Буду тебя любить

Утром началось не со сладкой неги и не с чашечки кофе. Глаза открылись сами до будильника, будто кто толкнул. Ни сонливости, ни потягиваний, ни даже бодрости. Я просто открыла глаза и апатично уставилась в одну точку стены напротив кровати. Прямо в календарь. При этом, абсолютно его не видя. Мне не нужны были эти цифры, чтобы помнить. День, который я хотела бы забыть. День, который я не желала забывать никогда. Сегодня десятая годовщина. В пустой голове только одна мысль. Ни для кого и для всего. Абстрактно и очень конкретно. «Пошло все в жопу»… Совсем не в тему. Но очень по смыслу. Однако, работу туда не пошлешь. Этот день не обещал ничего хорошего одним фактом своего существования. После тихого завтрака Трикси обещает взять на себя все домашние дела и молча обнимает. Такая большая и такая сильная. Я благодарно прижимаюсь в ответ. Она тоже грустит, я это знаю. Но нет сил сказать ей даже это. Ни моральных, ни физических. Возможно, у нас просто разные чувства – матери и дочери. А может, она просто оказалась сильнее меня. Моя взрослая дочь провожает меня на работу грустными глазами с долей тревоги. С каждым годом тревоги в них все больше. Я знаю, что сегодня она отвезет сестру в школу и заберет после своих пар, они вместе поедут к кузену Чарли. Как и в прошлом году, как и в позапрошлом, как и… По дороге на работу невольно вспоминается, как однажды пришлось провести с ней серьезный разговор, когда у Чарли прорезались крылья. Я долго готовилась, подбирала слова, металась. Аменадиил смотрел на меня чуть снисходительно, но терпеливо. И вот когда я позвала их семьей в гости, и начала рассказывать Трикси про ангелов и про… остальное, моя девочка посмотрела на меня спокойными глазами, пожала плечами и сказала, что и так все знает. Я была в шоке, ангел в легком удивлении, Линда с немым вопросом. А она просто протянула руки к двоюродному брату, и он влетел в ее объятия со счастливым визгом. Буквально. Важно сообщив, что они идут играть на задний двор, а если кто хочет – пусть присоединяется, она вышла, прихватив пару игрушек. Уже у самой двери обернулась, одарив меня тоскливым, очень понимающим, и абсолютно взрослым взглядом. А я поняла, что ее детство закончилось как-то неправильно. И возможно, стоило поговорить с ней раньше. Намного раньше. Нет сил работать. Совсем. Абсолютно. Но взять выходной и остаться дома, или попробовать занять себя чем-то отвлеченным – было бы намного большей ошибкой. Проверено. Опытом. Поэтому, как и каждый год ранее, в этот день я на работе. Сосредоточиться невозможно. Я «подвисаю» чаще, чем хотелось бы, даже для сегодня. Как назло, одно из дел отдела связано со старым двенадцатилетней давности, и воспоминания прорываются вспышками, заставляя замирать в попытке вдохнуть. Ощущение, как будто мой воздух остался там – в грязных подворотнях прошлого, вместе с запахом пороха, ароматом твоего парфюма и дымом твоих сигарет, приправленных стянутым с места происшествия каннабисом. А здесь и сейчас – только вакуум. С пылью старых бумаг. Иногда ловлю себя на том, что не задумываюсь над делом, и даже не вспоминаю, а просто цепенею. С пустой головой, без мыслей, без эмоций. Давно такого не было. Сотрудники снуют туда-сюда. Ещё и плановая профилактика электрики, так что многие работники, занятые сегодня в офисе, уйдут раньше. И я тоже. Хорошо ли это для меня? Даже не знаю. Отделение, как всегда, кипит. Старенькие, хоть и не всегда правильно сопоставляют причины, но помнят, что в этот день меня лучше не трогать. Поэтому приходят только с вопросами, действительно требующими срочного решения. Новенькие… далеко не все обладают достаточным чувством такта, чтобы прислушаться к советам старших коллег в отношении личных моментов. Так что к концу рабочего дня я была выжата как лимон. Даже меньшая в сравнении с обычной нагрузка сегодня проехалась по мне как каток. На автомате прощаюсь с остающимися дежурными и выхожу из участка, уже забыв обо всех. Механически покручивая в пальцах ключи от машины, прохожу мимо личного авто. Не замечаю удивленных взглядов от совсем зеленых патрульных, почему-то задержавшихся после смены на парковке, и сажусь в элитный кабриолет. Каждый год в этот день он ждет меня вечером на парковке участка, чтобы я могла «выгулять» этого красавца хотя бы по короткой дороге к дому. Не к моему. К твоему. Хотя бы раз в год. Раз автомобиль здесь, я знаю, что по старой договоренности мой транспорт окажется там же буквально через полчаса после моего приезда. Два комплекта ключей от двух автомобилей больше восьми лет хранятся у парковщика в твоем Доме. Здороваюсь с машиной как со старым другом, проведя рукой по приборной панели. Откидываюсь на спинку водительского сиденья и закрываю глаза, пытаясь расслабиться. Я хочу и не хочу туда. Я стремлюсь туда и… боюсь снова оказаться там. Это как сдирать коросты с незажившей раны. Понимаешь, что будет больно, чтоэто только ухудшит заживление, но руки сами тянутся. Устоять невозможно. В этой машине я всегда чувствовала себя в безопасности. Даже когда водитель безбожно лихачил, возмущалась скорее рефлекторно и из-за нарушенных правил. Но не потому, что было страшно. Здесь всегда был небольшой островок безопасности. Поймав эту волну спокойствия, открываю глаза и уверенно