Кто угодно, кроме тебя

      Сара Райдер – хорошая девочка.       Так её в детстве называли многочисленные быстро меняющиеся соседки. Маленькая Сара этим очень гордилась. Она – хорошая девочка. Две тонких смешных косички, чистенький комбинезон, под мышкой зажата всегда какая-нибудь энциклопедия: про динозавров, чудеса древнего мира, но куда чаще – про космос. Тяжеленные пухлые томики тянут руки, но упрямая Сара носит их всюду с собой, погружаясь в чужие рассказы каждый раз, когда выдаётся минутка.       Она – хорошая девочка. Послушная. Тихая. Никому не мешает, вся где-то в своём, личном мирке. Слишком незаметная на фоне других семилетних детей. Она вечно одна, потому что никто не хочет дружить с той, кто постоянно молчит, а если и говорит, то о непонятных, скучных вещах. Ну и ладно, думает Сара. Ей совсем-совсем не обидно. И не виноват никто, просто так вышло: им не о чем говорить с ней, а ей – с ними, этими шумными мальчишками и девчонками, которые ничего не знают о культуре жертвоприношений у древних майя и не сумеют поимённо перечислить все звёзды в созвездии Ориона.       Тяжело, наверное, их родителям, грустно перелистывает страницы египетской «Книги Мёртвых» Райдер. Ей почти жаль этих неизвестных людей. Работа, быт, и ещё буйные капризные дети, только доставляющие новых проблем… Вот она – хорошая послушная девочка, она уже давно выучила простые понятные правила: не навязывайся, не лезь под руку, не будь проблемой и не мешай маме с папой работать. Когда у родителей появится время, они сами тебя позовут. А пока можно ещё почитать о путешествиях Одиссея. Или обсудить с братом виды звёзд – правильно будет «спек-траль-на-я кла-сси-фи-ка-ци-я», напоминает Сара себе. Они близнецы, но Скотт куда больше любит бегать с другими детьми на улице и куда меньше – читать. И с ним охотнее дружат. И всё равно она его любит.       Хорошая девочка Сара Райдер прилежно учится, получая высшие баллы по картографии, математике, истории и астрономии. Ей четырнадцать, она одна из лучших на курсе. Больше теоретик, чем практик, у Скотта наоборот. Он отлично показывает себя в спаррингах, и Сара думает, что её младший брат – да, он родился всего на минуту позже, но это считается – станет отличным разведчиком или солдатом. Сама она хотела бы быть инженером. Или учёной. Как мама.        Хорошая девочка Сара не плачет, когда после лет упорной борьбы с болезнью Эллен Райдер проигрывает. Плакать нет смысла – слёзы не вернут мёртвых и не помогут живым. После похорон папа куда-то уходит, а Скотт и Сара сидят в своей комнате, держатся за руки и рассказывают друг другу о маме, будто заново с ней знакомясь.       Хорошая девочка Сара не плачет и тогда, когда погибает отец. Некогда. Слишком много ей нужно сделать, слишком важные дела требуют всё внимание. Только вот сейчас она не может прислониться к плечу Скотта и обмениваться с ним историями, чтобы стало чуть легче – лишь немного посидеть у его кровати, прежде чем отправиться в путь. Элей ждёт. Ждут двадцать тысяч человеческих колонистов. Ждут, и надеются на то, что не один, так другой Райдер сумеет найти им новый дом.       Ей двадцать два. Почти двадцать три. Сара Первопроходец теперь. У неё есть отцовский имплант, и она без раздумий устанавливает себе биотический профиль – та вещь, которая погубила доктора Райдер, теперь поможет её дочери быть эффективней в боях. Специалист разведки по образованию, «Страж» по боевому профилю, а по призванию исследователь, дипломат, и немного – учёный. Сара умеет убеждать, договариваться, находить компромисс, ведь когда-то она была миротворцем.       Только вот этого всё равно недостаточно. Недостаточно её подготовки и послужного списка в окружении этих взрослых, побитых жизнью людей, которые надеялись на профессионала, а вместо Алека Райдера, бойца N7 и Первопроходца, получили его неопытную молодую дочь. А значит, нужно впахивать. С удвоенной силой. И показать серьёзным отношением к делу, что она своего места достойна.       Сара только вернулась с «Нексуса», где её опять вызывал к себе на ковёр Танн, и ещё Эддисон. Всю встречу Первопроходец Райдер периодически размышляла о том, как было бы здорово схватить ту за волосы и ударить лицом об панель. Или шею свернуть. Воткнуть Танну в глаз лезвие резотрона. У неё нет психопатии, СЭМ бы сказал – ей просто от этих мыслей становится легче.       Сара, ты же хорошая девочка. Хорошие девочки не орут благим матом на непосредственное начальство и не мечтают о серии жестоких убийств. Да и они просто выполняют свою работу, как ты. Давай без истерик. Делай, что требуется. Иди туда, куда сказано.       Послали её всего лишь в соседнюю систему, но по ощущениям – прямо нахер. В такие моменты Сара мечтает быть СпеКТРом, у которых только задание и практически никакого надзора за его выполнением. Никаких дышащих в спину бюрократов с их подковёрными играми.       Но куда сильнее открытых насмешек по гордости бьёт недоверие. Её собственная команда считает себя в праве уходить с собранных ею экстренных совещаний до того, как она сказала «свободны» – мелочи, но именно из таких мелочей и складывается общая картина. Её не уважают на «Буре». Не уважают на «Нексусе». Райдер понимает, что пока и не за что уважать, но это всё равно... неприятно. Вот бы всё бросить, но кроме неё ведь некому больше заниматься поиском нового дома. Ответственные девочки не скидывают беспардонно свои задачи на кого-то другого. А Сара ответственная, хорошая девочка.       Первым колонистам всегда нелегко – нет налаженной инфраструктуры, торговля идёт кое-как, вокруг куча неизвестных опасностей. Её задача искать пригодные для жизни миры, чтобы обеспечить всех провиантом, воссоединить семьи, вывести из криосна всех оставшихся там людей. И если она будет медлить, то это случится через год, два, пять, пятнадцать. Какого будет проснуться и увидеть чьё-то родное лицо постаревшим?       Она будет работать. Она справится. Потому что должна.       Нужно активировать монолиты на каждой встречной планете. Нужно проверить, как идут дела у «Продромоса». Помочь ангара на Воелде и Хаварле. Разобраться с проблемой кеттов, мелкими поручениями и личными просьбами экипажа. Нужно, нужно, нужно…       Райдер стискивает зубы, удерживая внутри злобный рык. Как же остопиздело это слово. Нужно. Нужно, блять, налаживать связи. Устанавливать контакты. Рисковать тем, что тебе жопу откусят на очередной дикой планете. Быть примером для объединения рас, безупречной и безукоризненной. Кому, как не ей, она же Первопроходец!       А ещё ей нужно взять себя в руки. Перестать даже мысленно давать слабину.       Отец бы смог лучше. Отец бы не стал срываться из-за таких незначительных мелочей, но отца больше нет. Зато есть она, Сара, которой Первопроходец Алек Райдер оставил свой имплант, своё звание и выбор, по сути, без выбора – или отдуваться за всех или сдохнуть.       Я благодарна за то, что ты спас мою жизнь, пап. Только вот всё чаще мне кажется, что таким способом ты просто оригинально вышел на пенсию.

