее, заставила кости в ногах раствориться. Не будь он прижат к стене — точно упал бы, больно ударяясь коленями об пол.       Они смотрели друг на друга, тяжело дыша в повисшей тишине. Хината машинально лизнул пересохшие губы, заодно касаясь языком солоноватой кожи Кея. Тот словно очнулся, резко убирая руки и делая шаг назад.       «Оставь!» — хотелось крикнуть Шоё, но все силы уходили на то, чтобы не сползти по стене.       — Прости… Я не должен был… — руки Цукишимы мелко задрожали, и он оббегал растерянным взглядом растрепанного и дезориентированного Хинату, что смотрел на него помутневшим взглядом. — Боже, — схватился за голову Кей. — Я…Позже поговорим, — выдавил он, и тут же выскочил из туалета, едва не сбив с ног поджидавшего их Мию. Тот ошарашенно проводил его взглядом и, заглянув в комнатку, выдал в своей манере:       — Боже, вы тут что, трахались?!       Хината зажмурил глаза и приложился затылком о стену. Хотелось провалиться сквозь землю, потому что ему слишком сильно понравилось то, что здесь произошло.       Куроо обеспокоенно косился на Кея, что методично напивался у бара. У Ацуму удалось вызнать, что случилось что-то между Цукишимой и Хинатой — Мия даже не скрыл, что возможно, началось все из-за него. Сам Кей ничего Тецуро не объяснил — только оперся о барную стойку и заказал себе виски, бездумно глядя перед собой.       К счастью, официальная часть подходила к концу, и Куроо молился, чтобы Цукишиму не развезло слишком быстро. К счастью для них, обычно он просто засыпал после алкоголя, а не буянил.       Хината, которого Ацуму с обеспокоенным видом вывел в зал через минут пять после возвращения Кея, выглядел не сильно лучше. Он был бледен, а глаза его словно не могли ни на чем сфокусироваться — друг явно был погружен в свои невеселые мысли.       Куроо вздохнул. «Дам им переварить, что бы там ни было, а потом уже спрошу», — решил он, и присел неподалеку от Кея, чтобы проследить за степенью его опьянения.       Хината едва ощущал, как Мия оставил его рядом с Вакатошии и Тобио — перед глазами мелькали воспоминания о только что случившемся, а в груди загнанной птицей билось сердце, гулко отдаваясь в ушах. Кей. Это ведь был Кей. Его друг и менеджер, с которым он провел много времени за последний год, который ориентировался у него дома как у себя, с которым можно было легко уснуть за просмотром фильма, который был самым надежным человеком и заботился о его здоровье и настроении. При виде которого настроение улучшалось. А теперь он едва не сошел с ума от его касаний — пусть злых и грубых, но это было… Совершенно не так, как с Цуму, Кагеямой или даже почти-отношениями в Рио пару лет назад. И лавина смятения от неожиданного открытия сейчас накрыла Хинату с головой.       Из тумана сумбурных мыслей его вырвало осторожное прикосновение к плечу. Удалось сфокусироваться на синих глазах, что встревоженно его рассматривали:       — Хината, ты в порядке? — кажется, не в первый раз произнес Кагеяма.       — А… Извини, — улыбнуться не получилось, но он заговорил — уже отлично. — Задумался.       — Я, наверное, не вовремя, просто подумал… — Тобио неловко обвел рукой зал: — Ты танцевал с Куроо и Мией — может, и мне не откажешь? Просто дружеский танец! — тут же поспешил заверить он. — Я не очень в этом хорош, но…       — Конечно, пойдем, — отрывисто кивнул Хината и натянуто улыбнулся. Его трогала эта отчаянная честность Кагеямы, что он иногда проявлял после признания, и хотелось идти ему навстречу, а не наказывать за то, что у них не срослось.       Они шагнули в сторону от Вакатоши, прибиваясь ближе к редким танцующим парам. Хината невольно подумал, что Кагеяма касается его так, будто он хрустальный. Нерешительность читалась в движениях и взгляде, и все же на дне синих глаз можно было разглядеть ровное теплое пламя, направленное на него.       — Давай попробуем чуть смелее, — улыбнулся Хината, беря себя в руки ради друга. Он повел в танце, показывая простые шаги, и после попросил повторить, уже следуя за осторожно пробующим Кагеямой. Постепенно их танец стал чуть менее робким. Между ними было вполне светское расстояние, и они плавно кружили, не гонясь ни за кем и рассматривая лица друг друга.       — Тебе, наверное, неловко со мной теперь? — выдавил Кагеяма. Хината с теплом подумал, что наверняка немногие видели его столь уязвимым. Как бы ему хотелось, чтобы причина была иной…       — Неправда, — отрицательно качнул он головой. — Но я немного жду возвращения самоуверенного Короля, этого не отнять, — хитро улыбнулся он. Тобио привычно цокнул, недовольный старой кличкой, но губы дрогнули в улыбке.       — Спасибо, что терпишь меня, Шоё. И всегда терпел, с самой школы.       — Не говори о себе хуже, чем ты есть, — нахмурился Хината, с укором сжимая ладонь в своей руке.       — И не собирался — просто я знаю о своих недостатках. Сделать только ничего не могу, — отстраненно отозвался мужчина.       — Тебе не нужно ничего делать, — с нажимом произнес Шоё. — Ты классный. И ты найдешь того, кто во все эти недостатки влюбится.       — Думаешь? — бросил он тоскливый взгляд в ответ.       — Я в этом уверен, — заверил его Хината. «Я ведь однажды влюбился».