завожу мотор. Вылетаю с парковки в не свойственной для себя манере, взвизгнув шинами и идеально вписавшись в поворот. Сегодня я выбираю длинную дорогу. Взяв крюк в половину города. Время есть. А через полчаса на город опустятся сумерки. Огни мегаполиса не меняются. Даже если перемещаются рекламы, открываются и закрываются заведения, где-то устраиваются празднества, и каждый раз в новом месте патрульные огни происшествий. Они сверкают, пробегая мимо и создавая завораживающий поток. Все вместе сливаются в единый ритм города и не меняют своей сути и восприятия ни за день, ни за год, ни за десять лет. Тебе тоже нравились ночные дороги, что ложились под колеса этого автомобиля. Даже длинная дорога пролетает как-то незаметно, и вот я уже подъезжаю к месту назначения. Как всегда, словно по волшебству, не собрав на этой машине ни одного патруля, ни одного фото-штрафа. Привычным маневром паркуюсь и отработанным движением кидаю ключи парковщику, приветствуя кивком. А парковщик работает все тот же, что помнит тебя. Условия его более чем устраивают. В этот день он оказывает мне небольшую услугу, и даже почему-то не берет платы. Я предлагала, но он отказывался без объяснения причин. Наверно, ты когда-то ему тоже помог? И он перегоняет туда-сюда две машины, чтобы в этот день я могла вернуться к себе домой без проблем в любое время. Хотя, скорее это будет дорога на работу завтра утром. Как всегда. Медленно пересекаю пустующий сегодня клуб, то ли оттягивая желаемый момент, то ли пытаясь подготовиться к нему… что впринципе невозможно. Флешбеками вспыхивают на краю памяти картины твоего присутствия в шумной толпе, блики света и отголоски грохота музыки. Сегодня на танцполах звучат другие мелодии, мода меняется. Но все отдаляется будто в туман, а тишина и полутьма окутывают и обнимают, пропускают вперед и смыкаются позади, провожая до лифта. Закрывающиеся со звоном двери отделяют от знакомого до боли зала, отсекая внешние мысли и чувства, оставляя наедине с собой. Прислоняюсь к стенке и глубоко вздыхаю, неровно, предвкушающе. Разворачиваюсь как раз вовремя, чтобы отследить раскрытие дверей и сделать шаг, гулко разлетевшийся в пустующем помещении. Пустующем и одиноком без хозяина, но не пустом. В легкие проникает присущий именно этому месту запах, запуская по телу дрожь, и я впервые за день не сдерживаю слезу. Гулко сглатываю, обхватив себя руками, задираю голову, с трудом делаю новый вздох. Длинный, глубокий, и пока все-таки не реву. Я знаю, что только пока, но сейчас даже это – маленькая отсрочка и маленькая победа, что дает мне силы сделать еще пару шагов и чуть расправить плечи. Захожу за барную стойку. Пыли нет. За этим следит нанятый персонал, поддерживая порядок… и ощущение, что хозяин вышел ненадолго, вот только что. Зачем себя так мучать каждый раз? Может быть, придя однажды в пыльное забытое помещение с закрытой чехлами мебелью, что-то бы изменилось? А может и нет. И цепляясь за это «нет», я потакаю своему желанию здесь чувствовать себя комфортно, не отвлекаясь на бытовые мелочи. Достаю из кармана телефон и проверяю последний раз на сегодня. Подтверждаю прочтение для сообщений от Трикси и от Линды, что все в порядке, и откладываю телефон. Сегодня меня не побеспокоят, если не случится чего-то совсем экстраординарного, наподобие Апокалипсиса. Вырвавшийся хмык никто бы не назвал смешком даже с натяжкой, но это максимум, на что я сейчас способна. Прикрываю глаза, откидываю голову и еще раз глубоко вдыхаю присущий этому месту воздух. Особенный. Привыкаю. Снова. На одну ночь. Открываю глаза, глядя в потолок несколько секунд, и прохожу пару шагов. Рука, что до сих пор прикрывала телефон, скользнула по экрану что-то смещая, но мне уже все равно. Разбираться буду потом. Не сегодня. Не приглядываясь, беру первый попавшийся бокал. Не глядя выбираю напиток с полки, с которой еще ни разу не брала. Каждый раз нахожу для себя что-то новое. С моим (не)пристрастием к алкоголю, оставленной здесь вино-, точнее алко-теки хватит еще очень и очень надолго. Даже если учесть, что хоть и с меньшим стрессом, но я захожу сюда еще в день нашего знакомства и на свой день рождения. Наливаю на самое донышко – попробовать. Медленно поднимаю бокал, цепляясь взглядом за трепещущие на легком ветерке шторы. Делаю глоток. Чем ты угостишь меня сегодня? Напиток обжигает горло, выбивает слезу, и я задыхаюсь, хватаясь за бутылку. 70-процентный ром?! Серьезно? Ну что ж… похоже сегодня я улечу быстро и качественно. На губах появляется легкая грустная усмешка, качаю головой. По крайней мере для слез нашлось оправдание. Доливаю бокал до краев, оставляю бутылку в зоне доступа. На автомате отодвигаю от кря столешницы телефон, и видимо, задеваю что-то ещё на не успевшем потухнуть экране. Помещение наполняют звуки клавиш, и я вздрагиваю всем телом. Резко оборачиваюсь, едва не расплескав содержимое бокала, как в стену упираясь взглядом в пустующее место за роялем. Пытаюсь выровнять перехватившее дыхание. А в воздухе звучит медленная мелодия, неожиданно взрывая плотину, вытаскивая даже давно забытое, бередя раны, срывая замки… Каждая строчка будто оживляет картинки, фразы, запахи, чувства. Эмоции пролетают со скоростью мысли, толкаясь в голове и застревая в горле, проливаясь слезами.