***

"A middle of adventure,

Such a perfect place to start" Arctic Monkeys – 505

      Кадара ей сразу не нравится.       Мерзкая планета, c мерзким воздухом и постоянным запахом серы, мерзкой кислотной водой и мерзкой фауной – даже удивительно, что тут нет хищных растений, которые норовили бы сожрать каждого проходящего мимо. Людской контингент тоже мерзкий и напоминает Омегу, хотя Сара никогда там не была, да и не то, чтобы сильно хотела.       Местные, не особо скрываясь, проворачивают такие сделки, что СБЦ бы их на пожизненное загребло сразу же. Буквально грабят один другого – если жертва доходчива, то даже обходится без поножовщины. И плюют под ноги, видя сине-белый значок «Инициативы» у неё на груди.       Сара учила историю, и она знает, что революции не начинаются, если всё хорошо, а бунт поднимают не люди, которым всего хватает. И с одной стороны изгоев можно понять – Андромеда вряд ли оправдала хоть чьи-нибудь ожидания. Это как если бы тебе обещали пляж с золотистым песочком, а по факту привезли на болото. Но неужели они не осознавали, что мятеж и любое разделение сейчас, в чужой, незнакомой и, как оказалось, враждебной галактике – смерти подобно? А она-то, дура такая, верила, что они все хотели учиться на ошибках, а не повторять их, и тем более не тащить в новую жизнь за шестьсот световых лет от старой.       Но это всё лирика. А сейчас её ждёт длинная и нудная череда из взаимных уступок и одолжений, называемая дипломатией. «Ты мне, я тебе» – принцип, универсальный для каждой галактики. Информации как обычно по минимуму: у неё есть только название – «Песня Краллы». Да позывной «Шена».       Кое-как совладав с переплетением местных платформ и лестниц, она оказывается у нужного места. Бар. Потрясающе. Прям как в каких-нибудь второсортных шпионских книжках. Ну а где же ещё встречаться осведомителю с осведомляемым?       Облокотившись на стойку, Сара поглядывает на золотистое небо за окнами. Ладно, в отличие от большинства баров здесь даже терпимо. Воняет, конечно, но зато относительно тихо, не дебоширит никто пока, и нет раздражающего, будто брыкающегося в эпилептическом припадке света. Только если у самого входа.       — Выглядишь так, словно кого-то ждёшь.       Рядом с ней останавливается незнакомец. Местный, одежда обычная, как у любого здесь. Мельком взглянув на мужчину, она снова принимается изучать остальных немногочисленных посетителей.       — Потому что я жду. Не занимай чужое место, пожалуйста.       — Если ты – Первопроходец Райдер, то не такое оно и чужое.       На этот раз Сара присматривается к нему повнимательней.       — Шена?       — Он самый. Но лучше просто Рейес.       Человек. Не ангара. Вот уж и правда, внешность обманчива. Ну, в данном случае имя.       Он стучит по барной стойке двумя пальцами, и неприветливая бармен тут же ставит перед ними грубо спаянные металлические конусы. Видимо, местный аналог стаканов.       Обычно людей проще расположить к себе каким-нибудь остроумным замечанием или шуткой. Сара шутить не особо умела, даже не пыталась учиться, а вот Скотт бы сейчас разошёлся. Что бы он мог сказать?       — Извини, не признала. Для кого-то с таким позывным ты не слишком фиолетово-синий.       Хотя на кота чем-то смахиваешь.       — Прости, если разочаровал, – усмехается он, взяв наполненные стопки и протягивая одну ей. Вообще-то она не любит спиртное, а брать выпивку из рук неизвестного типа – глупо. Но отказаться будет невежливо. Даже если сам внешний вид что типа, что выпивки уже вызывал сомнения, и не то, чтобы несправедливые.       Если Райдер покажет свою брезгливость сейчас, над ней лишь посмеются. Сочтут очередной белоручкой с «Нексуса» и никакого уважения она уже не дождётся. Нет, лишнего повода для насмешек она не даст. Хотя ему, кажется, и повод не то чтобы нужен.       Сара забирает предложенный ей стакан и отпивает только тогда, когда Рейес сам делает первый глоток. Наливали при ней, из одной и той же бутылки – и на нём уже всё проверено. Риск минимальный.       Нет, если когда-нибудь она и признает алкоголь, то случится это явно не сегодня и не благодаря этой непонятной бодяге. Незаметно поморщившись, Райдер отставляет практически полную кружку. А вот он опустошил свою за раз и до дна. И не поморщился даже. Дела. У него вообще с печенью как, нормально?       — Значит, ты работаешь с Сопротивлением?       — Я со всеми работаю. Кроме кеттов, само собой. Занимаюсь тем, что достаю то, о чём меня просят. За сходную цену, конечно.       — Контрабандист, – констатирует Сара.       — Вольный торговец, – поправляет Рейес.       — Преступник всегда преступник, как ни называй.       — Не все преступления одинаково тяжелы.       Надо же, на планете отребья ей философ попался. Вот повезло-то.       Он действительно не сильно похож на местных. Вежливый, лицо не кривит при виде цветов «Инициативы» – и как только такого занесло в Порт-Кадару? Но Сара знает: самые опасные люди это те, которые поначалу выглядят безобидными.       Они обкатывают быстренько несколько пунктов: кто, куда и с кем договаривается. На вопрос «как связаться с тобой?» Рейес не отвечает, просто подмигивает. Фривольненько так, мол «я тебя сам найду, если надо». От такой наглости Сара даже не сразу заметила, что он свалил, не заплатив ни кредита за выпивку. Недовольная бармен машет рукой, окрикивая уже собиравшуюся уходить следом Райдер. Поджимая губы, Сара выстукивает на омни-туле короткий код. Ничего, она – хорошая девочка и всегда платит по счёту. Даже чужому.       Со Слоан всё сразу накрылось. Стоило бы соглашаться на предложенную сделку, но что-то дёрнуло за язык. «Это неправильно», «только ангара имеют право судить своего же преступника». И вот Первопроходец, без информации и без пленника, снова на улицах пестрящей разноцветными огнями Порт-Кадары. Какая всё же помойка.       Сара сверлит недовольным взглядом закрывшуюся намертво дверь штаба «Отверженных». Ей нужен альтернативный вариант. Вот были бы у неё планы здания и какой-нибудь лазерный бесшумный резак...       Оглядывая площадь, Райдер обнаруживает с интересом наблюдающего за ней знакомого контрабандиста – а вот и искомая альтернатива. Заметив направленный на него взгляд, Рейес жестом подзывает её к себе. Она хочет высказать ему претензию за то, что он так некрасиво свинтил, но не может и слова поперёк вставить. Пока он объяснял, как окольным путём можно добраться до нужного пленника, Сара ловит себя на том, что натурально залипает на незнакомого ей мужчину. С ней редко случалось такое. Никогда не случалось, на самом деле.       Ей нравится его акцент. На голоса Сара всегда обращала больше внимания, чем на внешность. Тон кожи, цвет глаз и волос для неё скорее второстепенное. Рейес симпатичный, конечно, хоть и на своего любителя, но куда сильнее привлекает её не то, как он выглядит, а то, как звучит – уверенно, мягко, проникновенно.       Позже, ползя по техническому тоннелю, Райдер убеждает себя, что вовсе не собиралась с ним флиртовать. Само как-то вышло. Это всё его чёртов голос.       Хотя, с другой стороны, у Суви вон тоже голос красивый. Да и акцент есть… а подкатывать к ней не тянет совсем.       Не в ту сторону думаешь, Сара. Подумай лучше о том, кто он, и какие у него могут быть мотивы. Она просит СЭМа покопать немного на их нового друга. И найденной информации подозрительно мало.       Её жизнь на данный момент сплошной непонятный бедлам, и в этот бедлам Рейес Видаль вписался чересчур идеально. Прям как кусочек одного из тех пазлов, что так любила собирать маленькая Сара Райдер.       Сейчас она выросла. И ненавидит пазлы.

