ICON

Сон рассыпался на осколки от пронзительного, как пожарная сирена, звонка будильника. Тэхён протянул руку, нашаривая телефон на тумбочке, и нажал кнопку, не открывая глаз. В комнате было серо — тяжёлые шторы не пропускали солнечный свет, превращая день в вечные сумерки. Сколько он поспал? Часа три. Может, четыре. Тело чувствовало себя так, будто его пропустили через мясорубку и собрали обратно, забыв пару важных деталей. Поясница ныла тупой, ноющей болью, на шее — следы, которые придётся замазывать тональным кремом. Он машинально провёл пальцами по коже: тонкий шрам от ногтя, синяк — вчерашний подарок от господина Канга, который любил жёсткие игры. — Тэхён! Дверь распахнулась без стука, и в комнату влетела Нари. Собственно, она никогда не стучала. Это была её территория так же, как и его. — Ты проспишь свою психологию, Карнеги недоделанный! — звонко объявила она, плюхаясь на край кровати и дёргая одеяло. Тэхён застонал и попытался зарыться лицом в подушку, но Нари была сильнее. В свои пятнадцать она обладала хваткой бульдога и обаянием, которому невозможно было сопротивляться. Она стащила одеяло на пол и теперь сидела, скрестив руки, глядя на него с победной улыбкой. Нари была не просто красива — она была прекрасна той редкой, опасной красотой, которая ломает судьбы. Большие глаза в обрамлении пушистых ресниц, фарфоровая кожа, тёмные волосы волнами. Она напоминала эльфа из самых добрых мультиков, который случайно забрёл в жестокий мир людей. Но за этим ангельским личиком скрывался острый ум и язык, способный порезать до крови. — Доброе утро, — Тэхён приподнялся на локтях, щурясь. — Ты чего такая бодрая? Тебе сегодня к первому уроку? — Ага, — Нари уже рылась в его шкафу, в поисках более-менее приличной рубашки для него. — Но я решила, что мой любимый брат важнее. И потом, если ты опоздаешь, родители снова начнут... — Она осеклась, не договорив. Тэхён криво усмехнулся. Родители. Даже упоминание о них отдавало горечью. — Они вообще здесь? — спросил он, принимая рубашку. — Уехали в шесть утра в свою фабрику, — отмахнулась Нари. — Сказали, что вернутся через неделю. Может, через две. Как обычно. Это было их "как обычно". Огромный дом в престижном районе Сеула, который чаще всего пустовал. Отец и мать были заняты своим бизнесом — производством элитной мебели, которая продавалась по всему миру. Они строили империю, не замечая, что их собственные дети растут чужими людьми. Когда Тэхён объявил, что не пойдёт по их стопам и выбирает психологию, мать просто поставила крест на разговорах, а отец сказал: «Ну, смотри, это твой выбор. Только денег от нас больше не жди». Он и не ждал. Он вообще ничего от них не ждал, кроме одного — чтобы они оставили в покое их с Нари. — На вот, — Нари протянула ему кружку с дымящимся кофе. — Сварила. Ты же без этого нелюдь до обеда. — Ты моё спасение, — искренне выдохнул Тэхён, делая глоток. Нари села напротив на стул и внимательно посмотрела на него. Слишком внимательно. Взгляд скользнул по шее, по синякам на запястье, которые он забыл прикрыть. — Ты бы хоть замазывал, — тихо сказала она. — Маскировка у тебя хромает. Тэхён замер. — Нари... — Всё молчу, — она подняла руки в примирительном жесте. — Я ничего не видела и ничего не знаю. Просто... будь осторожен, ладно? Они смотрели друг на друга в тяжелой тишине. Она знала. Он знал, что она знает. И это знание висело между ними, как стеклянная стена — прозрачная, но неразбиваемая. Тэхён не хотел, чтобы сестра видела эту грязь, хотел защитить её от этого. А Нари не хотела давить на брата, понимая, что это его выбор. Или не выбор. — Я буду, — соврал он, улыбнувшись. — Обещаю.