Мне казалось, всё в жизни так просто И ответы найти на вопросы Будет мне одной так легко.

Самостоятельная, самодостаточная, непреклонная, свободная. Я делала то, что считала правильным. Не смотря ни на чье мнение, игнорируя недовольных, не ища поддержки. Доказывая. Каждым шагом. Каждым новым раскрытым делом. Да, вокруг было много коллег. Но я оставалась детективом-одиночкой. Да, ради дочери с Дэном мы сохранили то, что можно назвать дружескими отношениями. Но я оставалась матерью-одиночкой. Я считала, что мне никто не нужен! Напарники, друзья, мужчины? Зачем? С младшими нужно возиться. К старшим нужно подстраиваться. Терпеть насмешки? Прогибаться под навязанное мнение? Даже если это было мнение большинства, я была права! Терпеть ложь и измены? Разведенка с ребенком – это печать? Лучше так, чем обман и предательство! А друзья как-то незаметно растворились. Если, конечно, они вообще были – в основном из коллег и товарищей по учебе, работавших в этой же сфере – разбежались, как только начались проблемы. Разве, это друзья? Я считала, что нашла свои ответы о цели и смысле жизни. Ловить преступников, восстанавливать справедливость, растить дочь. Мне никто не был нужен. И как же это замечательно!

Только что-то вокруг изменилось, Не сломалось, но вдруг растворилось И теперь уже далеко.