***

"I don't ever want to hate you,

It's not part of the plan,

So keep your charm where I can't see it

And your hands where I can"

Arctic Monkeys – Temptation Greets You Like Your Naughty Friend

      Он… интересный.       После ещё пары встреч Райдер готова это признать. С ним вместе весело болтать о всём и ни о чём конкретном, ненавязчиво флиртовать и распутывать дело о странных убийствах. Говорит вроде много и в то же время – недостаточно. Располагает к себе легко. Любимчик солнца, девушек и парней, он не производил впечатления по-настоящему опасного человека, но что-то её настораживало. Чувствовалась на смутном, неясном уровне за всеми этими шуточками и подкатами увёртливая натура.       Рейес был вроде тех ребят времён «сухого закона» старой Земли – именно кого-то такого представляешь, когда слышишь слово «контрабандист». Такой типичный типаж «плохого парня» – нагловатого, но слишком обаятельного, чтобы на него можно было долго сердиться. Самомнение этого человека могло бы легко раздражать, но Рейес умудрялся преподносить данную свою черту так, что она скорей подкупала. Весёлый и симпатичный мерзавец, неудивительно, что Сару к нему влечёт как кусок железа к магниту. Он откровенно флиртует, заигрывает, умудряясь балансировать по тонкой грани, за которой комплименты и шутки превращаются в банальную пошлость. И ещё он был чертовски уверен в себе. И знал себе цену.       У Сары даже путешествие в другую галактику было распланировано – настолько, насколько вообще может быть распланировано нечто подобное. И в этих планах не было места поверхностной несерьёзной интрижке, которая лишь отвлекает от дела. Но планы стоит менять в соответствии с обстоятельствами, иначе те становятся бесполезны. Эти шутки и лёгкий флирт с кем-то со стороны тоже «нужно», но теперь уже не «Инициативе», а лично ей. Даже если этот «кто-то» настолько сомнительный, как контрабандист с Кадары.       Особенно, если это кто-то настолько сомнительный.       Райдер не отказывает, когда Рейес зазывает её в «Тартар» на разговор. Он, кажется, выползает за пределы этого бара только когда деньги кончаются. Чем он вообще тут занимается целыми днями, пьёт и сидит, ожидая заказов?       Алые всполохи, крутящиеся на танцполе тела, басы, отдающиеся где-то в груди – в таких местах обычно просто несёт алкоголем, по́том и лживыми обещаниями. Хорошая девочка Сара не очень любила бары, но после стерильно-вылизанной, хрустящей на зубах чистоты «Нексуса» трущобы Кадары ощущались глотком свежего воздуха. Кажется, она начинает привыкать понемногу.       После ставшего уже традиционным для них обмена игривыми репликами, Видаль предлагает ей задание по поимке убежавшего от него по вине конкурентки груза. Ну, это должно быть не скучно как минимум. Да и ей всё равно колесить по Кадаре.       — Хорошо, помогу. Только если заплатишь.       Рейес смеётся, а она ведь даже не шутит.       — Я вообще-то топливо для «Кочевника» трачу, катаясь туда-сюда, – скрещивает Сара на груди руки. — И твоя выпивка в «Кралле» тоже денег стоит, между прочим. Так что хочу половину выручки.       — Ты жадная девушка, Райдер.       — Есть у кого поучиться, – она подаётся вперёд на шаг, нависая над сидящим контрабандистом. И игнорируя исходящий от него запах. Терпкий дым, неприятности и потёртая кожа. — Половина.       — Шестьдесят к сорока. В мою пользу. И больше никакого торга, – предупредительно поднимает он указательный палец. — Я и так эти десять процентов отрываю от сердца.       — Жаль, что ты не проявляешь такую же щедрость при походе по барам.       Рейес вальяжно откидывается на спинку, насмешливо сверкая глазами.       — Всё злишься? Первопроходцам платят так мало, что даже такая мелкая трата больно бьёт по карману?       — Больно ударю сейчас я тебя. А Первопроходцам вообще не платят.       — Объясняет, почему ты готова полноценную войну развернуть за каждый кредит, – глянув на её недовольное лицо, Видаль поднимает руки в примирительном жесте. — Эти деньги будут платой за честно выполненную часть работы. А насчёт долга... Я тебя угощу как-нибудь. Обещаю.       Итак, дано: поход вместе за инфой в «Песню Краллы». Результат: новая пара шуточек и намёков. О да, ещё больше флирта с сомнительным типом. То, что нужно, Райдер. Где-то решение задачки точно пошло не по плану.       А, кстати, его конкурент – его же бывшая девушка, Зиа. Нет, Сара совсем не ревнует. Было бы что ревновать.       Следующий час она с отрядом мотается по Пустошам в поисках потерянного груза, мстительно записывая на счёт Рейеса каждый потраченный литр топлива. Сам-то он хоть и не сидит ровно на жопе, всё равно работает явно гораздо меньше неё. И не трясётся в «Кочевнике», переключая каждые пять минут передачу. Как же ненавидит она холмистую местность и горы Кадары. Хуже только Хаварл.       Отследив, наконец, дислокацию пропажи, они договариваются направляться туда каждый своим ходом. Видаль прибывает на место чуть раньше них – конечно, у него ведь челнок. Вот бы и ей такой... На небольшой возвышенности – старый склад. Внутри подозрительно тихо, и груза нет никакого. Может, они припоздали. А может...       — Все же знают, что чтобы поймать мышь в мышеловку, нужно засунуть туда кусок сыра? – тихо говорит Райдер, окидывая подозрительным взглядом контейнеры.       — Намекаешь, что сыр – это груз? – так же тихо отзывается Рейес.       — А мы мыши.       — Долго же до вас доходило.       Из-за ящиков выходит особа, которую Видаль тут же называет уже успевшим надоесть за сегодня именем. Райдер придирчиво рассматривает незнакомку. Ну женщина. Ну симпатичная. Но на этом и всё. И что он в ней такого нашёл?       Рука сама собой ложится на кобуру пистолета, пока Сара старательно конвертирует в злость обиду. Обиду оттого, что на фоне уверенной яркой Зии она чувствует себя такой блеклой. Светлая кожа. Светлые волосы. Светлые глаза, сходу и не поймешь, серые или же голубые. Если брать Кордье за точку отсчёта, то Райдер явно не вписывается в чей-то типаж.       Сара не встревает в обмен любезностями двух бывших любовников, пока Зиа не обращается вдруг к ней напрямую:       — Надеюсь, он хоть тебе платит за то, что ты делаешь за него всю работу?       Райдер молчит. Лгать она пусть и умеет, но не особенно любит.       — Ясно, – притворно вздыхает Кордье, — не платит. На твоём месте я бы с этого засранца вытрясла всё, что можно. Он сам так с людьми поступает.        Ей вдруг становится за него обидно.       — Он лучше, чем ты считаешь.       Сара говорит – и искренне верит в сказанное, хотя никаких поводов для этого нет. Только собственные надежды, догадки, да чутьё на людей. Но не вступиться как-то неправильно. Каждый нуждается в том, кто спину прикроет. Не каждый того заслуживает, но это уже другая история.       Зиа понимающе-снисходительно улыбается Саре. Будто наивной маленькой девочке.       — Ты ещё убедишься в моей правоте, солнышко, – она достает из-за спины обрез. — А может, и нет.       Как же Райдер ненавидит драться в тесных пространствах. Она отстреливается от насевших на неё контрабандистов, краем глаза следя за Рейесом. В сражении не балласт и вообще дерётся неплохо. Только вот прижали его немного – мастерство мастерством, но с числом сложно поспорить. Райдер сносит биотикой в стену сразу двух стрелявших по его укрытию врагов, давая ему возможность перескочить в более безопасное место и прикрывая огнём. Оказавшись за соседним с ней ящиком, Видаль одобрительно ей салютует. Придурок, за боем следи!       