Альтернативная история Ксандра и Райны

Несмотря на внутреннюю тревогу девушки, дорога до привала прошла относительно спокойно. Утром Зейн коротко озвучил задачу: в одном из старых исследовательских комплексов, заброшенных до Второго Пришествия, неожиданно сработал аварийный маяк. Сигнал был слабым и нестабильным, но достаточным, чтобы его засекли системы Ковчега. По предварительным данным, внутри могли сохраниться архивы, оборудование или образцы ранних исследований «Золотого Руна». Канцлер распорядился направить разведгруппу для оценки находки и возможной эвакуации всего ценного. Звучало достаточно правдоподобно. Настолько правдоподобно, что Райне это не нравилось. Слишком много совпадений за последние дни. Слишком вовремя появились странные воспоминания. Слишком внимательно смотрел на нее Канцлер во время рукопожатия. Она несколько раз ловила себя на мысли, что чувствует себя не участником миссии, а ее целью. Однако доказательств этому не было. Пока не было. Марш проходил через мертвые земли. Разрушенные города давно стали частью ландшафта. Остовы небоскребов торчали из земли, подобно гигантским надгробиям исчезнувшей цивилизации. Где-то среди бетонных руин прорастали деревья, природа уже отвоевала территории, которые человечество потеряло много поколений назад. Когда разведчики пересекали потенциально опасные районы, разговоры стихали сами собой. Любой шум мог привлечь внимание горгон или титанов. В такие моменты слышались лишь шаги людей, тяжелое жужжание приводов райдеров и ветер, гуляющий среди развалин. Лишь после полудня напряжение немного ослабло. Блитц поделился сплетней о новобранце, который емкость с водой перепутал с концентратом для очистки оружия и двое суток пытался убедить медиков, что у него развивается сверхспособность видеть будущее. — И что было дальше? — спросила Брайтнер. — Ничего. У него было тяжелое обезвоживание и, судя по всему, знатные приходы. Несколько человек рассмеялись, даже Райна улыбнулась. Макс шел рядом с ней последние несколько километров. Иногда помогал придерживать темп, иногда просто молчал. В последнее время он стал каким-то задумчивым. Смотрел на нее чаще обычного и каждый раз отворачивался, когда она замечала взгляд. — Ты выглядишь уставшей, — наконец сказал он. — Спасибо, очень воодушевляет. — Я серьезно. — Я тоже. Макс усмехнулся. Несколько секунд они шли молча. Потом он всё-таки решился: — Райна… можно вопрос? Она уже заранее знала, что ей не понравится этот разговор. — Зависит от вопроса. — Ты уверена насчет него? Девушка нахмурилась. — Насчет кого? Макс бросил короткий взгляд вперед, туда, где шагал Ксандр. Высокий, широкоплечий, с автоматом за спиной и привычным выражением человека, которому все вокруг надоело. — Самодовольный чурбан, — сказал он себе под нос, продолжая сверлить взглядом спину капитана. — Не притворяйся, — продолжил громче, обращаясь к девушке. Райна тяжело выдохнула. — Макс… — Нет, правда. Ты уверена? В его голосе не было ревности, скорее беспокойство. — Он изменился. — Люди не меняются настолько сильно, — выдал без сомнения и паузы, будто у него уже был готов для нее ответ. Она хотела возразить, сказать что-нибудь уверенное, что-нибудь убедительное, но слова почему-то не находились, потому что часть ее самой задавалась тем же вопросом. «Изменился ли Ксандр? Или она просто позволила себе увидеть его другим?» Вопрос повис в воздухе. Макс заметил ее молчание, отвел взгляд, пытаясь скрыть разочарование и те чувства, которые Райна не позволяла себе в нем заметить. Макс поправил рюкзак и слегка ускорил шаг. — Я не буду лезть в твою жизнь, Рейн. Просто… будь осторожна. Она посмотрела на него и впервые за долгое время почувствовала укол вины. Макс всегда был рядом. Добрый, надежный, понятный. Рядом с ним никогда не приходилось гадать, что он чувствует. Рядом с Ксандром она только этим и занималась.

