14 февраля – день произошедсвия етого момента...

На экране телефона высветилось короткое: «Пик...» Король замер, не выпуская гаечный ключ из рук. Эти три точки в конце имени ударили по нервам сильнее, чем любой вопль Вару. В их странном, изломанном мире троеточие значило капитуляцию. Это значило, что яд кончился, и осталась только голая, пульсирующая боль. Пик взлетел на второй этаж за секунды. Дверь комнаты Вару была приоткрыта. — Эй, зеленка, ты чего там... — Пик осекся. Вару сидел на полу, прижав колени к груди. Очки валялись рядом — целые, но брошенные, как ненужный щит. Он не ерничал. Он просто смотрел в одну точку, и в этом взгляде было столько того самого «плохо», которое он так тщательно прятал за спиралями линз. — Пик, я... — Вару запнулся, и тишина в комнате стала невыносимо густой. Пик подошел вплотную, чувствуя, как его собственная ярость испаряется, уступая место чему-то темному и жадному. Он схватил Вару за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Больше никаких точек, Вару, — выдохнул Пик, почти касаясь его губ. — Либо говори, либо я сам заставлю тебя кричать. Вару судорожно выдохнул, и этот звук стал последней каплей. Он не собирался сдаваться просто так. Резким движением он вцепился в воротник куртки Пика, дергая его на себя так сильно, что их зубы клацнули друг о друга в неумелом, яростном жесте. Это не было похоже на поцелуй из любовных романов Ромео — это было похоже на схватку. Пик зарычал, перехватывая инициативу. Он вжал Вару в стену так, что с полок посыпались какие-то баночки с краской, но ни один из них этого не заметил. Руки Короля, грубые и мозолистые, бесцеремонно забрались под футболку валета, сминая кожу. — Ты... чертов... агрессор... — прохрипел Вару в самые губы Пика, кусая его до крови, чувствуя её металлический привкус на языке. — А ты — невыносимая дрянь, — ответил Пик, и в его взгляде, затуманенном желанием, Вару увидел то, чего боялся и жаждал одновременно. — И ты мой. Весь. С этим идиотским характером и твоими тремя точками. Мир вокруг перестал существовать. Остался только жар чужого тела, сбитое дыхание и осознание того, что назад пути нет. Это был их первый раз — грубый, честный и отчаянный, как и они сами. Вару наконец-то перестал шутить. Потому что когда Пик касался его так, слова были больше не нужны. А Когда ладонь Пика, мозолистая и горячая, коснулась обнаженной кожи на пояснице, Вару вздрогнул. Это было похоже на удар током. Весь его напускной сарказм испарился, оставляя только дикое, первобытное желание быть ближе. Еще ближе.Пик не церемонился. Он вжимался в него всем телом, словно пытался вплавить Вару в себя, заставить его замолчать не только губами, но и самим своим присутствием. Его дыхание — тяжелое, сбитое — обжигало шею Вару, а пальцы, привыкшие к тяжелому металлу, теперь с удивительной жадностью сминали податливую кожу. Вару выгнулся навстречу, пальцы отчаянно запутались в спутанных фиолетовых волосах Короля, оттягивая их назад, заставляя Пика рычать от смеси боли и наслаждения. В голове у валета стоял гул, а перед глазами — не привычные зеленые спирали, а затуманенный, темный взгляд Пика, в котором сейчас тонуло всё его сопротивление. — Еще... — сорвалось с губ Вару едва слышным, надтреснутым шепотом. И Пик ответил. Грубо, собственнически, не оставляя пространства для вдоха. Это была не просто страсть — это была их общая агония, которую они наконец-то решились разделить на двоих, Вару вздрогнул. Это было похоже на удар током. Весь его напускной сарказм испарился, оставляя только дикое, первобытное желание быть ближе. Еще ближе. Пик не дал ему времени опомниться. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в волосы Вару, заставляя его запрокинуть голову, открывая беззащитную шею. Пик впился в неё зубами, оставляя метки — жадные, багровые, клеймя его как свою территорию. Вару всхлипнул, но тут же превратил этот звук в яростный стон, сильнее вжимаясь в грубую ткань куртки Короля. — Слишком много болтал, зеленка, — прорычал Пик прямо в пульсирующую жилку на шее. — Теперь будешь только слушаться. Он рывком развернул Вару спиной к себе, впечатывая его лицом в холодную стену. Контраст между ледяным бетоном и обжигающим жаром тела Пика за спиной заставил Вару едва не лишиться чувств. Руки Короля действовали быстро и бесцеремонно: он сорвал мешающую одежду, не заботясь о сохранности ткани. Слышно было только их тяжелое, рваное дыхание и звук ударов пульса в висках. Вару чувствовал каждое движение Пика — жесткое, властное. Когда тяжелая ладонь Пика с силой опустилась на его бедро, оставляя горящий след, Вару закричал, но Пик тут же накрыл его рот своей ладонью, заглушая крик. — Тише... — выдохнул Пик ему в самое ухо, и в этом голосе была такая концентрация первобытной страсти, что у Вару подкосились колени. — Ты хотел этого. Ты провоцировал меня каждый чертов день. Получай. Это было на грани боли и безумия. Пик вошел в него резко, без предупреждения, заполняя собой всё пространство, не оставляя места ни для мыслей, ни для сомнений. Вару до крови закусил собственную губу, его пальцы судорожно скребли по стене, оставляя белые полосы. Это не было любовью в привычном понимании — это была капитуляция, сокрушительная и долгожданная. Мир схлопнулся до точки соприкосновения их тел, до ритмичных, сокрушительных толчков, от которых по комнате разлетались остатки тишины. Вару наконец-то был по-настоящему искренним — в каждом своем судорожном вздохе, в каждом выгнутом позвонке под тяжелыми руками своего Короля, Вару чувствовал, как реальность крошится на мелкие осколки. Каждый толчок Пика отзывался в теле оглушительным эхом, вышибая из легких остатки кислорода. Вару больше не пытался вырваться — он сам тянулся назад, ища этой грубой, почти сокрушительной силы. Пик действовал на пределе. Его движения стали рваными, жадными, он вжимал Вару в стену так сильно, что казалось, их кости вот-вот станут единым целым. Пот заливал глаза, дыхание превратилось в сплошной хрип. Король перехватил запястья Вару за спиной, сжимая их одной рукой, лишая последней возможности сопротивляться. — Смотри на меня... — прорычал Пик, заставляя Вару повернуть голову. Вару обернулся, его взгляд — затуманенный, лишенный привычной едкости, встретился с горящими глазами Пика. В этом взгляде была истина, которую они оба скрывали за масками: они были созданы друг для друга именно в этой ярости. Ритм ускорился до безумия. Вару выгнулся, его спина напряглась как струна, а из горла вырвался хриплый, надломленный крик, который Пик тут же заглушил новым поцелуем, жадно впитывая звук его капитуляции. Вспышка наслаждения была подобна взрыву — ослепительная, болезненная и лишающая чувств. Пик со стоном уткнулся лбом в плечо Вару, содрогаясь всем телом, пока их общая агония наконец не начала стихать, оставляя после себя только звенящую пустоту. Пик не сразу отпустил его. Он стоял, тяжело дыша, всё еще прижимая ослабевшего Вару к стене, словно боялся, что если отпустит, тот просто исчезнет. Вару медленно сполз вниз, когда хватка на его руках ослабла. Он сидел на полу, тяжело дыша, смотря на свои дрожащие пальцы. Очки по-прежнему лежали в стороне. Тишина больше не была невыносимой — она была заполненной. — Три точки, значит... — хрипло произнес Пик, поправляя растерзанную одежду. Он протянул руку и коротким, почти нежным жестом взъерошил зеленые кудри валета. Вару поднял голову. На его губах заиграла слабая, но уже знакомая ухмылка, хотя глаза всё еще выдавали его с потрохами. — Иди к черту, Пик. Но... завтра повторим. Король лишь хмыкнул, подавая ему очки. В этом жесте было больше, чем в любом признании. Битва была окончена, но их личная война только начиналась.