А потом появился ты. Богатей с причудами, эксцентричный мажор, экстравагантный мужчина… навязавшийся напарник… странный друг… мой партнер… любимый… Ты незаметно пробрался ко мне в душу, завладев ею без всяких сделок и контрактов. Поселился в сердце, перевернув все мировоззрение вверх ногами еще до того, как по-настоящему поверила. Ты спасал и тут же отталкивал. Помогал и нарушал все правила, какие можно было нарушить. Притягивал и бросал. Выручал и подводил. Привязывал и… привязывался. Приучал полагаться и не надеяться на тебя одновременно. Неосознанно заставлял прислушиваться к, казалось бы, несуразным мелочам и вопиющим выходкам с подтекстом. Обращать внимание на особые заинтересованности и разгадывать глубинную проблематику. Ты стал моей личной вечной загадкой. Постоянно меняющимся головоломкой, зацепившей и не отпускающей. Если бы мне до этого кто-то сказал, что полюблю самого сумасбродного владельца клуба Лос-Анжелеса, я бы рассмеялась в лицо! А сейчас лишь грустно бы усмехнулась. Куда делось свободное одиночество? Где сейчас эта самостоятельность? Без тебя я лишь обломок. Осколок чего-то, когда-то так недолго ставшего цельным. И уже не имеющий возможности стать чем-то самодостаточным. Я просто растворилась в нашей связи. Уходя, ты забрал не только себя у меня. Но и часть меня самой. Оставаясь внешне сильнойсильной, я прежней быть уже не могла.

Ты всё знал, но только не сумел понять Не прошел и двух шагов…

Как я, бывало, ненавидела твои метания! Когда сегодня мы вместе, а завтра тебя нет! Когда ты делал шаг вперед и тут же два назад! Ты разбирался в себе, а я пыталась понять, что ждать от тебя в следующий момент! Сколько времени ты метался, заставляя меня заниматься тем же!.. Наверно, я несправедлива к тебе. Я знаю, что я несправедлива к тебе. Я сама наступила на те же грабли. Не смогла принять. Я ведь знала тебя уже сколько? Достаточно, чтобы подсознательно доверять. Но стереотипы взяли верх, сдобренные чужими словами. Столько времени мы еще потеряли из-за моей… трусости и узкости мышления. Наверно, в этом мы виноваты оба. Потерянное время – наше вечное сожаление.

Ты поставил точку, не успев начать, Ты ушел и взамен мне не оставил ничего!