***

К вечеру отряд добрался до разрушенной группы промышленных зданий. Здесь когда-то находился небольшой цех. Теперь от него остались лишь бетонные коробки и проржавевшие конструкции, некоторые из которых держались на честном слове. Капитан приказал остановиться на ночлег. Разведчики быстро организовали лагерь, кто-то готовил ужин, другие проверяли оборудование. Заходящее солнце окрашивало руины в темно-красный цвет. Длинные тени медленно расползались между разрушенных зданий. Ветер гулял в проломах стен, заставляя скрипеть перекошенные металлические балки. Где-то вдали раздался протяжный гул — то ли оседала старая конструкция, то ли перекликались титаны за горизонтом. Небо на западе еще горело багровым золотом, но восток уже тонул в холодной синеве приближающейся ночи. Природа затаила дыхание перед чем-то неизбежным. Райна поймала себя на странном ощущении, словно она уже видела этот пейзаж, хотя и не конкретно это место. Что-то похожее очень давно. Настолько давно, что воспоминание ускользало прежде, чем она успевала его поймать. Вечером Ксандр почти не разговаривал. Несколько раз она замечала, как он смотрит на карту, которую получил от Зейна, смотрит слишком долго и внимательно. Иногда хмурится, иногда обращает взор вверх, проводя рукой по волосам, пытаясь разглядеть в одной точке то, чего нет. А потом просто убирает карту обратно, почти сминая. Когда лагерь окончательно затих и большинство разведчиков уснули, Райна еще долго лежала с открытыми глазами. Сон пришел неожиданно. Тяжелый, липкий и такой знакомый.

***

Девушка почувствовала жжение в венах, горячая жидкость разливалась по рукам. Уходя по лестнице, беловолосый мужчина направился к приборной панели. Послышался голос, звук отразился ярким эхом о металлические поверхности: — Ты не создана для любви! Забудь эти глупости. Ты лишь продукт… Прототип. Я дал тебе вкусить свободу и собственное мышление. — Пошел ты! — Выплюнула она в него свою ярость, — кто Я есть — я знаю! — Твоя реакция — агрессия. Она заложена в тебе как механизм выживания. Агрессия — не разрушение. Это инструмент. Основа, на которой держится жизнь. Он делает паузу, наблюдая за ней. — Да, она может выйти из-под контроля, может уничтожить. Но именно она позволила органическому миру дойти до этого момента. Без нее не было бы ни эволюции… ни нас… Мы не создаем хаос… Мы его направляем. Мир уже меняется… И ты — его начало. Она тяжело дышала, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Металлический воздух лаборатории казался густым, каждое движение давалось с усилием. Его слова звенели в голове, но что-то внутри… сопротивлялось. — Тогда почему я чувствую? — тихо, почти шепотом, но в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике. Он замер у панели на мгновение. — Имитация, — отрезал он, не оборачиваясь. — Набор реакций — ответ звучал брезгливо, будто он разъяснял это уже много раз. — Нейронные паттерны, не более. Она усмехнулась неровно, жестко. Его пальцы замерли над сенсорной поверхностью. На экранах вспыхнули строки данных — пульс, гормональные скачки, нестабильность — красные маркеры. — Я вижу, что происходит внутри тебя, — холодно произнес он. — Ты выходишь за пределы протокола. — А может… — она сделала шаг вперед, — это ты не понимаешь, что создал?! Катетеры натянулись до предела. Вены под кожей вспыхнули золотистыми нитями. Жар расползался по телу, превращаясь в нечто большее, чем боль. Каждая мышца наливалась силой. Сердце билось так мощно, будто могло проломить грудную клетку… Мужчина впервые нахмурился — на мониторах замелькали новые показатели: красные предупреждения, критические значения. Девушка свела челюсти от напряжения, кулаки медленно сжались. Металл наручников жалобно заскрипел. Сначала тихо, потом громче. Гораздо громче. Грохот ударил по лаборатории, стальные браслеты лопнули, обрывки цепей со звоном ударились о пол. Катетеры вырвало из рук вместе с иглами, капли крови брызнули на белоснежный кафель. Она поднялась во весь рост, тяжело дыша. Зрачки расширились почти полностью, оставляя лишь тонкое сияющее кольцо радужки. Система надрывалась сигналами тревоги, на экранах одна за другой вспыхивали ошибки: «ВНИМАНИЕ!!! Пульс невозможно определить, невозможно определить уровень активности, невозможно определить состояние объекта» Мужчина отступил на шаг, и девушка это заметила, улыбнулась. Впервые за все время. Хищно, пугающе. Она шагнула вперед, под ногой с хрустом пошла трещина по плитке…

