Пробуждение

«Сегодня, на восьмидесятом году жизни нас покинул профессор Виллем Эйнтховен, лауреатет Нобелевской премии, чьи труды не только изменили подход к лечению ряда болезней сердца, но и в корне преобразовали наше общество». Из газетной статьи в Leidsch Dagblad, лето 1940   В случившемся, если подумать, Иоганн был склонен винить собственную беспечность, из-за которой он поддался на уговоры Шварцкопфа выйти в море при плохом прогнозе погоды и уже собирающихся облаках. С другой стороны, ездили они кататься на моторке почти каждые выходные и попадали раньше и на худшие условия. Тем не менее налетевший на Балтику шторм стал неприятной неожиданностью. Но даже тогда Иоганн не особо волновался. Шварцкопф водил катер так же, как ездил на мотоцикле и на машине. Дерзко, уверенно, немного опасно, но на самом деле очень умело. Вот и сейчас, только лишь пошел дождь и усилился порывистый ветер, Генрих повернул к берегу и направился к ближайшей небольшой бухте в надежду пересидеть бурю там. Бухта эта, прикинул Иоганн, была километрах в полутора от оставленного имя на пристани мотоцикла. До берега оставалось метров сто, когда вдруг катер будто провалился носом вниз, зачерпнул темной воды и резко потерял скорость. Генрих попробовал развернуться, но эта попытка лишь усугубила ситуацию. По субъективному времени очень медленно и печально, а по объективному за несколько секунд, моторный катер встал на бок и опрокинулся вниз. Все, что успел сделать Иоганн, это вцепиться левой рукой спасательный круг и сориентировался, как он будет выныривать. Он сумел всплыть рядом с катером и поднырнуть под следующую волну, задержав дыхание. Никогда еще Иоганну не приходилось в условиях, приближенных к боевым, проверять свои навыки выживания в шторм, когда стиль плавания определяется в первую очередь ритмом наступающих волн. Волны едва ли достигали метра, но этот метр, такой безопасный и приятный около берега, когда нужно просто подпрыгнуть, чтобы на миг ощутить невесомость, на открытой воде мог легко превратиться в приговор. На втором нырке Иоганн смог оглядеться и поискать взглядом Генриха. К счастью, несмотря на сгустившийся полумрак, белобрысая макушка Генриха виднелась отчетливо в метрах в шести от Иоганна. Проблема была в том, что Генрих явно не умел нырять так, как надо, а может, был контужен при опрокидывании катера. Но видно было, что он еле держался и вряд ли пребывает в полном сознании. Как любой тонущий, Генрих молчал и только дергался, пытаясь одновременно глотнуть воздуха и откашлять соленую воду. Иоганн чтo было сил рванул к нему поближе, подгребая и держась за спасательный круг, ныряя вниз, когда накрывала очередная волна. Никогда еще расстояние в нескольких метров он не плыл так долго. Вайс переживал, чтобы Генрих дождался его. Подплывать слишком близко, впрочем, тоже было опасно, потому что если оглушенный Генрих вцепится в Иоганна руками и ногами, то ко дну пойдут оба. Нужно было, чтобы Генрих поймал круг. Тонущий Генрих игнорировал ярко-оранжевый символ спасения, хотя тот был уже на расстоянии вытянутой руки. Иоганн пытался кричать, но Генрих его не слышал. Что-то подвинулось в Вайсе, изменилось. И следующую фразу он выкрикнул будто не только голосом, но и всем своим существом. – Руку, Генрих, руку, хватайся! И попытался подтолкнуть к нему круг еще раз. Генри будто очнулся, ухватился крепко. Глаза его на миг прояснились. Он посмотрел прямо на Иоганна. – Держись! — сказал Иоганн. И попытался осторожно поплыть в сторону берега. Он не знал, сколько это продолжалось. Но в очередной раз он понял, что к берегу они не приблизились ни на йоту. Отбойное течение, сообразил Иоганн. Вот почему катер