***

Университет гудел как растревоженный улей. Национальный Институт Южной Кореи — гордость страны, кузница элиты. Тэхён лавировал между студентами, которые с умным видом обсуждали лекции и грызли гранит науки. Ему всегда было смешно: они так старались выглядеть взрослыми, но понятия не имели, каким бывает настоящий взрослый мир. С его изнанкой, кровью и ценниками на человеческое достоинство. Он заскочил в аудиторию за минуту до звонка, плюхнулся на заднюю парту и достал тетрадь. Профессор Ли уже стоял у кафедры — сухонький старичок с вечно недовольным лицом и репутацией самого въедливого преподавателя на факультете. — Итак, продолжим, — объявил Ли, поправляя очки. — Тема сегодняшней лекции: теория психосексуального развития Зигмунда Фрейда. По аудитории пронёсся смешок. Кто-то хихикнул, кто-то толкнул соседа локтем. Фрейд всегда вызывал эту реакцию у студентов-первокурсников. Слишком откровенно, слишком провокационно для их ещё неокрепших умов. Тэхён смотрел в окно. За стеклом шёл обычный университетский день: студенты спешили на пары, кто-то целовался у фонтана, продавщица в киоске с кофе лениво обмахивалась журналом. Нормальная жизнь. Чистая. Наивная. — Оральная стадия, — монотонно вещал профессор, — от рождения до полутора лет. Основной источник удовольствия — рот. Сосание, кусание, жевание. Если на этом этапе происходит фиксация, во взрослом возрасте мы можем наблюдать оральные привычки: курение, переедание, кусание ногтей... Или, — он сделал многозначительную паузу, — вербальная агрессия, сарказм как способ получения удовольствия. Тэхён усмехнулся про себя. Оральная фиксация. Интересно, что бы профессор Ли сказал, если бы узнал, чем некоторые студенты заполняют оральную потребность ночью? За деньги. С незнакомцами. В позах, о которых в этих стерильных аудиториях даже не говорят. — Ким Тэхён! Голос профессора вырвал его из размышлений. Вся аудитория обернулась. Тэхён моргнул, возвращаясь в реальность. — Вы с нами? — Ли смотрел поверх очков с выражением «я поймал тебя, голубчик». — Раз вы так увлечённо смотрите в окно, поделитесь с нами: что происходит с либидо ребёнка на фаллической стадии? Тэхён медленно поднялся. Ответ вертелся на языке, но это был не тот ответ, который ждал профессор. Не тот, что написан в учебниках. — Ребёнок открывает для себя разницу полов, — сказал он ровно. — Формируется Эдипов комплекс у мальчиков, комплекс Электры у девочек. Возникает влечение к родителю противоположного пола и враждебность к родителю своего пола. — Хорошо, — кивнул Ли, явно ожидая подвоха. — И к чему приводит неразрешённый Эдипов комплекс? Тэхён задумался на секунду. В голове всплыло лицо вчерашнего клиента. Господин Канг, успешный бизнесмен лет пятидесяти, который платил бешеные деньги, чтобы его называли «папочкой» во время секса. И в то же время ненавидел всех, кто младше и красивее. — К неврозам, — ответил Тэхён. — К поиску партнёров, замещающих родительские фигуры. К фиксации на власти и подчинении как способе прожить детские травмы. К тому, что человек во взрослом возрасте ищет в сексе не близость, а возможность переиграть сценарии детства. В аудитории стало тихо. Профессор Ли смотрел на него с непонятным выражением — смесью удивления и настороженности. — Это... довольно глубокий ответ для первокурсника, — медленно произнёс он. — Садитесь. И постарайтесь слушать, а не философствовать. Тэхён сел, чувствуя спиной чужие взгляды. Кто-то смотрел с уважением, кто-то с недоумением. Правда была в том, что он знал об этом не из книг. Он видел это каждую ночь в глазах людей, которые платили за то, чтобы их унижали или чтобы унижать. Вся теория Фрейда была не абстрактной наукой, а инструкцией по эксплуатации человеческой психики, которую Тэхён изучал на практике.