***

Райна резко открыла глаза. Сердце колотилось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. Несколько секунд она просто лежала, глотая воздух, будто пару минут назад тонула в водах глубокого озера. — Сон… Снова сон, — успокаивала она себя. Она провела ладонью по лицу и медленно выдохнула. Сон отпустил не сразу. Несколько секунд она смотрела в темноту, не понимая, где находится. Сердце бешено колотилось о ребра, горло пересохло. Потолок, потрескавшийся бетон, спальный мешок, лунный свет, проникающий сквозь проемы. Это привал. Экспедиция. Девушка еще несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь отделить сон от реальности. Жжение в венах не проходило. Оно уже не казалось обычным остатком кошмара. Она помнила ощущение иглы, голос беловолосого мужчины, холод лаборатории. Помнила настолько отчетливо, что ладони сами сжались в кулаки. Потолок разрушенного здания медленно возвращал ее в настоящее. Сквозь пролом в перекрытии виднелось ночное небо. Где-то наверху ветер перебирал остатки арматуры, заставляя металл тихо поскрипывать. В дальнем конце помещения потрескивал обогреватель. Кто-то из бойцов во сне негромко ругнулся и перевернулся на другой бок. Они остановились здесь не потому, что устали. Утром Зейн настоял на привале сам. До конечной точки маршрута оставалось меньше часа пути, но подходить к объекту ночью было запрещено инструкциями. Район считался относительно спокойным. Однако неподалеку фиксировали перемещения групп горгон. В темноте они превосходили человека во всем — в скорости, в реакции, в способности сливаться с местностью. Командование предпочло не рисковать. Входить на объект после рассвета, имея полный обзор местности и возможность быстро организовать оборону. Поэтому отряд занял на ночь полуразрушенный промышленный комплекс, чудом сохранившийся среди заросших руин. Райна медленно поднялась на локтях. Она машинально посмотрела в ту сторону, где должен был спать Ксандр. Пусто. Сначала это не вызвало тревоги. Кто угодно мог выйти покурить, проверить периметр или смениться на посту. Но взгляд зацепился за его спальник. Он был аккуратно отброшен в сторону. Не похоже, что человек просто вышел на пару минут. Райна села. Странное беспокойство кольнуло где-то под ребрами. Она попыталась отмахнуться от него, но безуспешно. После всего, что произошло между ними за последние дни, отсутствие Ксандра ощущалось слишком остро. Девушка осторожно выбралась из спального мешка, набросив куртку поверх формы, направилась к выходу. На выходе дежурили двое разведчиков. Один сидел на ящике с автоматом на коленях, второй, облакатившись на стену, наблюдал за окружающими руинами. — Не спится? — тихо спросил у Райны один из них. — Да. Голова раскалывается после сна. — Понимаю. Она уже собиралась пройти мимо, когда как бы невзначай добавила: — Капитана не видели? Разведчик усмехнулся. — Видели. Райна остановилась. — Где? — На крыше. — На крыше? — Ага. Уже часа полтора там торчит. Второй солдат хмыкнул: — Похоже, настроение у него сегодня поганое. Райна поблагодарила их коротким кивком и направилась к наружной пожарной лестнице. Подниматься пришлось осторожно. Часть ступеней давно проржавела, кое-где приходилось перепрыгивать прорванные отверстия в конструкции. Чем выше она была, тем сильнее становился ветер. Наконец лестница закончилась, Райна выбралась на крышу. Ночной воздух сразу ударил в лицо прохладой. Отсюда открывался вид на руины старого мира, которые тянулись до самого горизонта. Остовы небоскребов напоминали скелеты гигантов, застывших посреди вечности. Где-то между ними двигались редкие огни — вероятно, патрули автоматических дронов. Она остановилась в нескольких шагах от него и не сразу поняла, что именно заставило ее замереть. Сначала взгляд просто скользнул по знакомому силуэту — широкие плечи, темная куртка, руки, упертые в бетонный парапет, слегка растрепанные волосы от ветра. Девушка