Быстро высунувшись, Сара лихо закручивает за спинами спрятавшихся врагов сингулярность и отправляет в самый центр миниатюрной чёрной дыры сгусток биотики, чтобы бахнуло помощней и поярче. И вовсе она не красуется. Просто так эффективней.       Последний выстрел затихает где-то среди нагромождений контейнеров. Кажется, всё. Один-ноль в пользу команды Первопроходца. В который раз.       Она убирает пистолет в кобуру, сразу находя взглядом Рейеса. Недалеко в луже крови валялась мёртвая Зиа. Наверное, ему нелегко на такое смотреть. Даже если вы «всего лишь выпивали» вместе. Есть у неё подозрение, что это была не просто разборка двух бывших, которые разошлись на не самой хорошей ноте. В словах Кордье было какое-то личное разочарование.       Огибая тела, Райдер идёт к нему, чтобы... что? Отвлечь? Подбодрить? Утешить? И откуда вообще такое желание? Но тем не менее последние шаги уже пройдены, и вот они стоят рядом.       — Я знал, конечно, что не любимчик публики, но не думал, что моей смерти захотят так много людей одновременно.       — Зато теперь в твоём деле конкуренция меньше, – кивает Сара на трупы.       — И то верно, – хохотнул Рейес. — Во всём умеешь видеть светлые стороны, Первопроходец?       — Во всём.       И во всех.       Он глядит на неё с абсолютно нечитаемым выражением.       — То, что ты ей сказала…       — Я правда так думаю.       — Спасибо.       Тон голоса не поменялся, но в нём появился какой-то сложный оттенок. Будто подразумевал Рейес куда больше, чем говорил напрямую. Впрочем, длилось это недолго – уже через миг вновь возвращается куда более привычный насмешливо-несерьёзный контрабандист.       — Благодарю за огневую поддержку, – произносит он с полупоклоном. — А сейчас мне нужно тут немного прибраться. У тебя в «Кочевнике» не найдётся лопаты?       — Только зонд для добычи минералов.       Она оглядывает комнату и валяющихся тут и там мертвецов.       — Помочь? Один ты до ночи провозишься.       — Я же не собираюсь хоронить всех. Только Зиа. Но ценю предложение.       Сара бы и так оставила, но его бывшая – его дело. Каким-то чудом на этом заброшенном складе лопата всё же находится, и Райдер оставляет его заниматься небольшой корректировкой ландшафта. Колеся по Пустошам следующие пару часов, она активирует ещё один монолит, низводит под ноль вставших на пути пиратов, мыслями периодически возвращаясь к Видалю. Интересно, как он там, справился?       Ей нет до него никакого дела. Она просто ехала мимо. Сделав крюк почти в три километра, но там всё равно по пути было. Челнока уже не оказывается, и Сара со спокойной душой отправляется к Порт-Кадаре. И совершенно случайно заскакивает по дороге на «Бурю» в «Тартар».       И она точно не разочарована, не застав Рейеса на его месте.       Выйдя наружу, Райдер игнорирует понимающе-ехидный взгляд Ветры, в задумчивости изучая неприглядные кривые внутренности трущоб. Итак, если бы я была драматичным засранцем со склонностью к выпивке, только что похоронившим бывшую девушку, то куда бы пошла? Бар, очевидно. Из Пустошей он вернулся, но в «Тартаре» его нет. Значит, «Песня Краллы».       Услав свой отряд на корабль, Сара степенно, совершенно никуда не спеша отправляется к цели, игнорируя любопытные, настороженные, но куда чаще – враждебные взгляды, направленные на значок «Инициативы» на её форме. И не думает о том, почему ей вообще не всё равно, что там с Рейесом происходит.       Бар встречает её знакомым негромким гулом, знакомым красным неоном и знакомым силуэтом у стойки.       — Так и думала, что найду тебя здесь, – выдаёт она самую банальную фразу, подсаживаясь. Но это лучше, чем «тут свободно?» или «выглядишь так, словно кого-то ждёшь». — Топишь в алкогольном океане горе по погибшей любви?       — Скорее праздную успешное от неё избавление, – оперевшись небрежно на стойку, он смотрит на Сару так, словно её появление здесь было вполне ожидаемым. — Не подумай, что я бесчувственный, просто не в моей привычке горевать по человеку, который сколотил целый заговор, чтобы меня прикончить.       — Воспринимай это как комплимент. Если Кордье позвала дружков, чтобы с одним тобой справиться, значит была о тебе крайне высокого мнения.       Рейес смеётся коротко, Сара улыбается тоже. Он вообще довольно часто смеётся, но есть у неё ощущение, что рассмешить его по-настоящему не так-то просто.       Словно привлечённая их разговором, через секунду рядом материализуется недовольная Юми.       — Снова вы. Может, перенесёте свои свиданки в другое место? В «Тартар», например.       — Расценки здесь мне по душе куда больше, – он делает бармену знак, та с раздражённым выдохом вытаскивает из-за стойки бутылку, кивая на Райдер.       — Если она так тебе нравится, Видаль, то на комнату ты раскошелишься.       Азари ловко разливает им янтарно-коричневый виски. Рейес легко толкает в сторону Сары стопку, которую она механически ловит и тут же глушит, чтобы появилось более приемлемое оправдание для покрасневших щёк. Скоро такими темпами она превратится в заправского алкоголика.       Юми отошла к противоположному концу стойки, наливая декстро-бренди двум турианцам в форме «Отверженных». Проводив взглядом азари, Сара замечает, что Рейес так и не притронулся к своей выпивке. Странно, обычно ему особого приглашения вовсе не нужно.       — Не хочу, чтобы это звучало так, будто я не рад тебя видеть, но что ты здесь делаешь?       — Просто хотела узнать, как ты после всего, – жмёт она плечами деланно безразлично.       Уголки его губ слегка дрогнули.       — Волнуешься за меня?       — Мы ведь друзья.       Хорошие девочки не притворяются и не лгут, но Райдер просто не знала, как иначе охарактеризовать их с Рейесом отношения. «Мы работаем над одним делом», «мы периодически флиртуем друг с другом»?       Проведя по краю рюмки кончиком пальца, Сара поворачивается к Видалю, встречая его насмешливый и будто бы удивлённый взгляд.       — Друзья?       — А что, нет?       Поболтав виски, Рейес опрокидывает в себя всю стопку.       — Я больше думал о нас, как о партнёрах.       Партнёры. Такое хорошее слово. А главное – как много трактовок. Мы спим вместе? Ведём общий бизнес? Прятали вдвоём чей-то труп в кислотных озёрах?       Кто ж знает.       Опираясь бедром на стойку, Сара скрещивает на груди руки.       — Ты не хочешь быть моим другом?       Пару секунд Рейес молчит. Многозначительно так.       — Может, я хочу быть тебе больше, чем другом, – наконец произносит он, вкрадчиво понижая голос.       Зеркала ей не давали, но Райдер и без того чувствует, как горят уши и щёки. Она чуть подаётся назад, проклиная свою бледную кожу, на которой так хорошо видно румянец. Быстро облизывает пересохшие отчего-то губы. Конечно же, он всё видел. И понял.       Улыбается. А какой довольный, скотина, будто только что выиграл квартиру на Сильверсан-стрип. И плевать, что это за шестьсот световых лет отсюда.       — Не много ли хочешь, Видаль? – выдавливает она из себя, злясь на то, как хрипло звучит собственный голос.       — Много, Райдер. Я всегда хочу много, – ближе, гипнотизируя взглядом. А потом отстраняясь. — Не пропадай, подруга.       Контрабандист насмешливо салютует ей на прощание. Когда он уходит, к Саре возвращается способность нормально дышать. И думать без перебоев.       Зарывшись пальцами в волосы, Первопроходец падает лбом на стойку, выдавая целый ряд из глухих, неразборчивых, но таких чистосердечных ругательств. Рейес чёртов Видаль снова свалил, не заплатив.       Зараза.

