Быть рядом с тобой

      В аэропорту их встречают ехидные взгляды товарищей — на Шоё футболка не по размеру, и никого не волнует реальная тому причина (на деле его собственная футболка пропахла алкогольным потом и он одолжил другую у Кея, втайне невероятно этим довольный). Разве что Кагеяме не удается до конца спрятать тоску в глазах, но тем не менее он бодр и улыбается обоим, здороваясь.       Ацуму обнимает Хинату до трещащих ребер — он выглядит невероятно счастливым, а Сакуса — еще загадочней обычного, и рыжик искренне рад, что между ними что-то наконец сдвинулось. Подробностей он не выспрашивает, но обязательно начнет, если Цуму хотя бы заикнется о них с Кеем.       — Надеюсь, мы еще сыграем вместе, — обнимает Хинату Кагеяма, и у того щиплет в глазах. Вот бы они все просто были одной большой командой…       — Обязательно сыграем, — кивает рыжик, отстраняясь. — Но сначала я надеру тебе зад в следующем сезоне! — задиристо добавляет он, и Кагеяма весело скалится:       — Это мы еще посмотрим, коротышка.       — Был рад играть с вами, — искренне говорит Коурай, тоже поочередно обнимая «шакалов» и блестя глазами словно бы от избытка чувств.       — Еще обязательно встретимся, — безапелляционно басит Вакатоши, сжимая в огромных руках все еще слишком маленького рядом с ним Шоё, и все прекрасно слышат в этих ровно звучащих словах признательность и большую привязанность к невысокому другу.       — Конечно! И сыграем! — широко улыбается ему Хината, похлопывая по предплечью.       — У кого какие планы на отпуск, кстати? — интересуется Ацуму, на несколько сантиметров ближе обычного пристраиваясь рядом с Сакусой. Они все стоят в кругу в вип-зале для ожидания, словно бы отрезая другим пассажирам возможность подойти и отвлечь их от разговора.       — Я поеду к семье — мама с сестрой очень просили, — делится Кагеяма, непроизвольно вновь возвращаясь взглядом к Хинате. — Потом думаем рвануть вместе к морю, лениво отдохнуть.       — У тебя все равно не получится, — весело фыркает Коурай.       — Разве что из выбранного вами города убрать все мячи и сетки, — поддакивает Хината, и они с Хошиуми отбивают друг другу «пять». Бокуто громко гогочет, поддерживая.       — Я не так помешан на волейболе, как вы вечно говорите, — недовольно отзывается Кагеяма и краснеет, когда все синхронно смеряют его скептическими взглядами.       — Мы с мужем сначала откисаем дома, а потом махнем в Европу, — гордо делится Тецуро. Хината никогда не мог сдержать улыбку при виде того, как Куроо хвалится своим браком с его другом — а он это делает при любом удобном случае.       — Мне надо к родителям, потом думал закрыться дома и пройти все игры, что я пропустил за сезон, — пожимает плечами Коурай, когда все взгляды как-то сами собой скрещиваются на нем.       — О, напиши мне во что играешь — попрошу Кенму подогнать что-нибудь из их арсенала, если любишь такое, — подмигивает Куроо, и Хошиуми неожиданно едва не вцепляется в его руку:       — Серьезно?! О-о-о, это было бы великолепно, спасибо! — он ловит слегка озадаченный взгляд Вакатоши и поясняет далекому от индустрии игр другу: — Кодзуме-сан основал невероятно крутую компанию по производству игр, их релизы уникальны! И стоят немало! — восторженно всплескивает он руками.       — Не знал, что ты так любишь играть, — улыбается Хината, жалея, что Кенма не видит этого восторга от своего детища — но он ему обязательно перескажет.       — Я в свое время выбирал между профессиональным волейболом и игровым миром, — закивал Хошиуми. — Но тренер убедил, что мои данные уникальны и мне нельзя терять шанс. К тому же на айтишника можно выучиться всегда, а вот если прервать волейбольную карьеру — потом можно так и не нагнать, — повел он плечом.       — У тебя был мудрый тренер, — одобрительно кивает Куроо. — Если решишь завязать с волейболом — обращайся, думаю Кенма без проблем подскажет, что востребовано и куда лучше идти учиться.       Коурай благодарно закивал, тронутый таким участием, по сути, вовсе не его менеджера и даже не близкого ему друга.       — А ты чего притих, Соширо? — шутливо толкнул Тецуро в бок их нового члена «банды». — Есть планы, как наградишь себя за усердный труд?       Менеджер явно растерялся, и еще больше — от внимательных и участливых взглядов игроков. Эта поездка вообще перевернула все его понимание о рабочей иерархии — в компании этих людей он не ощущал себя заурядным на фоне талантливых звезд — хоть парни таковыми и были, они никак это не демонстрировали и относились ко всем своим менеджерам тепло и уважительно. Только если с Кеем и Тецуро их связывало школьное прошлое, то он был для них совершенно чужим и тем не менее принят в круг. Глаза сами собой запекло от чрезмерного количества забурливших в сердце чувств. Он низко поклонился:       — Я благодарю вас всех за этот опыт! Это был лучший период моей жизни.       Ребята смущенно переглянулись, Куроо весело хохотнул, потянул Соширо за плечо, заставляя разогнуться, и тут же отечески потрепал по голове смущенного мужчину:       — Теперь ты свой, не надо поклонов. Хоть это и было приятно, не скрою — я наконец ощутил уважение к старшим, не то что от этих… — он покосился на Цукишиму, одним взглядом припоминая всю его непочтительность, начиная с их первой встречи. Тот цокнул и закатил глаза, тем не менее улыбаясь. — Так что насчет отпуска?       — Я ничего такого не планировал, — смущенно потупил взгляд менеджер. — Буду в городе, отдыхать дома, может тоже что-нибудь начну проходить, давно не играл…       — Уоо, мы можем объединиться и устроить игровой марафон! — воодушевился Коурай.       — Эй, я хочу с вами! — живо откликается Бокуто, тоже поигрывающий иногда — преимущественно в стрелялки. — Можно скооперироваться даже по сети, если захотите! У меня тоже никаких поездок, времени вагон!       — Я был бы очень рад, если вас это не обременит, — скромно закивал Соширо, но глаза его определенно загорелись.       Куроо с Ацуму синхронно по-доброму усмехнулись.       — Сакуса, а ты куда? — повернулся Мия к мужчине, излучая любопытство.       Киёми — сегодня он был в черной маске, что делала его темный взгляд еще глубже — внимательно посмотрел на него, и в глазах заплясали искорки веселья:       — Я хотел узнать у тебя, какие у нас планы, — почти промурлыкал он, и Ацуму едва удержал в себе позорный скулеж. Пальцы Сакусы невесомо скользнули по его ладони, оставляя молчаливое обещание.       — Срочно снимайте это — у Ацуму сейчас дым из ушей пойдет! — оживился Куроо, откровенно веселясь. Не часто главного мачо шакалов можно было увидеть таким смущенным и по-настоящему заведенным всего от пары слов.       Кагеяма, пакостно ухмыляясь, действительно достал телефон и включил видео. Ацуму что-то заворчал, слабо отбиваясь от камеры, а Сакуса снисходительно хмыкнул, делая вид, что он не при чем.       — Так, а вы двое закроетесь у Хинаты и будете лентяйничать на диване, да? — пощадил Мию Куроо, переключая внимание на рыжика и его менеджера. Те переглянулись, и Шоё пожал плечами:       — Ну, да, такой был план. Хочу еще пройти последнюю игру, которую подарил Кенма, ну и всякие фильмы посмотреть — сколько их мимо нас за полгода прошло! — всплеснул он руками. — Вас тоже жду в гости, к слову, — напомнил он Куроо.       — Когда натрахаетесь, — услужливо вставил Кей, заставляя Коурая поперхнуться только что отпитой из бутылки водой.       