Ничего! Ничего личного! Ничего общего! Ничего материального! Ни вещи, ни «талисмана», ни хоть какого-то фотоальбома! Ничего не осталось!!!... Удушающая волна подкатывает к горлу, вырываясь задушенным стоном, переходящим в скулеж. Закрываю ладонью рот, сжимаясь, будто боясь, что кто-то может услышать. Но тут никого нет. Широко открытым ртом пытаюсь сделать вдох. Получается. Делаю глоток жидкости из зажатого в руке бокала, даже не вспомнив что в нем. И снова пытаюсь протолкнуть воздух в легкие, перекрытые алкоголем и новыми вспышками памяти… …Неправда!! Ты оставил столько воспоминаний! Ярких, смешных, трепетных, нежных… Этот лофт… твой дом стал моим личным убежищем. Норой, в которую я забивалась, когда становилось совсем невмоготу, особенно первые полгода. Каждую неделю, а то и чаще. Потом заставляла себя терпеть, и к рождению дочери свела визиты сюда до раза в месяц. Чего мне это стоило на тот момент без алкоголя и успокоительных! А сейчас я прихожу сюда три раза в год… и мучаю себя этой пыткой. Каждый метр, каждая вещь хранит память о Тебе! Даже запах… Какого дьявола твой запах не выветрился за столько лет!! Каждый раз выходя в открывшиеся двери лифта, он окутывает меня, бьет в легкие, срывая дыхание, не позволяя сделать новый вдох. Может, это уже мое больное воображение?.. Я выхожу из-за стойки и неспешно обвожу пустым взглядом пространство лофта. Я уже не здесь. Я уже тогда, когда мы были вместе. Осталось только выбрать моего палача. Моего демона-мучителя на сегодня. Может балкон напомнит все наши рассветы и закаты, что успели встретить вместе? Или диван подбросит иллюзию моего звонкого смеха и твоего довольного голоса? Может кровать истерзает душу ощущением твоих рук на моем теле в череде жарких ночей? Как мало их было!! Наших ночей. Наших закатов и рассветов. Наших дней. Наших прогулок, нашего смеха, наших семейных вечеров и совместных игр… Как мало!.. Сейчас же мой взгляд цепляется за рояль, и я опускаюсь на скамейку перед клавишами. Протягиваю руку… но так и не поднимаю крышку. Откуда-то накрывает страх, что звенящие ноты именно этого инструмента разобьют мой самообман, и я больше никогда не смогу ощутить даже иллюзию твоего присутствия. Да и музыка продолжает играть, и мои потуги никогда не сравнились бы с ней. С тобой же сравниться не сможет ни одно исполнение. Интересно, а тебе бы она понравилось? Делаю новый глоток, и даже почти могу дышать. Привычка страшная вещь. А человек такая тварь, что привыкает ко всему. Даже к тому, что его убивает. Я продолжаю смотреть в пустоту времени, а пальцы привычно-механически перебирают кулон на цепочке. Помнишь, как ты подарил мне его? Я помню. Наверное, эта пуля стала моим якорем. Точкой стабильности. Доказательством, что ты действительно существовал здесь и… существуешь сейчас где-то там. Она стала моим талисманом, моим артефактом, моей скрижалью. Не могу снять ее даже на минуту. Когда при прохождении медкомиссии мне пришлось снять все металлическое буквально на двадцать минут, мне казалось, я снимаю этот кулон прямо с кожей, вырываю сердце по живому. Чего мне стоило сдержаться и не поддаться панике и истерике – известно одному Б… мда… Я потом пришла в «Люкс» и пила целый вечер одна среди толпы. Конечно же. Еще ты оставил «Люкс». Он стал нашим общим детищем. Знаешь, совместными усилиями нам удается, как ни странно, не просто удерживать его на плаву, но и держать марку. Некоторые постоянные посетители даже не заметили разницы. С одной стороны, это все-таки наверно грустно, и может быть мне даже за тебя немного обидно. Но с другой – пожалуй, это лучший показатель того, что наши усилия не напрасны. В «Люксе» Трикси с классом отмечала выпускной. Думаю, им завидовал весь Лос-Анжелес. Облокотившись на перила второго яруса, я смотрела на них – молодых, веселых, беззаботных, а вспоминала тот «выпускной», что ты устроил специально для меня. Слезы сдержать не смогла. Пришлось соврать дочери, что это от радости за их праздник и постараться искренне улыбнуться. Я ведь действительно была за нее рада. Почему-то, когда выбирали платье, подумала – а какое бы выбрал ты для нее? Да, ты наверно посоветовал бы оторваться по полной в выпускной вечер и сразить все наповал! И, хоть и ориентируясь на тебя, я все-таки немного уступила своей материнской заботе о скромности. В итоге Трикси блистала! Я видела, что в тот вечер ей не хватало тебя. Она словно неосознанно искала тебя глазами, периодически одергивая себя. И до сих пор она скучает. Правда, задавать вопросы перестала очень давно, почти сразу после твоего ухода. Наверно, я слишком ярко на них реагировала… А вот маленькая как раз начинает вопросы задавать. И я в эти моменты боюсь, что не справлюсь. Она так же уперта в свих целях получить ответы, как и ты когда-то, когда в наших расследованиях искал решения личных вопросов. Она не верит в ту историю, что мы составили, основываясь на известных нам фактах. Ее не устраивают общие фразы. Она как чувствует, что я недоговариваю, изворачиваюсь, умалчиваю, перекладываю смыслы… лгу. Твоя дочь так похожа на тебя! Наша дочь… Как же много ты оставил мне!! Больше, чем было бы возможно пожелать

Но всё равно я буду, буду тебя любить!

Буду! Сколько бы времени ни прошло! Что бы ни случилось в этом мире! Я буду помнить и любить! Любить всем сердцем и всей душой! Беззаветно! Безмерно! Бесконечно! И я знаю, что и ты любишь меня! Там, где ты находишься сейчас. Твое сердце бьется для меня, как мое здесь для тебя. Помнишь, как в тот день я сказала тебе закрыть глаза и почувствовать… нас. Все прошедшие годы меня саму спасало только это. И вот снова закрываю глаза и чувствую твои руки на моей спине, что прижимают меня к тебе, ласково оглаживая и сминая ткань блузки. Твои крепкие объятия, что удерживают нежно и трепетно, но бескомпромиссно лишая пространства для маневра. Твои волосы под моими пальцами, густые, растрепанные. Твои нежные губы и твое срывающееся дыхание. Наше одно дыхание на двоих… Я выдыхаю и к горлу подкатывает ком приближающихся новых слез. В последнее время это уже не спасает...