***

После лекции он пошёл в университетскую кофейню. Это была его дневная подработка — легальная, простая, без вопросов. Кофемашина шипела и фыркала, запах зёрен смешивался с ароматами ванили и корицы. Тэхён затянул фартук и начал принимать заказы, механически улыбаясь сонным студентам. — Айс американо и двойной убийственный взгляд, пожалуйста. Тэхён поднял глаза. Перед ним стоял Пак Чимин — белозубая улыбка, растрёпанные после танцев волосы, форма танцевального факультета, которая сидела на нём как вторая кожа. — Ты почему не на паре? — спросил Тэхён, принимаясь за заказ. — Отмазался, — Чимин облокотился на стойку. — Сказал, что мышцы тянет. Препод поверил. — Он понизил голос, наклоняясь ближе. — Слышал, у вас вчера весело было. Тэхён дёрнул плечом, делая вид, что сосредоточен на кофе. — Рабочие будни, сам понимаешь. — Я слышал про господина Канга, — голос Чимина стал тише, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Ты как вообще? — Живой, — Тэхён поставил перед ним чашку. — Юнги всё решил. Чимин присвистнул, обхватывая ладонями напиток. — Решил? Я слышал, он его просто... — Чимин, — оборвал его Тэхён. — Не здесь. Они помолчали. Воспоминание всплыло само собой, как мутная плёнка, прокручивающаяся в голове против воли. Тесная комната наверху. Красный свет. Господин Канг, тяжело дышащий, с перекошенным от возбуждения лицом. Руки на горле Тэхёна, сжимающиеся всё сильнее. Темнеет в глазах, лёгкие горят, он пытается вырваться, но клиент сильнее, намного сильнее. Паника. И последнее, что он видит перед тем, как провалиться в темноту — распахнувшаяся дверь. Очнулся Тэхён уже на полу, кашляя и хватая ртом воздух. Рядом стоял Юнги, равнодушно вытирающий руки влажной салфеткой. Господин Канг лежал на кровати с аккуратной дырочкой во лбу. Никто не кричал. Никто не вызывал полицию. Через десять минут пришли какие-то люди в чёрном и унесли тело. Намджун принёс Тэхёну воды и сказал: «Отдохни сегодня». А Хосок просто кивнул, проходя мимо, — так сказать, порядок. — Страшно было? — тихо спросил Чимин. Тэхён задумался. А было ли страшно? Наверное, да. Но страх давно стал фоновым шумом, частью рабочей обстановки. Как музыка в клубе — громко, но привыкаешь и перестаёшь замечать. — Зато теперь есть на что учиться, — усмехнулся он. — У Фрейда про такое не пишут. Чимин покачал головой, но улыбнулся. Он понимал. В ICON работали многие из их университета — танцоры, модели, просто красивые мальчики и девочки, которым нужны были деньги. Чимин танцевал в основном зале, его тело было товаром другого сорта, но суть оставалась той же. Они были частью одной системы. — Кстати, — Чимин достал телефон, — ты сообщение Хосока читал сегодня? — Нет. А что? — Он в общем чате писал, — Чимин протянул ему телефон. Тэхён прочитал сообщение, и внутри всё похолодело. «Тэхён, сегодня важные инвесторы. Нужен лучший. Заедешь пораньше, перед выходом в зал зайди ко мне в кабинет.» Он знал, что значит «зайди ко мне в кабинет». Это не обсуждалось. Не было варианта отказаться. Хосок не спрашивал — он приказывал. И Тэхён подчинялся, потому что правила семьи ICON были просты: ты получаешь защиту, деньги, место, где тебя не тронут, в обмен на то, что ты становишься вещью хозяина. — Опять? — Чимин смотрел с сочувствием. — Работа, — Тэхён пожал плечами, возвращая телефон. — Ладно, мне ещё смену достоять. Чимин хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул и ушёл, забрав свой кофе.