***

"Well, I know that getting you alone isn't easy to do

And I don't wanna lie and I don't wanna tell you the truth

And I know, we got places to go, we got people to see

Think we both ought put ‘em on hold and I know you agree"

Arctic Monkeys – Stop The World I Wanna Get Off With You

      Это выходит из-под контроля.       Не то, чтобы её отношения – дружба, партнёрство, без разницы – с Видалем вообще изначально были хоть под каким-то контролем. Сара чувствует, как с каждым сказанным словом, каждым встреченным взглядом она словно бы делает по шагу в ту сторону, в которую ей идти совершенно не нужно. Она как-то упустила момент, когда простой интерес пополам с любопытством завели её за очередной поворот, после которого назад путь отрезан. Как в тех старых видеоиграх, которые так любит Скотт: попал в новую локацию по сюжету – и обратно никак. Нельзя. Не пускают.       Но Райдер наслаждается каждым проведённым вместе моментом, его вниманием и своей свободой. И с ним ей весело так, как давно ни с кем не было.       Идиотизм как он есть.       И идиотизм этот видно в ней плотно укоренился, пустив свои корни наподобие второй нервной системы. Потому что, когда Рейес Видаль позвал её на вечеринку к «Отверженным», она согласилась пойти. Ну а действительно, что плохого там может случиться.       Закатное солнце Кадары бьёт прямо в глаза через широкие окна, но тут хотя бы нет раздражающего неона. Зато полно раздражающих личностей. Райдер оглядывается уже раз в четвёртый за последние шесть с половиной минут. Людей много, а того, кто нужен, нигде не видать.       Сара не любит многолюдные толпы. Не любит шум. И не любит, когда ей вешают лапшу на уши.       Поболтав ещё немного с гостями, она идёт искать своего незадачливого «плюс один» – и находит. В подсобке. Рыщущего по ящикам и негромко бормочущего.       Ну разумеется. Первопроходец в Порт-Кадаре, естественно все будут смотреть исключительно на неё. Сара, значит, прикрытие. Манёвр для отвлечения. А она, дура, поверила, что причина в чём-то другом. Даже принарядилась.       Хорошую девочку Сару Райдер легко надурить – ведь она же ко всем с открытой душой и хочет, как лучше. Ведь она даже с самыми раздражающими личностями галактики готова вести конструктивный диалог, наступая грязным ботинком на глотку собственной гордости. Правда ведь? Так?       Да нихрена. Я прекрасно понимаю, когда за мой счёт пытаются свою жопу прикрыть, потому что такое уже было не раз.       Как-то неприятно, знаете ли, что ей предпочли воровство чужого имущества. Сара небрежно прислоняется к стопке ящиков, скрещивая на груди руки. Рейес познакомил её со своей подругой, в качестве ответной любезности она познакомит его с методом ведения диалога авторства Накмор Кеш. «Сапог к заднице», прямой стыковкой.       — Лучше бы тебе иметь приличное объяснение, хотя я всё равно не поверю.       Видаль оборачивается, поднимая вверх руки.       — У меня оно есть. И я потом всё объясню…       — Объясни-ка лучше сейчас. Во-первых, какого хрена ты тут копаешься? Во-вторых: зачем вообще меня зазывал на эту чёртову вечеринку, если намеревался кинуть практически сразу?       Прозвучало как-то незрело. Совсем не так, как хотелось. Недовольно поджав губы, Сара сверлит его взглядом, надеясь, что сейчас не напоминает обидевшегося ребёнка. Рейес не успевает ответить – хотя там весь ответ наверняка состоял бы сплошь из одних оправданий, – ведь в коридоре раздаются шаги, приближающиеся к закрытой пока что двери.       — Чёрт, – он оглядывается будто пытаясь найти, где тут можно спрятаться. — Быстро, нам нужно отвлечение!       — Я уже была тебе достаточным отвлечением, – рыкнула Райдер, тем не менее стараясь сообразить выход из ситуации. Слышно, как снаружи негромко пиликает омни-тул. Одна секунда, две…       Её мозг в кооперации с продвинутым искусственным интеллектом не придумал ничего лучше, кроме как дать ей команду притянуть контрабандиста к себе. Быть пойманной в чужой подсобке за поцелуем с Рейесом Видалем Саре не особенно хочется. Но быть пойманной на краже чего-то у «Отверженных» ей хочется ещё меньше.       Чуть шершавые губы. Тепло. Алкогольная горечь, кажется, пропитавшая его насквозь. Неожиданно страстный и увлечённый ответ. Это начинало походить на «отвлечение» всё меньше с каждой новой секундой.       Надо было поддаться первому порыву и хорошенько врезать ему под дых. Так, чтоб аж до потери дыхания и возможностей к связной речи. В качестве прикрытия «ой, моему другу плохо, он тут чуток перепил» тоже годится.       От порога раздаётся свист и чей-то смешок. Прикусывая опухшие губы, Сара чуть отстраняется, но Рейес вдруг кладёт свою руку на её талию, не грубо, но довольно настойчиво прижимая обратно к себе – не держит, и уйти не даёт. Он окидывает стоящую у порога охранницу взглядом и усмехается, обращаясь то ли к ней, то ли к Райдер.       — Какое это оказывается популярное место.       — И не говори, – женщина движется к стоящим неподалёку ящикам, начиная в них что-то искать. — Вы тут за сегодня не первые.       — Каждый развлекается как может, верно?       Наёмница из «Отверженных» хрипло смеётся.       — Точняк. Да не кипишуй ты, – вдруг обращается она к молчаливой Саре. — Вы не самое стрёмное, что мне приходилось видеть в этой кладовке. – Она извлекает из ящика пару бутылок, снова смотря на Рейеса. — Звиняйте, не хотела мешать веселью.       — Ничего. Ты только не выдавай нас, ладно?       Видаль подмигивает охраннице, его рука всё так же лежит на талии Сары тяжёлым теплом.       — Я подумаю.       Она их сканирует, ожидаемо не отыскивая ничего компрометирующего. Ну, по крайней мере больше, чем недавняя сцена.       — Нашли что-нибудь интересное? – сверкает улыбкой Рейес. Женщина только хмыкает.       — Чтоб через пять минут вас тут не было.       — Как скажете, мэм.       Невинно хлопнув ресницами, Райдер поддакивает, а потом жмётся к нему ещё ближе, пряча за упавшими на лицо прядями перекосившую её злобу. Хорошо, если эта наёмница окажется не из болтливых. Потому что в противном случае наверняка поползут слухи. И ей не дадут никакого покоя.       Сара злится. Никогда Сара не злилась так много на всего одного человека. И злится Сара настолько, что, как только они остаются снова одни, толкает Видаля к контейнерам, смыкая на мужской шее руки. Даром что девушка хрупкой комплекции, Райдер могла бы легко биотикой вывернуть его наизнанку, прохрустев каждой косточкой. Но на это ещё будет и повод, и время.       — Ты использовал меня как грёбанный отвлекающий фактор два раза, – обвинительно шипит Сара.       А я это позволила.       — Один. План с поцелуем был неплохим. Жаль, не моего авторства, – смеётся контрабандист, не смущённый ни капли крепким захватом на собственном горле. Пару секунд они смотрят друг другу в глаза – яростно и насмешливо-выжидательно.       Райдер долго не думает. Подаётся вперёд, грубо и зло кусая чужие губы. Просто потому, что иначе врезала бы ему по лицу. Просто потому, что, чёрт возьми, хочется.       Ей понравилось, будь всё проклято. И флиртовать, и прятаться с ним в подсобке, и пиздеть прямо в лицо охраннице, поддерживая его ложь. Ей нравится, что можно хоть ненадолго отбросить сраные «нужно» и сосредоточиться на «хочу». Нравится, что в ней наконец видят девушку, а не ходячий символ «Инициативы». Сара всё ещё злится. Злится из-за того, что он ей соврал, что использовал втёмную.       Из-за того, что на него просто невозможно подолгу злиться.       Руки сами собой сползли с горла Видаля на его грудь. Сара неосознанно поправляет ворот у его куртки, из-за неё сидевший немного криво, стараясь не замечать, что пальцы мелко подрагивают. Что дышит она так тяжело, словно только что пробежала спринт километров этак на двадцать в полной экипировке и за ней притом гналась минимум половина местной фауны разом. И что её прямо сейчас внимательно изучают.       — Я никак не могу понять тебя, Сара Райдер. Ты то флиртуешь, то пытаешься придушить без свидетелей.       Из груди против воли вырывается сдавленный короткий смешок.       — Я сама себя толком не понимаю.       От собственной непрошенной честности становится как-то неловко. Настолько, что Райдер хочет хлопнуть себя рукой по лбу. Или хлопнуться лбом о стенку ближайшего к ней контейнера. Она с силой стискивает отвороты его куртки, и не может сказать, злость это на него или же на себя.       Дался ей вообще этот Рейес Видаль. Лиам вот хороший. И тоже весёлый. Надёжный. Ответственный. А не распиздяй с сомнительным прошлым и неустойчивым будущим. Лиам всегда с ней на «Буре», а не хрен знает где. С ним было бы проще.       Но «проще» не значит «лучше».       Собрав всю доступную силу воли, она смотрит Видалю в лицо. Ждёт саркастичного комментария, ну или снисходительной ухмылки на крайний случай. Но ничего нет. Взгляд, конечно, всё так же насмешлив, но теперь в нём помимо наглого любопытства читалось и ещё что-то.       Сара отстраняется слишком поспешно, чтобы это не выглядело как бегство. Отворачивается, бормочет:       — Ищи быстрей, что хотел. У нас всего пять минут.       — Уже точно меньше. Хорошо, если хотя бы три.       Забираясь наверх, Рейес шустро шарит по ящикам. Через несколько секунд с победным «ага!» спрыгивает обратно, выудив из контейнера зеленоватую бутылку. И держит её как собственного ребёнка, нежно проводя пальцами по стеклянным бокам.       Сара скептически созерцает эту идиллию.       — Серьёзно? Ты влез на склад самой поехавшей бандитки на всей Кадаре ради какой-то бутылки?       — Это не просто «какая-то там» бутылка. – Видаль выглядит так, будто она оскорбила не дурацкие пол-литра спиртного, а его самого. — Настоящая драгоценность. Такой больше не найдёшь нигде, ни в Андромеде, ни в Млечном пути. Она, можно сказать, единственная в своём роде. – Он делает паузу, поглядывая на Райдер. Как ей кажется, довольно многозначительно и с намёком.       Закатывая глаза, Сара фыркает. Хренов позёр.       — Можно было бы придумать и что попроще.       — Мне нравятся сложности. И поверь, этот виски стоит любых проблем.       — Если попробую, то я тебя может даже пойму.       — А я с тобой может даже и поделюсь.       — Что, как своей выручкой?       — Так и быть, в этот раз уступлю половину.       Где-то издалека звучат голоса и гулкий топот шагов. Может, сюда сейчас зайдёт ещё кто-нибудь, и им снова придётся использовать своё «прикрытие». Сара даже не особо и против. Ну а что, оно ведь уже показало свою надёжность.       С досадой приходилось признать, что теперь, если их просканирует кто из охраны, то отвертеться уже не получится. Нужно сваливать, пока не поймали с поличным.       Пару секунд Рейес вслушивается в далёкие звуки, а потом, взяв её за руку, ведёт к выходу, поглядывая по сторонам. Сара крепко держит его ладонь и бежит следом. В груди отчего-то светло, и так легко, и свободно. И хочется рассмеяться, пока осторожными перебежками они уходят подальше от этой душной, пластиковой вечеринки.       На крыше рынка сухой ветер ласкает плечи, а солнце дарит последнее на сегодня тепло, медленно закатываясь за горизонт. Они сидят на ящике, болтая ногами, смотря на закат Кадары и распивая на двоих одну бутыль виски. Охренительно дорогого, как ей поведал Рейес, но всё равно мерзкого. Крепкий вкус пойла нравится Саре не больше, чем оставленный позади раздражающий назойливый шум, но дарёному варрену кто ж в зубы смотрит. Она морщит нос и пьёт залпом, чтобы не сильно щипало язык.       Глядите, люди и нелюди – вот он, образцовый Первопроходец. Вместо свершения всяческих героических или хотя бы полезных дел торчит на планете, от которой её воротит, лакает алкоголь, который терпеть не может, в компании человека, который периодически наравне с порывом поцеловать вызывал и желание его придушить. И как ты докатилась до этого, хорошая девочка Райдер?       Передавая бутылку обратно, Сара щурится на заходящее солнце.       — Нет, всё-таки я тебя не понимаю.       — Жаль. Я уже успел понадеяться, что в вопросе вкусов найду в твоём лице союзника.       — Скорее собутыльника. Но я не понимаю другого. Если этот виски такой дорогущий как ты говоришь, почему ты просто его не продал?       — Во-первых, ценителей хорошего алкоголя на Кадаре не так уж и много. Во-вторых, есть вероятность, что Слоан бы нашла покупателя, вытрясла из него душу и вышла бы на меня. И наконец в-третьих – было бы просто преступлением отдать кому-то такое сокровище. Даже за деньги.       Фыркнув, Сара берёт предложенную ей бутылку, делая новый глоток. Да она бы такое «сокровище» сбагрила и за бесплатно.       — Что ж, с первым этапом плана покончено, думаю, можно перейти к следующему, – Видаль вальяжно откинулся назад, упираясь рукой на ящик. — Расскажешь своему лучшему другу, что гнетёт бравого Первопроходца?       Выгнув бровь, Сара смотрит на него своим самым скептическим взглядом.       — Это какого ещё плана? По моему спаиванию? И насчёт «лучшего» я бы поспорила.       — Скорее, плана по выведению одной слишком подозрительной личности на откровенную беседу. И ты меня ранила в самое сердце. Если не «лучшие», то какие тогда?       Театрально прикладывая руку к груди, Рейес изображает на лице вселенскую скорбь. Сара смеётся.       — Просто друзья?       — Просто друзья не станут тратить на тебя запасы винтажного виски.       