Буду как прежде жить Только одним тобой.

У меня никогда не будет других напарников. Я бы просто не вынесла никого другого рядом с собой. Поэтому назначение лейтенантом для меня стало своеобразным спасением в этом смысле. Я контролирую все дела отдела, самозабвенно зарываясь в информацию, ища неточности и зацепки, помогаю в выездах и участвую в мозговых штурмах. По выходным встречаюсь с подругами. Смеюсь над парадоксами жизни. Воспитываю детей, отмечаю дни рождения и рождество. И все равно понимаю, что как раньше уже не будет никогда. Ни раньше до тебя. Ни раньше с тобой. Просто теперь всегда по-другому. Никогда и никого больше не будет в моей жизни. Это было понятно с самого начала. Но даже если бы вдруг в голову откуда-то влезла подобная дикая мысль, я никогда не позволила бы себе такого предательства. Но тут с удивлением обнаружила, что я просто не воспринимаю других мужчин как… мужчин. Коллеги, знакомые, потерпевшие, преступники, официанты, таксисты, прохожие… мужского пола. И все. Случайно сообразила, что перестала понимать намеки, поймав на себе разной степени заинтересованные взгляды Мэйзикин и Эллы. Интересуюсь в чем дело, и они пояснили, что уже недели две делают ставки, когда я пошлю лесом приставучего кавалера из нового набора, что упорно каждый день зовет меня выпить кофе. А я, не отрываясь от бумаг, все еще вежливо его отшиваю тем, что работаю. Даже моргнула от недоумения. Я просто не заметила этого. Ну зовет коллега выпить кофе. Какой кофе, я работаю. И завтра тоже. И послезавтра. Просто на поставленный вопрос дала соответствующий ответ и забыла. А оказывается, там ставки. Оглядываю участок через стеклянную перегородку. Какое собрание сильных, здоровых мужчин. Молодых и постарше. А у меня совсем ничего не ёкает. Даже эстетически. Как на манекены смотрю. Потому что в моей жизни, душе и сердце навсегда останется только один мужчина. Которого сейчсейчас нет рядом.

И вопреки всему я выдержу, я смогу, И в сердце я сберегу Эту любовь свою…

Меня считают сильной. Сильным руководителем, сильной женщиной, сильной мамой… Сильная Хлоя Деккер. Как же они все ошибаются! Как же я ошибалась! Как хочется иногда просто упасть на колени и разреветься от одиночества, от бессилия, от страха. Что все это зря, что я не справлюсь, что подведу нас всех. Моих девочек. Тебя. Себя. Будущее и прошлое! Но приходится держать голову поднятой, а спину прямой. Выбора нет, я обязана выдержать. Как бы ни было тяжело, моя любовь всегда со мной. Твоя любовь всегда со мной. Я знаю это. Только она и держит…

В этой жизни у всех свои роли И устав от ошибок и боли хочется забыть обо всём

Но я устала. Последний глоток уже не обжигает горло. Встаю, медленно перекочевываю к дивану, завернув за оставленной ранее бутылкой. Буквально рухнув на мягкие подушки, наливаю по новой. Бутылка с легким звоном опускается на столик. Скидываю обувь и забираюсь с ногами, одной рукой держу на весу бокал, второй пытаюсь завернуться в плед. Координация уже не та. Хорошо. Наверно. Откидываюсь на спинку, упираясь взглядом в потолок. Странное опустошение. До истерики не дошло, но... Вроде чуть легче, но еще не отпустило. Следующий глоток позволяет распробовать вкус и послевкусие. Начинаю понимать, почему этот напиток в твоей коллекции. Правда намного меня не хватит. В отличие от некоторых, на меня алкоголь прекрасно действует, что уже прилично заметно, так что к концу второго бокала я буду, скорее всего, храпеть без задних ног. Да, как албанская крестьянка. Я устала быть сильной. Устала быть доброй, терпеливой, знающей, понимающей. Особенно знающей. Как трудно каждый свой шаг, действие, слово оценивать с позиции правильности выбора относительно уже известного будущего. Особенно если учесть, как мало нам было известно про это самое будущее. Иногда так хочется забыть. И о долге, и о любви, и о боли. И тут же становится так страшно. Страшно никогда этого не знать. Тогда просто хочется остановиться и ни о чем не думать. А получается только здесь и только вот так. Если бы меня видела Трикси, она бы разочаровалась? Я так никогда не напивалась при ней. И, надеюсь никогда до этого не дойдет. Ни при ней, ни при Рори. Для моих девочек я буду самой лучшей мамой. Завтра. А сегодня я просто устала.