***

Вечер опустился на Сеул внезапно, как всегда бывает в конце осени. Тэхён ехал в такси через ночной город, глядя на проплывающие мимо огни. Каннам сиял тысячами вывесок, обещая рай за деньги. Стеклянные фасады, дорогие машины, люди в пальто за несколько тысяч долларов. В этом районе даже воздух пах деньгами. ICON встретил его знакомой тяжелой дверью чёрного входа. Охрана пропустила без вопросов. За кулисами уже кипела жизнь: стилисты, визажисты, костюмеры — целый конвейер по производству красивых тел. Тэхёна усадили в кресло, и началась магия превращения. Он смотрел в зеркало, как его лицо становится чужим. Тональный крем скрывает синяки на шее. Тени делают взгляд глубже и загадочнее. Губы блестят, обещая грех. Чёрная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, узкие брюки, дорогой парфюм. Перед ним сидел уже не Ким Тэхён, студент-психолог, брат Нари. Перед ним сидел продукт. Товар. Лучший хостес месяца, чёрт бы его драл. — Тэхён, — в гримёрку заглянул Намджун. — Хосок ждёт. Тэхён кивнул, поднялся и пошёл по длинному коридору. Кабинет Хосока был в конце — массивная дверь из чёрного дерева, за которой решались судьбы. Он постучал. — Войди. Голос Хосока всегда звучал ровно, без эмоций. Это пугало больше, чем крик. Тэхён открыл дверь и вошел. Кабинет был огромным, с панорамными окнами на ночной Сеул. Хосок сидел в кресле за столом, освещённый только настольной лампой. Чон Хосок, тридцать три года, владелец ICON. В его присутствии всегда становилось неуютно, даже когда он улыбался. Сейчас он даже не улыбался. — Закрой дверь, — сказал он. — И подойди. Тэхён подчинился. Сердце билось ровно — он научился отключать страх. Оставлять его где-то глубоко, под слоями профессионального спокойствия. — Хорошо выглядишь, куколка, — Хосок окинул его взглядом, собственническим, жадным. — Стилисты молодцы, сегодня особенно хорошо постарались. — Спасибо, — голос Тэхёна не дрогнул, он даже слегка улыбнулся. Хосок встал и обошёл стол, приближаясь вплотную. Его рука легла Тэхёну на затылок, пальцы сжались в волосах достаточно сильно, чтобы обозначить власть, но не настолько, чтобы сделать больно. Пока что. — Сегодня важный вечер, — сказал он, почти мурлыча и рассматривая лицо Тэхёна, словно картину. — Люди из Шанхая. Хотят вложиться в расширение. Им нужно показать товар лицом. И, возможно, не только лицом. Понимаешь? — Понимаю, — Тэхён смотрел прямо перед собой, в стену. Там висела фотография в рамке — Хосок с каким-то политиком, оба улыбаются. — Ты у меня лучший, ты же знаешь это? — Хосок приблизил лицо, коснулся губами уха, шепча. — Моя самая дорогая игрушка. Самая красивая. Самая послушная. — Его рука скользнула вниз, по спине, сжимая бедро. — Ты знаешь, что я люблю, когда ты послушный. Тэхён молчал. Возражать было бесполезно. Сопротивляться — смертельно опасно. Он просто стоял и позволял. Это было единственное, что он мог контролировать в такие моменты — своё молчание. — Встань на колени, — приказал Хосок, отступая на шаг. Тэхён опустился на колени. Пол был холодным, мраморным. Хосок сел обратно в кресло, расстегнул ремень, брюки. Его взгляд горел предвкушением. — Ты же знаешь, что ты моя вещь, — сказал он, положив руку Тэхёну на затылок. — Моя лучшая вещь. А что делают мои лучшие вещи, Тэхен-и? — Смотрят только на своего хозяина, — с игриво-дрожащим голосом ответил Тэхен. — Умница, — Хосок надавил чуть сильнее. — Открывай рот, куколка. Тэхён