проследила направление его взгляда. Самолет. Даже спустя пять лет его невозможно было спутать ни с чем другим. Он лежал внизу на небольшой поляне, наполовину погребенный под землей и зарослями сухой травы. Лунный свет отражался на искореженном металле, выхватывал из темноты обломок крыла, разорванный фюзеляж, почерневшие следы старого пожара. Издали он казался мертвым животным — огромным и давно забытым. Райна почувствовала, как по спине прошел холодок. Теперь она понимала, почему весь день Ксандр был непривычно молчалив. Почему почти не отпускал своих обычных шуток, почему она несколько раз ловила на себе его странный взгляд, словно он хотел что-то сказать, но каждый раз передумывал. Он знал. Знал с самого начала. — Ты видел маршрут заранее, — тихо произнесла она. Ксандр не торопился отвечать. Его пальцы сильнее сжались на кромке бетона. Настолько сильно, что побелели костяшки. — Да. Всего одно слово. Она подошла ближе и остановилась рядом. Теперь самолет был виден особенно хорошо. Тот самый самолет, который должен был стать его могилой. Тот самый самолет, после которого его жизнь раскололась надвое. На до и после. Странно. За все время их знакомства она ни разу по-настоящему не задумывалась, что чувствовал он тогда. В ее воспоминаниях всегда существовал бункер. Она и раненый разведчик, которого нужно было спасать. Но сейчас, глядя на него в лунном свете, Райна впервые попыталась представить все его глазами. Небо, разорванное сиренами. Отказ техники. Зевса, раскинувшего пасть, извергающий страшный утробный стон. Приказ, который никто не отдавал, но который пришлось принять самому. Осознание того, что назад дороги уже нет. Она вдруг отчетливо поняла: в тот день Ксандр не просто разбил самолет. Он согласился умереть… Добровольно. А после каким-то чудом выжил и, возможно, именно это было самым страшным, потому что смерть обычно ставит точку, а выжившие вынуждены жить дальше. Ксандр усмехнулся, не отрывая взгляда от самолета. Будто боялся, что если повернет голову, то увидит не ее, а самого себя пятилетней давности. Разбитого, истекающего кровью, умирающего. Ветер трепал его волосы, он стоял неподвижно. Райна смотрела на его профиль, на напряженную линию челюсти, на пальцы, вцепившиеся в бетон парапета, на побелевшие костяшки. Он никогда не рассказывал ей о том дне, никогда по-настоящему. Отшучивался, переводил разговор. Флиртовал, дразнил. Но сейчас она вдруг поняла почему, потому что некоторые воспоминания нельзя рассказывать вслух, иначе придется пережить их заново. — Мне нужно было увидеть это место первым, — наконец произнес он. Голос прозвучал глухо через силу. — Почему? Ксандр усмехнулся без тени веселья. — Чтобы убедиться, что оно существует. Она нахмурилась. — Иногда мне кажется, что все это было не со мной. Что я придумал тот бункер. Тебя. Весь тот месяц, что это просто сон человека, который умер там. Райна почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, потому что она знала, сейчас он говорит правду. Ксандр никогда не говорил о своих страхах. Вообще. Он скорее полезет один на Горгону голыми руками, чем признается, что ему больно, но сейчас она слышала это между строк. Он боялся не самолета, не воспоминаний. Он боялся увидеть, что ничего не прошло, что все эти годы были бесполезны, что он до сих пор тот парень, который лежал на полу бункера и ждал смерти. Ее взгляд опустился на его спину, под формой скрывались шрамы. Она помнила местоположение каждого. Помнила, как зашивала их, как меняла повязки. Как ночами проверяла, дышит ли он. Внезапно ей стало ясно еще кое-что. Он цеплялся за нее с самого начала. С того самого дня, она была единственным человеком, который видел его тогда. Не капитаном, не героем и не комендантом, а беспомощным, сломанным — настоящим. Райна почувствовала, как к горлу подступает ком. Впервые за долгое время ей не хотелось спорить, доказывать. Хотелось просто быть рядом — и чтобы он позволил. Ксандр смотрел на корпус самолета, не отрываясь. Ни шутки, ни привычной усмешки. Только напряженная линия скул и ледяные пальцы, вцепившиеся в бетон. Это молчание пугало ее сильнее всего. Она осторожно накрыла его ладонь своей. Он вздрогнул — едва заметно, но