пошел так необычно, вот почему набрал воды! Тогда Вайс изменил тактику и стал что было сил грести вдоль берега. Болтающийся сзади как на буксире Шварцкопф по крайней мере не мешал, уже пробовал подгребать ногами, что было куда лучше, чем то, на что Вайс мог рассчитывать. Проплыв так около сотни метров, Вайс попробовал еще раз повернуть к берегу, и на сей раз всё получилось. Спустя неопределенное время, показавшееся вечностью, они уже лежали на мокром песке и отплевывались. Взгляд Генриха был расфокусирован, он почти не реагировал на слова Вайса. Иоганн обнял Генриха за плечи и, помогая ему в каждом движении, они доковыляли до ближайших сосен. Они взобрались по короткому, но чертовски скользкому косогору, и почти рухнули в небольшой овраг, полный сосновых иголок. Там не было ветра, дождь смягчали сосновые ветки, и Иоганн решил, что можно попробовать развести костер. Зажигалка была у Иоганна во внутреннем кармане куртки. Он оставил Генриха, сгреб в костер наиболее сухие на вид ветки и попытался высечь искру. Генрих наблюдал и уже начал отчетливо постукивать зубами. – Огонь нам бы не помешал сейчас, да? – спросил Вайс, пытаясь звучать с оптимизмом, которого не испытывал. – Будет, – ответил Генрих и уставился на ветки. О чудо, на очередной попытке искра огнива зацепилась за сухую хвою, и уже через пару минут они грелись у вполне приличного огня. Состояние Генриха внушало беспокойство. Тот продолжал временами откашливаться, явно не очень соображал, где он и что происходит. И голова у него раскалывалась от боли. Иоганн сел ближе, стащил с Генриха мокрую куртку и отжал, насколько возможно. Потом развернул так, чтобы максимально обогреть костром с одной стороны и собственным телом с другой. Вайс положил руку на лоб Генриха и подумал о том, как было бы хорошо, чтобы у Генриха прошла голова, и не пришлось оставлять его одного промокшего в лесу, пока он ищет мотоцикл. Запоздалым эффектом от купания в Балтике самого Иоганна забила дрожь. Казалось, что единственной тёплой точкой окружающего пространства был даже не костёр, а точки, где он касался Генриха. Иоганн не знал, сколько так прошло времени, но потом Генрих открыл глаза, повернул голову, и в его взгляде снова светился ясный разум. Иоганн подумал, что теперь странно держать Генриха, как будто тот ребенок, и отдернул руки. – Спасибо, Иоганн, ты спас меня. – Не за что. Я уверен, что ты бы сделал то же самое. – Не уверен, – Генрих как-то странно посмотрел, чуть покачал головой и медленно встал. Шторм сгинул так же быстро и неожиданно, как и настиг, примерно через два часа от начала. К этому времени укрытые в овражке от ветра и обогреваемые костерком из прошлогодней хвои и веток, они, если не согрелись, то уж точно не замерзали. В общем-то, план был понятен обоим. Любыми силами нужно пройти вдоль косы до причала, сесть на мотоцикл и вернуться в город. По причине плохой погоды там, конечно, никого не было. Они отплыли единственные в этот день. Генрих решил взглянуть на море. И тут Иоганн услышал его удивленный возглас. Когда он подошел и встал рядом, то аж присвистнул. Их перевернувшаяся лодка прибилась к берегу. – Как думаешь, – спросил Иоганн, – если мы попробуем ее перевернуть и завести? Генрих сказал: – Я бы не был таким оптимистом. Вполне возможно, там пробито дно. И уж тем более я удивлюсь, если заработает мотор. Но попробовать точно стоит. Все-таки легкая деревянная скоростная моторка не подвела. Они совместными усилиями смогли перевернуть ее, вычерпать остатки воды и завести дизельный мерседесовский движок. Тот не подвел и радостно затарахтел. Удивительно и прекрасно, у них была возможность вернуться так же, как они и приехали: по воде.