А ещё «просто друзья» не флиртуют, не смотрят так друг на друга и не целуются в пустой кладовке. Да много чего на самом деле не делают. Рейес Видаль для неё кто угодно – но только не «просто друг».       Решив оставить его замечание без комментариев – хорошая стратегия перед прессой – Райдер задумчиво поболтала жидкость в бутылке. Ещё примерно половина осталась.       — А почему ты вообще решил, что «бравого Первопроходца» что-то гнетёт?       — А потому, что когда всё хорошо, на людей не кидаются с намереньем задушить.       — Я просто злилась, что ты мне ничего не сказал.       — И только?       Он лениво щурит глаза, расслабленный и словно бы полусонный, как большой чем-то довольный кот. И против воли Райдер чувствует, что и сама расслабляется рядом с ним. Напряжение отпускает плечи, больше не сводит насильно брови у переносицы. В голове от выпитого приятно шумит. Почти как прибой.       — Может, и не только.       Сара молча барабанит пальцами по бутылке. Ну а что ещё ему скажешь?       — Райдер. Я же вижу, что ты расстроена, а это не то, чего я хотел.       — Как собираешься исправлять ситуацию?       — Могу извиниться. И, если надо, даже позволю поплакаться у себя на плече. Или груди. Как тебя больше устроит.       — Напрашиваешься на роль моей спасательной жилетки? С чего бы?       — Может, мне доставляет удовольствие быть жилеткой для красивых девушек.       Закусив губу, она отворачивается, чувствуя, что краснеет. Возможно, всё дело в паре глотков этого идиотского виски. Или в том, что кроме него ей уже давно никто не говорил комплиментов – на «Буре» она в первую очередь Первопроходец и капитан, а флиртовать с капитаном как-то не по уставу.       А возможно, ей просто нравится Рейес. Но вряд ли.       Думать не хочется. Анализировать тоже. Хочется выпить. Нет, не так. Надраться. Ужраться в хламину, чтобы потом буквально ползти, подтягивая свою бренную тушку на руках в сторону корабля, потому что ноги своей хозяйке откажут. Далеко не самая разумная идея, особенно на Кадаре, где каждый первый обшарит твои карманы, а каждый второй может посадить на нож, но ей надоело быть постоянно разумной. Резко закидывая назад голову, Сара опрокидывает в себя всю бутыль одним махом.       — Эй, эй, не всё сразу! – Рейес смеётся, мягко отбирая бутылку. — Мне тоже оставь хоть немного.       Она смотрит на его ладонь, лёгшую поверх её собственной, на хитро прищуренные глаза – с золотистым отливом, почти как виски. Смотрит и понимает, что, кажется, абсолютно безнадёжно и глупо влюбилась. Ведь обычно так и бывает – хорошие девочки влюбляются в плохих мальчиков. Первопроходец «Инициативы» и преступник из трущоб Порт-Кадары. Что-то из той же оперы что и «серая мышка-зубрилка» и «самый отъявленный хулиган в школе». Такой банальный, заезженный до тошноты троп.       Но в тропах нет ничего плохого, если они работают.       — Шестьдесят к сорока, – шепчет Райдер. — Мне бо́льшая доля. Компенсация за моральный ущерб с твоей стороны.       — Тут скорее получается тридцать к семидесяти, – Рейес стучит по бутылке пальцем, показывая, сколько она уже выпила.       — Тебе виски жалко?       — К чёрту виски. Просто возместить тебе за моральный ущерб я могу и другими способами.       Склонив голову набок и подперев ту рукой, она задумчиво изучает его лицо.       — И какими же?       — Ну… – потупив глаза неопределённо тянет Видаль. Вот актёр. — Друзьям таких обычно не предлагают.       Лица совсем-совсем близко, соприкасаются плечи. Алкоголь греет что-то внутри. Или это тепло от сидящего рядом?       Приоткрыв губы, Сара смотрит в его глаза. Рейес наклоняется к ней, будто ждёт, но не её разрешения, а её хода. И она может поклясться, что по кругу каре-золотой радужки бегут как по дисплею слова. «Ну что, хватит ли тебе смелости?»       Очередная проверка? Попытка доказать свою правоту? Честно, плевать. Сара снова целует его сама, первой. Уже без следа прежней злости.       Доволен, мерзавец? Но я не сдаюсь. Просто ненадолго тактически отступаю.       Жарко. Даже несмотря на открытые плечи и свежий ветер. Дурацкие волосы, обычно всегда заправленные за уши, сейчас выбиваются из до того ровного до безукоризненности каре, мешают, щекочут челюсть и шею. Видимо, не одной только ей. Рука в перчатке возвращает светлые пряди туда, где им место, а потом касается её щеки до странного нежно.       Стоит отдать должное – целуется Видаль просто отлично. Сару более чем устраивает способ, которым он выплачивает свой должок за всю ту нервотрёпку. Правда, Рейес до сих пор торчит ей сорок кредитов за выпивку в «Кралле». Но стребовать с него возврат можно и позже. Хорошо иметь запасной рычаг для давления.       Не открывая глаз, Сара счастливо улыбается, до сих пор чувствуя призрачное касание его губ. Она не знает, что следует говорить после такого.       — Я позвал тебя на эту вечеринку, потому что хотел снова увидеть.       Чего?       Она удивлённо моргает, пока через секунду до неё не доходит.       — У тебя задержка в ответах ещё хуже, чем при пересылке сообщений с Цитадели до Арктура.       — Но ведь я всё же ответил, – жмёт он плечами.       Райдер раздражённо закатывает глаза, не чувствуя настоящего раздражения. Это скорее дань любимой привычке.       — Ты просто невыносим.       — И поэтому я тебе нравлюсь.       Сара молча щёлкает его по плечу. Соглашаться – стыдно. Отрицать – глупо.       — Несмотря на всё, неплохое вышло свидание.       — Согласна на ещё одно?       — Только если в следующий раз захочешь что-то спереть, мне не ври.       — Это была вынужденная мера. Или хочешь сказать, образцовый Первопроходец не стала бы осуждать меня за корыстный мотив?       — Образцовый Первопроходец бы постояла на стрёме.       Его смех отдавал хрипотцой, и, кажется, в это раз он смеялся по-настоящему.       — Так и вижу эту картину. Сара Райдер караулит у двери, пока я совершаю свои непотребства.       — Я бы предпочла, чтобы Сара Райдер была с тобой по другую сторону двери в момент совершения этого непотребства.       Надо же, я и такое могу сказать? Она сначала хихикает, а потом и смеётся уже во весь голос, чувствуя, как горят щёки. Он легко заставляет Сару молчать, поддевая пальцами её подбородок.       — В таком случае мы рискуем быть застигнутыми врасплох.       — Тебе нравится риск, – шепчет она, прикрывая глаза и потянувшись за ещё одним поцелуем. Рейес Видаль – человек азартный и жадный, и Сара Райдер ничем не лучше него.       Забытая ими бутылка грустно блестит своими боками, преломляя далёкий синий неоновый свет. Закат горит у линии горизонта тонкой золотой полосой, солнце красит бесформенный мир под закрытыми веками тёплым красно-оранжевым. Всё сошлось в этой точке. В этой душной, ядовитой, глумливой Кадаре, которая Саре теперь даже немного нравится.