она почувствовала. Тишина между ними была живой, в ней больше не осталось места для масок. — Ты думал, что умрешь тогда? — тихо спросила она. Ксандр долго молчал, прежде чем ответить. — Я был в этом уверен, — наконец выдохнул он. Голос звучал хрипло. — Когда понял, что Зевс сейчас накроет отряд… вариантов не осталось. Либо я, либо они. Он сглотнул. Райна сильнее сжала его пальцы. Они были такими холодными, что ей казалось — она греет кусок льда. — А потом… — он провел свободной рукой по лицу, будто пытался стереть воспоминания. — Огонь. Запах топлива. И понимание, что это все. Конец. Он коротко, безрадостно усмехнулся. — И… я увидел тебя. Растрепанную, перепуганную девчонку, которая смотрела на меня так, будто я уже был привидением. Райна слабо улыбнулась, хотя глаза защипало. — Я думала, ты умираешь у меня на руках. — Можно сказать так и было, — тихо ответил он. — Просто ты не дала мне этого сделать. Ксандр повернулся к ней. Впервые за весь вечер их взгляды встретились по-настоящему. В его глазах было столько всего — усталость, благодарность, страх, который он так долго прятал. — Иногда… — он запнулся, голос дрогнул. — Иногда мне казалось, что проще было бы умереть там. Чисто. Без всего этого дерьма, которое пошло потом. Райна затаила дыхание. — Головные боли. Кошмары. Злость, которая душила каждую ночь. На Зейна. На этих отродий, которые сидят не за стеной, а у себя в теплых кабинетах с витражными окнами! Ксандр тяжело выдохнул, продолжая: И конечно… на себя больше всего. Его пальцы переплелись с ее так крепко, что стало почти больно. — Я ведь обещал себе, что если выживу, то не буду тратить жизнь на ерунду. А вернулся… и стал еще большим идиотом, чем был. — Ты не идиот, — мягко возразила она. — Ты просто… очень долго пытался жить один с этим грузом. Ксандр смотрел на нее так, будто видел впервые. Большой палец медленно провел по ее скуле, стирая слезу, которую она даже не заметила. — Я никогда по-настоящему тебя не благодарил, — прошептал он. — Не так, как следовало. — Ты спас мне жизнь, Ксандр. — А ты — мою. И каждый день после того бункера. Он притянул ее ближе. Не резко, не страстно — а так, словно боялся, что она растворится. Райна уткнулась лицом ему в грудь и услышала, как сильно, неровно бьется его сердце. Живое. Здесь и сейчас. — Мы оба выжили, — прошептала она в его куртку. — Значит, хватит жить так, будто мы все еще там… в том огне. Ксандр вздрогнул, будто эти слова попали точно в цель. Он крепче обнял ее, зарываясь лицом в ее волосы. — Я думал, что уже не смогу… так, — хрипло признался он. — Чувствовать. — А я думала, что ты мне никогда этого не позволишь. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде не осталось ни тени привычной насмешки — только тепло, усталость и что-то очень глубокое, почти благоговейное. Медленно, словно боясь спугнуть этот миг, Ксандр наклонился и коснулся ее губ своими. Поцелуй получился мягким, осторожным. Таким, будто он впервые в жизни позволил себе быть нежным. Его губы едва касались — теплые, чуть шершавые, но бесконечно ласковые. Он целовал медленно, смакуя каждую секунду, вдыхая ее дыхание. Его ладонь нежно обхватила ее затылок, пальцы зарылись в волосы, а вторая рука скользнула по спине, прижимая ближе, но без нажима — просто чтобы чувствовать всем телом. В этом поцелуе не было огня и голода. Только тихая, выстраданная любовь, глубокое принятие. Прощение за все годы, проведенные порознь и безмолвное обещание: отныне они — не двое выживших, а одно целое. Райна почувствовала, как по щеке скатилась горячая слеза — не от грусти, а от переполнявшей нежности. Она ответила ему так же бережно, вложив в этот поцелуй всю свою благодарность и страх, что когда-нибудь снова может его потерять. Ксандр прижался лбом к ее лбу. Райна чувствовала — момент хрупкий, но если она сейчас промолчит, потом уже не хватит смелости. Она слегка отстранилась, все еще держа его за куртку. Голос прозвучал тихо, почти шепотом: — Ксандр… мне нужно тебе кое-что рассказать. И ты, скорее всего, подумаешь, что у меня окончательно поехала крыша. Он посмотрел на нее внимательно. В его глазах теплилась новая, непривычная мягкость, но уже появилось напряжение. Шутка, которая