И в минуты, когда одиноко Кто-то рядом с тобою, но только Тот, кого ты ждёшь — далеко

Знаешь, а ведь именно благодаря тебе у меня появились друзья. Настоящие. Верные. Лучшие. Так как они мне помогают, наверно, не смог бы никто. Конечно, их осведомленность о сути происходящего тоже сыграла роль. Они могут меня понять как никто другой не смог бы никогда. Но дело даже не в профессии или ангельско-демоническом происхождении, а просто в том какие они есть сами по себе. Если бы я могла сказать спасибо, я бы непременно сказала. Судьбе? Богу? Тебе! И обязательно скажу. Несмотря на то, что сейчас мы так далеко, я верю, что мы когда-нибудь все-таки встретимся. Я знаю, что мы встретимся. Мы не можем не встретиться.

Я как будто между небом и землей… На перекрестке двух дорог…

Перевожу взгляд на ночное небо в обрамлении легких штор. Луна уже покачивается, и я как будто лечу. Помнишь, как ты меня брал в полет над ночным Лос-Анжелесом? Я помню. Это было незабываемо. Как и все, что связано с тобой. Я вцепилась в тебя и визжала не от страха, а от переполнявшего восторга. Сама же боялась привлечь внимание и старалась заглушить казавшийся слишком громким звук то вжимаясь лицом в твою рубашку, то целуя до потери дыхания. Один раз мы чуть не упали и два раза чуть не врезались в высотки. А сейчас я между нашим прошлым и нашим будущим. Словно опять зависла в воздухе. Только сейчас нет твоих рук и твоих крыльев. И назад нельзя, и вперед все более невозможно. Труднее с каждым годом, с каждым вздохом. Прошло десять лет. Слышишь? А сколько прошло у тебя? Лет? Десятилетий? Веков? Помнишь ли ты еще меня? Любишь ли ты еще меня? Конечно, помнишь. Конечно, любишь. Это просто глупая человеческая суть – все ставить под сомнение. Выбирать из двух вариантов худший. Только благодаря этой любви я еще сохраняю рассудок. Или наоборот, я уже совсем сошла с ума?... Как понять, где тот поворот не туда, когда уже все, край, клиника? Линда говорит, что я очень хорошо держусь и все очень даже неплохо. Но я даже сама себе не готова признаться, насколько я ей рассказываю не всё. Насколько это стало для меня необходимо как наркотик. Воспоминания о нас поддерживают меня, позволяют дышать, жить. Эти моменты позволяют выпустить свою истерзанную душу на волю, позволить ей сорваться. Они позволяют нащупать исчезающую опору… Твоя любовь лечит меня. И она же просто убивают меня. Каждый раз. Впрочем, я думаю она знает. Что свой поворот не туда нанашем перекрестке я прошла давно и окончательно. Теперь же я иду по выбранной дороге. К тебе. Когда бы это ни было.

Время нас меняет, стала я другой… И пора все понять, все по местам расставить вновь…

Все мы стали в какой-то степени другими. Годы никого не щадят. А потери тем более. Твое исчезновение повлияло на всех, кого ты зацепил, пребывая на земле. И ни для кого не прошло без последствий в той или иной степени. Мне всех даже не перечислить. Элла многое переосмыслила, став менее набожной, но более верующей. Как бы странно это не звучало. Зная правду, видимо перестаешь отвлекаться на условности. Она буквально погрузилась в твой последний подарок, едва не бросив нас без судмедэксперта. Но вовремя одумалась. Сейчас Фонд процветает параллельно ее основной деятельности. А еще она все-таки откровенно поговорила с твоей сестрой. И периодически вижу их общение. Хорошо хоть Азраэль послушала меня и теперь приходит в человеческом облике под видом знакомой. Линда с Аменадиилом воспитывают сына. Он смог совместить свои обязанности с жизнью на земле. Это прекрасно. Но иногда я им дико завидую. По-доброму. Но чувствую себя при этом все равно ужасно. Трикси тогда с трудом приняла твое исчезновение после потери отца. Стала тише, более замкнутой и закрытой для не близких людей. Я даже боялась, что это могло ее сломать. Правда, после того разговора о Чарли, начала потихоньку возвращаться в свое обычное состояние. Пусть и не до конца вернулся озорной характер, но Линда сказала, что это уже просто взросление. А сейчас она учится в профильном Высшей академии НАСА и шутит, что полетит в космос чтобы без крыльев найти к тебе дорогу, обнять и дать пинка. А я… И я тоже изменилась. И я очень боюсь, что намного сильнее, чем могу сама же представить. Разве можно остаться прежней, потеряв большую часть себя? Когда ты успел украсть у меня меня? Я сама этого не знаю. Но как-то пришлось адаптироваться. Привыкать. Приспосабливаться. Выживать. Не знаю, узнаешь ли ты меня, когда мы вновь увидимся. Могу лишь надеяться, что где-то в глубине души еще живет та твоя Детектив.