***

"Just like those fibs that pop and fizz

And you'll be forced to take that awful quiz,

And you're bound to trip,

And she'll detect the fiction on

Your lips and dig a contradiction

Up."

Arctic Monkeys – Dance, Little Liar

      Шарлатан.       Райдер безучастно смотрит в одну и ту же точку уже секунд тридцать, пока в совершенно пустой голове гулко бьётся только единственное это слово. Точнее, кличка. Ну или титул. Незнакомое прозвище для знакомого человека.       Шарлатан. Ну охренеть теперь можно. Всё это время она крутила с таинственным большим и страшным главой «Коллектива». Стоило бы догадаться – в её жизни таких вот пизданутых своротов сюжета уже была парочка. Интересно, а дальше окажется, что её ручной пыжак это агент, подосланный Танном для слежки? Или что её мать на самом деле совсем не мертва, а просто лежит в криостазисе, под другим именем, ожидая от своей болезни лекарства?       Сара была в системе Ремав, когда её настигло письмо с просьбой немедленно лететь на Кадару – даже не от него, от грёбанной Слоан Келли. Интересно, он вообще собирался ей что-то рассказывать? Как-нибудь между делом «о, кстати знаешь, я – самый таинственный на всей планете преступник с собственным синдикатом. Второй Серый Посредник, если угодно».       Он вышел из тени – во всех отношениях. И конечно же, со своей излюбленной фразой. И свет падал на него как в старом театре. От сложившейся логичной картинки чувствовалось спокойное удовлетворение. Как когда долго бьёшься над задачкой по алгебре, в которой что-то не сходится, а потом, возвращаясь к началу уравнения, замечаешь случайно пропущенный до того знак или цифру – и всё становится ясно. И где ошибка, и где просчёт, и как нужно поправить, чтобы получить верный ответ. Только вот она не уверена, что сумеет высчитать ответ в этой задачке.       Ей бы следовало быть ужасно злой на него сейчас, но, кажется, всю свою злость Райдер потратила ещё там, на памятной вечеринке. Вместо этого она чувствует странное любопытство, тревогу и трепет, а предвкушение цепким холодом схватывает ладони. Он устроит из этой дуэли целое шоу, Сара не сомневается.       В чём она сомневается, так это в его методах. «Честный бой», ха. Просто очередные красивые слова, в которых Рейес Видаль так хорош. Он бы не пошёл в дело с шансом половина на половину и с риском всё потерять, без какого-то козыря. Или двух.       Противники начинают кружиться, не сводя глаз друг с друга – практически вестерн, только музыки Морриконе не хватает на фоне. Рейес движется текучим вкрадчивым шагом, и Сара любуется этой животной грацией. Словно барс или земная пантера. Она замечает красный лазер прицела, упирающийся Слоан в грудь – а вот и ожидаемый козырь. Она замечает – и не делает ничего. Хорошие девочки не исправляют плохих мальчиков.       Скорее, они портятся сами.       На мгновение у неё конечно проскочила идея оттолкнуть Келли в сторону. И тогда та наверняка будет так признательна за спасение своей власти и шкуры, что даже перестанет вытрёпываться насчёт аванпоста. А потом, разъярённая попыткой её мало того, что свергнуть, но ещё и перехитрить, погонит Шарлатана с его «Коллективом» ссаными тряпками по всей Кадаре. Поэтому Райдер стоит на месте, равнодушно позволяя снайперу Рейеса его соперницу застрелить. Без предупреждения. Подло. Вполне в его духе.       Задача Первопроходца человеческие жизни беречь. Но берегла ли их сама Слоан Келли? Один труп – вполне приемлемое решение. И куда лучше, чем сотня. Райдер понимает. Математика ведь всегда давалась ей хорошо.       Сара покачивается на носках, смотря на свежий и пока ещё тёплый труп. Пуля прошила насквозь грудь, вышла из спины. А ведь она обещала Келли эту самую спину прикрыть. Ты отличное прикрытие только для одного конкретного контрабандиста, Райдер. Смирись. В этой пещере сейчас два отвратительнейших лжеца, которые сто́ят один другого.       Уступила. Поддержала его обман. Снова. Внутренний голос Сары, прежней Сары, хорошей Сары, обращается к хозяйке с упрёком: неужели тебя это устраивает? Неужели тебе не жаль? Раньше ведь ты была не такая. Раньше не поставила бы одного человека выше своих обязанностей и долга Первопроходца. Не позволила бы чувствам вмешиваться в работу. И тем более не стала бы покрывать бесчестное хладнокровное убийство. Но она уже не та, что была раньше. Нет больше той хорошей девочки Райдер. От неё осталось совсем уж немного: осколок улыбки, мягкие ямочки на щеках и искреннее желание помочь только тем, кто всего ближе.       Преступник, каким бы обаятельным и харизматичным он ни был, всегда остаётся преступником. Шарлатан манипулятор и лжец, который данное слово не держит. Хотя, справедливости ради, Келли была не лучше. Но кто бы ни выиграл, Саре всё равно нужно было договариваться насчёт Кадары, а договариваться с Видалем куда приятней и проще.       Хотя глядя на него сейчас, она уже не так в этом уверена.       Он отдавал приказы, быстро, собранно, чётко. Голос звучит вроде бы прежним, но кажется в то же время совершенно иным – так меняется картина в зависимости от угла, под которым на неё падает свет. Никогда Райдер не видела его таким. Но в этом и смысл, верно? Кто же заподозрит ленивого, жадного барыгу, который без выгоды и пальцем не пошевелит. Вот и твоя замечательная чуйка на людей, Сара. Не просто ошиблась. Проебалась походу конкретно.       Тот Рейес, которого она знала – которого он ей показывал – был совсем не похож на того, которого Райдер видела рядом сейчас. Перед ней будто как в тех старых ужастиках или научной фантастике встали два совершенно одинаковых на вид человека, но один из них – опасная меняющая облики тварь, которую необходимо прикончить или та прикончит уже тебя.       Ну и кто же из вас настоящий? Какой кодовый вопрос мне задать, чтобы определить самозванца?       Она смотрит на аккуратную дырку в груди бывшей властительницы Порт-Кадары. В сердце Первопроходца Райдер Рейес попал точно так же. Точный и чистый выстрел.       Болезненный.       Шарлатан жестом подзывает её к себе, идёт вперёд не проверяя, пошла ли она за ним. Отстранённо признаётся в том, что врал ей почти каждым словом. Ещё один сюжет, но уже детективный – маньяк, затесавшийся в полицию и который всё это время сыщика за нос водил.       — Полагаю, теперь ты получил всё, что хотел.       — Всё, чего я хотел, это мира. Под руководством Слоан этого бы никогда не было. Рано или поздно она пошла бы войной на «Нексус», – убеждённо, без капли сомнения в собственных выводах. — Пара тысяч людей оттуда, пара тысяч с Кадары, ещё двадцать с «Гипериона» – слишком небольшое число, чтобы самим его сокращать. Мы бы истребили друг друга и без помощи кеттов, и колонизировать Элей стало бы некому. Я должен был покончить с её властью.       — Конечно. Ведь кто же кроме тебя.       — А ты видишь тут целую очередь из желающих? – театральным жестом обводит Видаль обстановку вокруг. — Я не собирался становиться лидером оппозиции, но так уж вышло. Глупо отказываться от шанса, когда он сам идёт в руки. Ещё вопросы?       — Только один. Для тебя я вообще что-то значила?       На душе ничего. Совершенно. Только это уже не та лёгкость, которую Сара раньше чувствовала с ним рядом, а опустошение, сродни тому, что наступает после детонации ядерной бомбы в городе, который был когда-то живым. Дрожит в этой пустоте сердце тонкой струной.       Лучше бы она злилась.       Сара не ждёт от него честного прямого ответа. Вообще никакого не ждёт. Разворачивается, чтобы уйти, когда Рейес вдруг ловит её за руку, тянет к себе. Отстранённо Райдер успевает подумать, что все их случившиеся поцелуи происходили в каких-то фантасмагорично-странных местах и при таких же странных вводных событиях.       — Это считается за ответ?       Она чувствует его усмешку, даже не видя. Снова поцеловав, Рейес прижимает её спиной к шершавой скале. А где-то там лежит труп и кровь растекается пыльной горячей лужей, но ей наплевать было на мнение живой Слоан, не говоря уж о мёртвой. Есть в этой полутьме, запахе железа и грубоватых ладонях на её талии что-то притягательное. Пьянящее. Будоражащее. Зовущее к действию. Наверное, это пресловутый адреналин, хотя в опасности она вроде бы не была.       Сара послушно льнёт к его телу, обнимает Видаля за шею, позволяя мужским рукам блуждать там, где их хозяину вздумается. Две победы за раз – не слишком ли много? Хотя он и так самодовольнее некуда.       — Хорошая девочка, – выдыхает он в её губы. Привычная похвала вызывает непривычное чувство холодных мурашек вдоль позвонков. Интересно, за что Рейес хвалит её? За то, что она беспрекословно разрешает прикасаться к себе окровавленными руками? За то, что такая удобная? За то, что не стала мешать?       Райдер позволяет ему целовать себя ещё какое-то время, прежде чем укусить.       — Ты меня обманул. Опять.       На короткий миг его хватка становится крепче, пока он невозмутимо слизывает кровь с губы.       — Знаешь, есть поговорка. Обмани меня один раз – позор тебе. Обмани меня дважды…       — Намекаешь, что я сама виновата?       Молчит. И правильно. Каким бы изворотливым и хитрожопым он ни был, в равном бою Сара вытрет его измочаленными останками пол.       Проблема в другом. Ей вовсе не хочется.       Видаль цепляет пальцами её подбородок, смотрит задумчиво. Райдер вызывающе смотрит в ответ.       — Я не хотел лгать тебе, Сара.       — Но солгал.       — Не во всём.       И в чём же ты был со мной честен? И что теперь будет?       — Почему ничего не сказал?       — А ты мне бы поверила? Если бы знала, кто я?       Усмешка трогает уголок его губ, но лицо кажется немного печальным. Стоит ли верить сейчас? У неё нет точного, правильного ответа. Даже несмотря на выявленную ошибку, эта задача всё никак не поддаётся решению.       — Я точно бы злилась, – говорит она тихо. — Может, назвала тебя нехорошим словом. Может, и не одним.       — Может, попыталась бы меня придушить снова...       — Может, – серьёзно кивает Сара. — И потом я бы тебя выслушала. Не поверила, точно не сразу. Но выслушала.       Хмыкнув, он убирает руку, будто бы говоря ей «вот видишь».       — Я не хотел рисковать. Мне нравилось, как ты на меня смотришь. Боялся, что всё изменится.       Она медленно стаскивает перчатку. Касается его бритой щеки, ведёт пальцами от скулы к губам. Правильного ответа может и не найдётся, может, его и нет вовсе. Но иногда в счёт идёт и просто старание в поисках.       — Зря боялся.       Он прижимается к её открытой ладони, продолжая неотрывно смотреть в глаза.       — У тебя ужасный вкус на мужчин, – говорит Рейес серьёзно.       — Отвратительный, – соглашается Сара смеясь.       Старые, молодые, люди и не-люди – вокруг неё было такое пёстрое разнообразие, на любой вкус и буквально цвет. И, конечно, из всего этого разнообразия ей надо было выбрать именно самого хитровыебанного. Кому вообще нужны эти ваша простота и понятность?       Рейес Видаль, или Шарлатан, или Шена – лжец и убийца. Ну да к чёрту. Не такая уж Сара Райдер и хорошая девочка, чтобы ей это мешало.       Да и он на самом деле не такой уж плохой.