явно вертелась на языке, так и не сорвалась. — Говори, — просто сказал он. Райна глубоко вдохнула. Пальцы на его куртке сжались сильнее. Она начала рассказывать про сны, про Канцлера, про разговор, который подслушала. — Я… чувствую, что это больше, чем просто сны. Она подняла на него глаза — в них была смесь страха и отчаянной надежды. — Я не хочу идти туда вслепую. Не хочу, чтобы мы снова оказались пешками в чьей-то игре. Но одна я это не потяну. Если ты скажешь, что я сошла с ума — я пойму. Просто… скажи это сейчас. Ксандр долго смотрел на нее. Потом медленно поднял руку и убрал прядь волос с ее лица — жест получился нежным. — Я видел достаточно дерьма в этой жизни, чтобы знать: иногда самое безумное — и есть правда, — тихо проговорил он. — Ты не сумасшедшая, Райна. По крайней мере, не больше меня. Уголок его губ едва заметно дрогнул — не в усмешке, а в попытке улыбнуться ей. — Если эти сны говорят тебе что-то важное… значит, будем слушать. Вместе. Я больше не собираюсь отмахиваться от того, что ты чувствуешь. Ни от снов, ни от страха, ни от всего остального. Он взял ее лицо в ладони, большие и все еще холодные. Посмотрел так, будто обещал самому себе. — Мы найдем истину, чем бы она ни оказалась. И на этот раз мы будем рядом — по-настоящему. Как те, кто прошел через ад и все равно выбрал друг друга. В ее взгляде, сквозь пелену слез, которые она пыталась сдержать, вспыхнула настоящая надежда. Не та хрупкая, одинокая, а теплая, разделенная. — Вместе? — тихо спросила она. — Вместе, — твердо ответил он и притянул ее к себе, обнимая так крепко, словно хотел защитить от всего, что ждало их завтра.

***

Утро встретило экспедицию тяжелым небом. Низкие облака нависли над руинами сплошным серым полотном, скрывая солнце и лишая мир красок. Воздух был влажным и холодным, пропитанным запахом мокрого бетона, ржавчины и старой пыли. Где-то далеко перекатывался глухой раскат грома, хотя грозы не предвиделось. Солдаты собирали лагерь молча. Даже обычно разговорчивый Блитц сегодня ограничивался короткими фразами. Отряд двигался привычно и слаженно: проверяли оружие, подтягивая ремни рюкзаков и готовя райдеров к переходу. За внешним спокойствием чувствовалось напряжение. До цели оставалось около часа пути. Все это знали. Капрал Уотерс стоял возле развернутой карты, когда весь отряд собрался, он поднял взгляд. — До объекта меньше пяти километров. Он провел пальцем по схеме местности. — Наша задача остается прежней. Добраться до комплекса. Проверить состояние архивов. Изъять все сохранившиеся данные. Любые носители информации. Любые образцы. Райна почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Она украдкой посмотрела на Ксандра, тот тоже едва нахмурился, но она успела заметить. Рекс продолжил: — По нашим данным, активность титанов в секторе низкая. Но рядом фиксировались горгоны. Работаем быстро. Без геройства. — Жаль, — лениво потянул Блитц. — А я только настроился героически погибнуть. — Разрешаю прямо сейчас, — сухо ответила Брайтнер. Несколько человек усмехнулись, напряжение немного спало, но ненадолго. Вскоре показались знакомые здания. Райна вдруг остановилась, невольно, неосознанно, потому что узнала место раньше, чем успела это понять. Тело помнило маршрут лучше разума. Она увидела обломки деревьев, куски старого металла среди травы и поняла — они почти пришли. К тому месту, где пять лет назад с неба упал самолет. Туда, где началась ее жизнь. Впереди уже виднелась темная металлическая дверь входа в бункер, но до него отряду еще предстояло дойти. Чем ближе отряд подходил к комплексу, тем сильнее Райне казалось, что она движется не вперед, а назад. Каждый новый шаг отнимал несколько лет жизни и возвращал ее туда, где все началось. Сердце неприятно сжалось, она помнила это место. Кожа покрывалась мурашками раньше, чем взгляд узнавал детали. — Прибываем через пять минут, — донесся голос капрала. Ван Хейс шел впереди колонны и выглядел напряженным. Он шел рядом с райдером, придерживая автомат на плече, смотрел вперед. Туда, где за поросшей зеленью уже виднелся вход в бункер. Именно там пять лет назад он едва не умер. Именно там Райна впервые открыла глаза. Вход в комплекс