подчинился. Дальнейшее превратилось в липкий туман. Тэхён чувствовал грубые пальцы, впивающиеся в его челюсть, слышал прерывистое дыхание над собой. Хосок не искал нежности, он использовал его тело как инструмент для разрядки, как способ подтвердить свою доминантную сторону. Тэхён смотрел в одну точку на стене, на крохотную трещину в краске, напоминавшую карту далекой страны, в которую он мысленно улетал каждый раз, когда это происходило. Он чувствовал вкус соли и горечи, чувствовал, как Хосок толкается резче, не заботясь о том, хватает ли Тэхёну воздуха. Тихий стон, больше похожий на хрип, вырвался у него, когда пальцы Хосока сжались на его волосах до предела. Хозяин ICON всегда наслаждался этим подчинением, этой абсолютной властью над своим «лучшим хостесом». — Ты сегодня выглядишь слишком чистым, — прошептал Хосок, ведя большим пальцем по нижней губе Тэхёна, оттягивая её и пожирая взглядом. — Тебе это не идет. Ты ведь знаешь, где твоё место? Тэхён уже отстранился и хотел ответить, но Хосок не дал ему. Он резко поднял его, развернув спиной к себе и толкнул на массивный стол из черного мрамора. Холод камня прошил кожу даже через ткань одежды, заставляя Тэхёна вскрикнуть от неожиданности. — На стол. Живо, — скомандовал Хосок. Тэхён подчинился, его пальцы судорожно вцепились в края стола. Хосок не церемонился с одеждой. Он содрал с Тэхёна брюки вместе с бельем, оставляя его беззащитным и обнаженным перед своим взглядом. — Посмотри на меня, — Хосок схватил его за волосы, заставляя выгнуть спину и обернуться через плечо. В следующую секунду Хосок вошел в него — без подготовки, без тени нежности, резким и мощным толчком, который выбил воздух из легких Тэхёна. Крик застрял в горле, превратившись в надрывный хрип. Боль была острой, разрывающей, но вслед за ней пришло оглушающее чувство заполненности. Хосок начал двигаться — быстро, грубо, вбивая Тэхёна в холодный мрамор. Каждый толчок отдавался в ушах глухим ударом. Перстни на руках Хосока царапали нежную кожу бедер Тэхёна, оставляя красные следы, которые завтра станут темными синяками. — Чья ты шлюха, Тэхён-а? — Хосок наклонился к его уху, опаляя кожу горячим дыханием, пока его таз ритмично и тяжело впечатывался в ягодицы парня. — Скажи мне. — Твоя... — выдохнул Тэхён, зажмуриваясь до цветных пятен перед глазами. — Я твоя вещь, Хосок-и... Эти слова, казалось, еще больше завели Хосока. Он перехватил Тэхёна за горло, не давая вздохнуть, и темп стал неистовым. Тэхён чувствовал, как его тело предательски отзывается на эту грубость. Стон, который он пытался сдержать, сорвался с губ, становясь выше и жалобнее. Внутри всё горело. Тэхён расфокусированным взглядом смотрел на трещину в стене, ту самую «карту», пытаясь улететь в свои мысли, но Хосок возвращал его в реальность каждым движением, каждым хриплым ругательством. — Смотри на меня! — приказал Хосок, рывком разворачивая лицо Тэхёна к себе, пока сам продолжал брать его, глубоко и жестко. Тэхён видел его лицо: искаженное гримасой триумфа и животного удовольствия. В этот момент Хосок был похож на демона, пожирающего его душу. Внутри Тэхёна всё вибрировало от перенапряжения. Финал настиг его внезапно — ослепительная вспышка, заставившая тело содрогнуться в конвульсиях, в то время как Хосок с коротким, яростным рыком излился внутрь него, наваливаясь всем весом и прижимая к столу. Несколько минут они тяжело дышали в унисон. Затем Хосок отстранился. Звук