Куроо широко ухмыльнулся, гордо расправив плечи:       — Ну-у, это будет нескоро…       Шакалы (кроме Сакусы) обреченно застонали на разные лады, как делали всегда, стоило Тецуро намекнуть на свои сексуальные достижения. Тот взирал на этот цирк с веселой ухмылкой, а Соширо давился смехом, не решаясь рассмеяться со всей этой картины вслух.       — Как минимум один визит до вашего отъезда обязателен! — отрезал Хината, алея ушами.       — Ладно-ладно, — хмыкнул Куроо и затем шкодливо подмигнул: — но, если захочешь присоединиться — ты напиши.       — Куроо! — рявкнул на него Шоё, откровенно пунцовея. Тот расхохотался, дружески обнимая того одной рукой и притягивая к себе:       — Обожаю эту твою сторону. Так бы и смущал тебя каждый день, но тогда это перестанет так хорошо работать!       — Зришь в корень, — откликнулся Ацуму, умиленно наблюдая за пыхтящим в захвате рыжиком.       Цукишима с Кагеямой синхронно усмехнулись, прекрасно понимая этих двоих.       Так за беззаботными разговорами словно один миг пролетело время до первого рейса — первыми отбывали «орлы», и мужчины успели пообниматься по десять раз, прежде чем задержка стала бы критичной для вылета. Фигуры друзей скрылись за дверями, и Хината вздохнул.       — Я буду по ним скучать, — признался он, прижимаясь виском к плечу Кея. — Почему нельзя всегда быть всем вместе? — заканючил рыжик.       — Потому что тогда понадобился бы целый город, чтобы вместить всех, кого бы ты хотел видеть, — по-доброму усмехнулся Цукишима, наслаждаясь близостью.       — А вот и нет, — надулся Хината. Но, прикинув что-то у себя в голове, обреченно добавил: — Блин. Да.       Все присутствующие рассмеялись, вызывая на лице Шоё ответную улыбку.       Первая неделя дома была блаженством — Хината первым делом как следует выспался, потом созвонился с родными — мама с Нацу не попали на финальные матчи, но смотрели по телеку и со слезами на глазах поздравляли его снова, хоть они и болтали по телефону сразу после игры.       На второй же день Шоё пригласил Кея к себе — они включили новый сезон сериала, что начинали вместе, ели пиццу и периодически вздыхали в духе «ох, как хорошо просто лежать». В итоге первую неделю они практически не вылезали из квартиры рыжика, смотря все подряд и качественно ленясь.       Хината ощущал себя счастливым. Он то и дело подкатывался под бок к Цукишиме, греясь, словно кот о батарею, и вечерами закидывал на него ноги — друг не сопротивлялся и даже обхватывал их одной рукой, дополнительно согревая. На улице было лето, но ради Кея в квартире добротно работал кондиционер, и Хината считал, что все честно: Цукишиме не жарко, но за это его стараниями Шоё не холодно.       Сегодня они решили выбраться наружу ближе к вечеру: прогуляться по парку, съесть по мороженному и вообще подышать свежим воздухом для разнообразия. На завтра планировался сбор вчетвером с Куроо и Кенмой перед самым их отъездом — сейчас парочка заперлась у себя, и Хината не хотел знать, что они там вытворяют.       — Может, сегодня посидим у меня? — задумчиво предложил Кей. — А то я скоро пропишусь в твоей квартире, это как-то не честно.       Хината заулыбался: посещения цукишимовской квартиры были редкостью. Так уж получалось, что Шоё чаще звал к себе и был бы не против, торчи его друг там круглосуточно. Правда, раньше он бы сказал, что был бы рад любому другу в любое время… Но сейчас его фокус окончательно замер на Кее, и пока что рыжик медленно переваривал эту мысль, наслаждаясь разделенными на двоих моментами.       — Давай! Кстати, ты же поставил рамку?       — Конечно, — хмыкнул мужчина, и от его теплого взгляда у Хинаты что-то перевернулось в животе. — Не то чтобы у меня не нашлось для этого свободного места, знаешь ли.       