встретил их тишиной. Огромные гермоворота давно были раскрыты настежь. Металл проржавел настолько, что местами рассыпался в хлопья. Внутри темнел широкий тоннель. Отряд остановился. Ван Хейс осмотрелся. — Проверить периметр. Несколько разведчиков отделились от группы. Брайтнер недовольно сплюнула под ноги. — Не нравится мне это место. — Ты сейчас про любой бункер сказала бы то же самое, — буркнул Макс. — Нет. Этот особенный. На удивление, Райна впервые была в чем-то с ней согласна. Через несколько минут поступил доклад. — Чисто. Ксандр коротко кивнул. — Заходим. Тоннель поглотил их. Лучи фонарей выхватывали из темноты старые указатели, аварийные схемы, металлические двери. Толстый слой пыли покрывал все вокруг. Райна шла рядом с Ксандром. Иногда их плечи случайно касались друг друга, иногда пальцы едва задевали ладонь. Никто из них не отстранялся, слишком много всего произошло за последние дни. Спустя некоторое время тоннель вывел их в центральный сектор. Капрал остановился. Перед ними открывался настоящий подземный комплекс. Несколько уровней, грузовые платформы, лифтовые шахты, лабораторные корпуса. Целый исследовательский город под землей. — Вот это масштабы… — присвистнул Макс. Капрал достал планшет и сверился с картой. — Архивный сектор находится ниже. Разделяемся на две группы. Отряд быстро распределился по помещениям. Поиски продолжались почти час. Открывались серверные, осматривались лаборатории, проверялись склады данных, но результат был один и тот же. Пусто. Стерто. Уничтожено. Кто-то побывал здесь раньше и очень тщательно заметал следы. Это раздражало Ксандра все сильнее, к концу второго часа он уже откровенно злился. — Не может быть, чтобы не осталось ничего. — Возможно, архивы вывезли еще до эвакуации, — предположил Макс. — Или уничтожили намеренно, — добавила Брайтнер. Райна почти не слушала разговор, что-то не давало ей покоя. Какое-то ощущение неправильности, словно она идет не туда, словно комплекс сам пытается ей что-то показать. Она остановилась возле старого технического коридора, пыль здесь лежала нетронутой. На стене сохранилась выцветшая маркировка. ТЕХНИЧЕСКИЙ ОТСЕК С-17 Сама не понимая почему, она свернула туда. — Райна? — окликнул ее Ксандр. — Сейчас. Коридор оказался узким. Захламленным. Лампы аварийного освещения давно умерли. В конце стоял старый громоздкий аварийный генератор. Именно возле него она остановилась, что-то притягивало взгляд, что-то скрывалось за ощущением, что она пришла туда, куда нужно. Райна обошла генератор и застыла. За ним находилась дверь. Странная дверь. Без номеров, без маркировки, без каких-либо обозначений. Как будто ее специально пытались спрятать. Ксандр подошел следом. — Нашла что-то? — Не знаю… Она шагнула ближе. Сердце вдруг начало биться быстрее. Неприятно. Тревожно. Тело уже узнало эту дверь раньше сознания, на стене рядом располагалась небольшая сенсорная панель. Мертвая, покрытая пылью. Райна машинально коснулась поверхности рукой. В следующий миг произошло невозможное. Под ее пальцами вспыхнул тусклый синий свет. По панели пробежали полосы сканирования. Датчики словно проснулся после двух столетий сна. Где-то глубоко внутри конструкции загудели механизмы. По коридору прокатилось низкое вибрирующее эхо. Ксандр резко выпрямился. — Райна… На экране начали появляться строки. Буквы появлялись одна за одной, многоточия бегали по экрану, совершая вычисления. Одно за другим. ИДЕНТИФИКАЦИЯ… ЗАГРУЗКА… БИОМЕТРИЯ… ПОДТВЕРЖДЕНА… СТАТУС ПРОВЕРЕН… ДОСТУП РАЗРЕШЕН… Последняя строка заставила ее кровь похолодеть. ОБЪЕКТ 000 ПОДТВЕРЖДЕН… ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ. В наступившей тишине было слышно только дыхание. Ее собственное и Ксандра рядом. Где-то внутри стены с тяжелым металлическим скрежетом привели в движение старый механизм. Дверь начала открываться, выпуская холодный воздух изнутри. Они переглянулись. В глазах обоих стояла тревога — острая, осязаемая. Ксандр крепко сжал ее руку, переплетая пальцы. — Вместе, — тихо, но твердо сказал он. Райна кивнула. Страх был, но теперь рядом с ней жила надежда. Они шагнули вперед — в темноту, полную ответов и новых тайн. Дверь за спиной закрылась с глухим гулом…