застегиваемой молнии прозвучал как выстрел, знаменующий возвращение масок. — Можешь идти. И запомни: сегодня вечером ты работаешь на это заведение от и до. В зале ты — улыбка и обслуживание. Тэхён поднялся. Онемевшими пальцами поправил одежду, вытер губы тыльной стороной ладони. В зеркале на стене он увидел своё отражение — глаза пустые, но на губах всё ещё блеск, волосы растрёпаны сексуально, а не потому что их только что рвали. Продукт. Товар. Всё в порядке. — Спасибо, — сказал он ровно. Это было самое страшное слово. Он не знал, за что благодарит. За то, что жив? За то, что это закончилось? За то, что его вообще замечают? Но оно было частью ритуала. Хосок ждал благодарности. И Тэхён давал её, потому что так было легче. Он вышел из кабинета, закрыл за собой дверь и прислонился спиной к стене в коридоре. На секунду прикрыл глаза, позволяя себе одну минуту слабости. Во рту был привкус металла и чужой плоти. Внутри — пустота, звенящая и чистая, как стекло. — Тэхён? Голос Намджуна выдернул его из оцепенения. Он стоял в конце коридора, в его взгляде читалось понимание и сожаление, но он ничего об этом не сказал. Только кивнул в сторону зала. — Выход через пять минут. Инвесторы уже здесь. Тэхён выпрямился, провёл рукой по волосам, принимая нужный вид. Глаза больше не пустые — в них появилась та самая искорка, которую так любят клиенты. Улыбка тронула губы. — Иду, — ответил он ровно. И пошёл. В зал. На смену. К людям, которые будут смотреть на него как на вещь, трогать, предлагать деньги за ночь. И он будет улыбаться, пить с ними, шутить, нюхать кокаин в туалете и позволять себя лапать. Потому что это его работа. Потому что выхода нет. Потому что он справится. Он всегда справляется. Перед тем как войти в зал, где гремела музыка и сверкали огни, Тэхён достал из кармана полароид. Щелчок — и новая фотография упала ему в ладонь. На ней был коридор чёрного хода, дверь в кабинет Хосока и его собственная тень на стене.

***

Музыка била в грудную клетку так, будто сердце решило синхронизироваться с колонками. Тэхён стоял за кулисами всего секунду, прежде чем выйти в свет. Он провёл большим пальцем по краю свежего снимка — на нём его тень казалась выше, шире, почти чужой. — Пошёл, звезда, — негромко сказал Намджун, не глядя на него. И Тэхён пошёл. Зал встретил его привычным жаром: вспышки света, дорогие костюмы, смех, в котором слишком много алкоголя и слишком мало искренности. За центральным столом — трое мужчин из Шанхая. Аккуратные, ухоженные, с холодными оценивающими глазами. Не пьяные. Это хуже. Хосок уже был рядом с ними — идеальный хозяин, идеальный бизнесмен. Он улыбался так, будто несколько минут назад не оставил на теле Тэхёна следов своей власти. — А вот и наш лучший, — произнёс он, когда Тэхён приблизился. — Господа, знакомьтесь, это Тэхён. Взгляды скользнули по нему неторопливо. Как по товару на аукционе. Тэхён поклонился ровно настолько, чтобы выглядеть уважительно, но не униженно. — Рад знакомству. Надеюсь, вечер оправдает Ваши ожидания. Один из инвесторов — самый старший — прищурился. — Говорят, ты умеешь угадывать желания. Тэхён улыбнулся мягко, а Хосок лишь хищно улыбнулся. Через час Тэхён уже сидел между ними, легко поддерживая разговор, смеясь в нужные моменты, касаясь чужих запястий ровно настолько, чтобы создать ощущение интимности. Он пил медленно, контролируя дозу. Сегодня нельзя терять ясность. В какой-то момент старший из мужчин