Рамка и правда обнаруживается на полке в гостиной в обществе других фотографий. Хината привычно рассматривает их общее фото с Карасуно (на нем первый состав под началом Дайчи), семейное фото с мамой и Акитеру, их с Хинатой старое селфи и фото втроем — Кей, Акитеру и его невеста, Макото. Хината помнит, как Кей брал неделю отгула, чтобы смотаться в Саппоро на знакомство. Вернувшись, он с мягким сиянием в глазах рассказывал о том, что Акитеру «счастливый придурок» и отхватил себе «девушку, которая достойна большего». Несмотря на тон, его всегда было легко поймать на любви к старшему брату. Повзрослев, они сблизились сильнее, стараясь созваниваться хотя бы раз-два в месяц.       — Закажем пиццу или что-нибудь другое? — обернулся на Хинату Кей, держа в руках телефон.       — Хочу собу с курицей, — прислушивается к себе Шоё. Друг, хмыкая, кивает и лезет в приложение доставки. Хината идет заваривать им чай, как делает это каждый вечер в последнее время.       На экране идет боевик из длинного списка упущенных фильмов. В отсвете экрана можно различить очертания коробок из доставки — друзья только что доели и сыто откинулись на диван. Хината, не в силах усидеть ровно, привычно елозит и в конце концов сползает головой на плечо Цукишиме.       Кей скашивает на него глаза, не шевелясь, и не может сдержать дрогнувшие уголки губ. Хината ластится сам, и в этом Цукишима находит лазейку для совести. «Я не буду отталкивать, но я ведь и не делаю ничего такого», — торгуется он с собой и каждый раз выигрывает торги. Боль от того, что только у него от касаний бегут мурашки, стала привычной, и ее легко перебивает то тепло, что он испытывает от доверчиво прижавшегося мужчины.       По возвращении в Осаку Кей думал держаться от Хинаты на расстоянии — насколько это было возможно в одной квартире, ведь он все-таки пообещал совместные выходные. Но ему стоило давно запомнить, что Шоё — его слабое место, и очень легко убаюкать совесть и принципы, когда этот человек ведет себя так наивно-доверчиво, не подозревая, о чем думает его друг рядом. Так что Цукишима быстро сдался, и эта почти уже неделя казалась ему самой счастливой за последние полгода. Завтра они еще встретятся с Куроо и Кодзуме — он даже соскучился и по дурашливому Тецуро, и по Кенме, что вносил в посиделки с двумя неугомонными друзьями дополнительную стабильность — Кей чувствовал, что не одинок в этом сумасшествии. Судя по взгляду Кенмы, тот вполне понимал его.       На экране началась финальная перестрелка, главного героя подстрелили, и Шоё схватился за коленку Кея в безотчетном жесте испуга. Цукишима же на такие ходы сценаристов не велся — главный герой боевика просто не мог умереть за десять минут до конца фильма.       На столике загорелся еще один экран поменьше, и по комнате разнесся противный звук вибрации о столешницу.       — Кто там еще? — ворчливо поинтересовался Хината, скашивая глаза в сторону мобильника.       — Неизвестный номер. Опять какие-то прозвоны, сами скинут, — фыркнул Цукишима.       Но телефон не умолкал, и Кею пришлось отодвинуть от себя Хинату, чтобы потянуться за смартфоном. Едва пальцы коснулись корпуса, как звонок прекратился. Кей взял телефон в руки, чтобы изучить цифры номера и едва тут же его не выронил — неизвестный вновь звонил, и вибрация ударила в пальцы.       Цукишима взял трубку и уже хотел было разразиться тирадой на тему спам-звонков, но знакомый голос произнес:       «Кей, это я. Акитеру в больнице».       Мужчина ощутил, как леденеют конечности и, не помня себя, подскочил на ноги, выпаливая:       — Как? Что с ним?       Хината взволнованно выпрямился на диване, тут же глуша телевизор и всматриваясь в мгновенно побледневшее лицо Кея. Тот слушал, глядя перед собой опустевшим взглядом.       — Хорошо. Вылечу первым рейсом. Да. Да. Спасибо. Я скоро.       Остервенелым жестом сбросив вызов, Кей остался стоять, глядя перед собой, словно что-то просчитывая.       — Что случилось? — напряжение передалось и Хинате: похолодели руки, испуганно билось сердце.       — Акитеру попал в аварию, — отрывисто отозвался Кей, все еще глядя перед собой. — Ему нужна операция. Мне нужно к нему.       Метнувшись к ноутбуку, Цукишима принялся искать ближайший рейс до Саппоро, пока Хината осмысливал услышанное, в ужасе прижав пальцы ко рту. Внутри похолодело, а после стало больно и за Акитеру, и за Кея, что трясущимися пальцами клацал по клавиатуре.       — Через час, успеваю, — бормочет Цукишима, клацая мышкой.       Купив билет, он быстрым шагом исчезает в спальне. Хината хлопает себя по щекам: не время изображать статую, нужно помочь Кею собраться!       Он заходит за ним в спальню — на кровать уже выложены документы, запасной комплект одежды и бумажник. Кей достает из шкафа небольшую сумку и запихивает все в нее — одежда комкается, но мужчина смотрит сквозь вещи, словно куда-то вглубь сжавшегося от страха нутра. Хината беззвучно уходит и возвращается с косметичкой для поездок — в нее он положилзубную щетку Кея, пасту, бритву, дезодорант и гель для душа.       Он не уверен, что все это пригодится, но спрашивать некогда. Шоё кладет косметичку в сумку, и Кей благодарно ему кивает.       Пока Цукишима вновь созванивается с, как оказалось, Макото — невестой Акитеру, Хината ходит по квартире, размышляя, что еще нужно не забыть другу. Воду все равно заберут в аэропорту, но он кладет запечатанную бутылку из холодильника, чтобы не жалко было выкинуть.       Кей выходит из спальни с собранной сумкой наперевес и пугающе пустым взглядом окидывает гостиную. В руках его телефон с открытым приложением такси.       — Я все уберу, — кивает ему Хината, несмело касаясь свободной руки, и Цукишима переводит на него взгляд — наконец кажется, что он смотрит не сквозь, а прямо на Шоё. Он медленно кивает в ответ и на секунду сжимает чужие пальцы похолодевшей ладонью. Рыжик больно закусывает губу изнутри — нужно хотя бы выглядеть спокойным, чтобы не ухудшать ситуацию. Кею и без того непросто. Шоё подталкивает его к выходу, и Цукишима послушно идет. Он обувается, и уже у двери спохватывается, ныряя рукой в ящик и выкладывая связку ключей на полку:       — Закроешь, это дубликат, — хрипло произносит мужчина. Глаза его покрасневшие, но Хината уверен — он не проронит ни слезинки, пока лично не увидит брата.       — Напиши на месте, как он там, — просит Хината, не зная, может ли сказать еще что-нибудь или это лишнее.       Кей вновь смотрит прямо ему в глаза и отрывисто кивает, крепко сжимая губы. Он покидает квартиру, и грохот закрывшейся двери заставляет Хинату мелко вздрогнуть.       Шоё с силой сжимает кулаки и намеренно глубоко дышит. Удается с трудом — грудную клетку словно стянули прочными лентами, и он даже машинально проводит по торсу рукой, но там ничего нет.       Словно на автопилоте Хината убирает мусор со стола, выключает телевизор, кладет пульт на место. Устало садится на диван, освещаемый лишь приглушенным светом из кухонной зоны. И он делает единственное, что сейчас приходит в голову — набирает Кенме.       Вызов принят спустя три долгих гудка, но вместо друга звучит веселый голос Куроо:       — Это кто тут названивает моему мужу по ночам?       — Кей улетел в Саппоро. Акитеру в больнице, — безжизненно произносит Хината, и на том конце воцаряется ошарашенная тишина.       — Ты сейчас у него дома? — в голосе Тецуро больше нет игривых ноток.       — Да.       — Будь там, — и он сбрасывает звонок. Хината кивает в пустоту.