И никто не будет видеть моих слёз, Даже если будет слишком больно

Мысли уже начинают путаться… Если бы ты видел меня сейчас… Нет, не надо. Не хочу, чтобы кто-то меня сейчас видел. Даже ты. Тем более ты. В момент моей наибольшей слабости… по тебе. В момент, когда я готова признать свое поражение. Признать, что я проиграла, лишь бы увидеть тебя. Услышать. Почувствовать. Прикоснуться! Как же это больно и одиноко! Почему именно мы!? Почему так, а не иначе? Почему по-другому нельзя… Глупые вопросы. Как можно одновременно знать на них ответ, и знать, что ответа на них нет? Одна ночь слабости в одиноком пристанище, ждущем своего хозяина. И завтра можно снова быть сильной. Но это будет завтра. А сегодня я уже не могу остановить слезы. И не хочу.

Я сумею всё понять, простить сумею и принять В тебе всё то, что невозможно поменять…

А пока я вспоминаю, снова цепляет то, как ты менялся все это время. Под меня. Для меня. Ради меня. И все твои выходки, заскоки и выкрутасы, которые я давно простила и приняла. Иногда интересно, а как бы ты изменился еще, прожив не один десяток лет с нами на земле? С взрослением Трикси? С рождением дочери? Оставил бы яркий клубный образ жизни? Совсем не вижу тебя тихим семьянином. Если менять что-то еще, то это будешь уже не ты. Ты знаешь это. Ты ведь знаешь это, правда? И…самое глубоко запрятанное понимание, что я боюсь не то что высказать, а даже подумать, пряча на самом дне, в самой темной коробке мыслей – может… так все и должно было быть, как оно есть? Чтобы мои несколько десятков лет хоть на каплю приблизились к твоим… миллионам. Чтобы мои изменения были достойны пройденного тобой пути. Чтобы ты остался тем, кого я люблю. Кого готова прощать за все, что было. И даже за одиночество. Или это тоже мое воображение? Которое пытается дать хоть такое, болезненное, но все таки оправдание происходящего... Потому что, если это не так... То это ещё больнее, ведь... Мы оба страдаем тогда... зачем? Почему?.. Ведь ещё глубже - я все-таки знаю, что хотела бы увидеть тебя семьянином, если это наша семья. И остался бы взбалмошный характер, с которым не соскучишься. И были бы твои выкрутасы, только скорректированные для детей. И чрезмерная опека, я прямо это представляю. И поездки из школы с ветерком на кабриолете... И вот это действительно я прячу очень глубоко. Потому что от этого по-настоящему больно - понимать, что это могло бы быть, но не будет. А ты? Ты сможешь простить меня? За мое неверие? За зря потраченное время. За то, что его было так мало у нас. За то, что позволила дать обещание за нас двоих, и ты там страдаешь так же, как и я здесь. За то, что теперь боюсь не справиться… Песня закончилась уже давным-давно. А я все сижу на диване, прокручивая её раз за разом в голове и, вспоминая, даже не пытаюсь остановить слезы, что сами текут и текут, не переставая, из-под закрытых век. Но это все ром. Да, это все ром. А я сейчас засну и наконец-то увижу тебя. Уже сползая по спинке дивана, проваливаясь в темное забытье, на грани сознания слышу шелест крыльев. Похоже, Аменадиил снова решил проверить как я тут. Третий раз за последний год. Но я его не вижу. И можно… хоть на секунду… я представлю… что это ты. Пожалуйста…

И всё равно я буду, буду тебя любить…