наклонился ближе. — Тебе нравится здесь работать? Вопрос прозвучал слишком спокойно. Тэхён не растерялся. — Мне нравится понимать людей, — ответил он. — А здесь их очень много. Инвестор усмехнулся. — И что ты понял обо мне? Тэхён сделал паузу. Взгляд в глаза. Чуть дольше, чем положено. — Вы не любите тратить деньги впустую. Тот рассмеялся громче остальных. Хосок наблюдал издалека. Его лицо было расслабленным, но пальцы, сжимающие бокал, побелели. Позже, когда один из инвесторов ушёл с танцором наверх, второй отправился курить, старший остался с Тэхёном наедине в полутёмной зоне VIP. — Ты умный мальчик, — сказал он тихо. — Слишком умный для этого места. Тэхён почувствовал, как внутри что-то болезненно дрогнуло. — Это комплимент? — Это диагноз. Мужчина наклонился ближе. — Если проект с расширением состоится, нам понадобятся люди в Шанхае. Не только для… развлечений, скажем так. Переводчики. Администраторы. Лица бренда. Сердце Тэхёна пропустило удар. Шанхай. Другая страна. Другой ICON. Или шанс? — Я польщён, — сказал он осторожно. — Подумай, — инвестор поднялся. — Ты не выглядишь как тот, кто хочет сгнить здесь. Эти слова остались в воздухе даже после того, как мужчина ушёл. — О чём вы говорили? Голос Хосока прозвучал за спиной слишком резко и слишком близко. Тэхён медленно повернулся к Хосоку с лицом, полным невинности. — О его бизнесе. — Не лги мне. Рука Хосока легла на поясницу Тэхёна — с нажимом. Хозяин приблизился к уху своей игрушки настолько близко, что кожу словно обжигало пламенем. — Он предлагал тебе что-то? Тэхён повернулся. Их лица оказались почти вплотную. — Ты же сам хотел показать товар лицом. В глазах Хосока вспыхнуло что-то опасное. — Куколка, не забывай, кому ты принадлежишь. Слова прозвучали тихо, но в них было больше угрозы, чем в крике. Тэхён улыбнулся — идеально, без трещин. Он посмотрел на губы Хосока, а после принялся медленно изучать его лицо. Он посмотрел в глаза своего хозяина со странной нежностью. — Конечно, Хосок. Я никогда этого не забываю. Но внутри впервые за долгое время появилось нечто новое. Не страх. Не покорность. Интерес.

***

Около трёх ночи Тэхён выскользнул в служебный коридор. Дыхание сбивалось сильнее обычного — не от усталости, а от мыслей. Шанхай. Расширение. Возможность выйти из-под прямого контроля Хосока. Он достал полароид. Щелчок. На снимке — его отражение в зеркале аварийного выхода. За спиной — красный неон ICON. На лице — улыбка. Но глаза уже другие. — Отсюда нет выхода. Он посмотрел на фото ещё раз. — Или всё-таки есть? В этот момент дверь в конце коридора открылась. Тэхён поднял голову. Перед ним стоял незнакомый мужчина в тёмном пальто. Высокий. Спокойный. Красивый. С лицом человека, который будто давно не спал по-настоящему. И он не выглядел как клиент. Он выглядел как человек, который пришёл сюда точно не за развлечением. — Простите, — Тэхён убрал фото в карман. — VIP-зона в другой стороне. Мужчина сделал шаг ближе, слегка ухмыльнувшись. — Я знаю, где находится VIP-зона. Я ищу своего брата. Сердце Тэхёна замерло. — Брата? Мужчина подошёл ближе и протянул руку. — Меня зовут Чон Чонгук. Я младший брат владельца этого… заведения, если его так можно назвать. Музыка за стеной вмиг стала греметь, как приближающаяся буря. И Тэхён впервые за долгое время почувствовал, что его ночь будто только начинается. — Очень приятно, Чонгук. Меня зовут Ким Тэхён, — он протянул руку в ответ и широко улыбнулся.