Часть 1
18 февраля 2026 г., 13:11
Больница святой Магдалины — клиника для душевно больных людей, находящая в отдаление от города. Старое здание из красного кирпича, с остановившимися часами в башне над центральным корпусе. Это место считалось весьма хорошим — врачи знали свое дело, прибегая к передовым средствам лечениям: лоботомия, гидротерапия, инсулинокоматозная терапия. Попасть туда на службу считалось статусно — туда переманивались лучшие, редко кому удавалось после учебы вытащить счастливый билет.
Именно благодаря статусу этого места Лили поспешила согласиться получить туда назначение и уехать как можно быстрее, пока никто не занял ее место. Девушка, что совсем недавно закончила курсы медсестер, едва перешагнувшая совершенолетие и сохранившая наивные черты во внешности. Милая девушка невысокого роста с золотом волос. Такой стоило пойти в искусство, найти богатого мужа, что оденет ее в бархат и жемчуг, но Лили выбрала медицину. И вот она стоит перед больницей. Старое здание нависает над ней, отбрасывая тень на подъездную дорожку.
Лечебница встречает Лили приятной тишиной. Такую легко можно было описать теплой. Далекий шум, тихие шаги и запах лекарств. Короткая экскурсия по отделению в компании весьма добродушного медбрата. Процедурные комнаты, врачебные кабинеты, общие пространства для групповых терапий, пациенты с какой-то печальной пустотой во взгляде и миролюбивым огоньком безумства, спрятанным внутри. Лечебница святой Магдалины оставляла после себя приятное впечатление — профессиональное, чистое и светлое.
День за днем, Лили осваивалась в клинике, знакомилась с сотрудниками, привыкала к пациента. Левое крыло лечебницы становилось все привычнее для новой медсестры, но не могла она перестать бросать взгляды в сторону закрытой темной двери, что вела в правое крыло. Сколько бы она не смотрела, никогда не видела пациентов из той части лечебницы на групповых занятиях и прогулках. Вечно запертая дверь, которую открывают сотрудники ключами, чтобы попасть в те коридоры. Правое крыло — тайна, что будоражила молодую медсестру.
Очередной день в лечебнице. Пациенты получила завтрак, начинаются процедуры. В светлой комнате отдыха сотрудников, стоят медработники. Лили и другой медбрат, раскладывают по таблетницам разноцветные лекарства, для раздачи пациентам. Разноцветные пилюли со стуком опускаются в керамические креманки. Медбрат насвистывает какую-то навязчивую мелодию, которую услышал ранее по радио, отходя к столику, чтобы взять упаковку витаминов.
— Чёрт, — ругается он, опираясь в деревянное изделие, что скрипит под его весом.
— Что такое? Не хватает препаратов? — Лили приближается, заглядывая через плечо напарника.
— Я забыл. — Медбрат показывает шприц, что не примечательно лежал на подносе, — Моя очередь колоть транквилизатор пациенту из правого. Чёрт-черт, ну почему именно сегодня? Мне же потом на свидание идти.
Потирая шею медбрат шагает из стороны в сторону, бубня себе под нос о том, что не успеет, о том, что ему скоро с доктором Паттерном пациента нового встречать. Лили смотрит на тонкий шприц с инъекцией прозрачного лекарства. Холодный, притягивающий к себе внимание. Ее шанс, раскрыть секрет правого крыла.
— Знаешь. Я могла бы сходить вместо тебя. Я знаю, как ставить уколы, — невинно улыбаясь, скрывая огонь желания во взгляде предлагает Лили утещающе положив руку на плечо медбрата, — Ты только скажи кому. Проскользну как мышка, уколю и никто не узнает, что ты забыл.
Напарник поднимается на Лили глаза. В его взгляде читается борьба между простым решением и обязанностью. Казалось, что еще немного и он откажется, но медбрат лишь вздыхает, продвигая к девушке поднос с шприцем.
— Хорошо. Тебе нужна палата 3А, она находится на втором этаже, — медбрат возится с замком на поясе, отсоединяя ключи от двери, — Не бойся, его привязывают, поэтому он не должен составить большой проблем. Ты меня выручила, Лил. Буду должен.
Лили забирает шприц и ключи с улыбкой победительницы, направляясь в сторону секретной двери.
Немного промучившись с замком, она отворяет тяжелую дверь. Вот и оказывается Лили в правом крыле. На первый взгляд он не отличался от левого — светлые коридоры, залитые светом из потрескивающих от напряжения ламп, запах лекарств и тишина. Но стоило присмотреться, как увидишь отличия: пустота, железные решетки на каждом коридоре. Отделение кажется забытым, больше напоминающим тюрьму. Неприятное предчувствие липнет к лопаткам, но сжимая шприц, Лили идет к цели. Лишь стук каблуков ее туфель разрезает тишину. Коридор А, осталось отыскать только палату. Еще один пустой коридор с закрытыми дверями. Деревянные таблички с номера и решетчатые окна на дверях. Все меньше Лили хочет быть здесь, но раз согласилась, то уже отступать поздно. Отодвинув засов на двери медсестра входит внутрь. На кровати лежит мужчина. Седые сальные волосы падают на лицо. Казалось, что он спит. Сглотнув Лили медленно приближается к пациенту. Но только стоило ей наклониться, готовясь поставить инъекцию, как пациента рванул в ее сторону. Скаля желтоватые зубы, как волк, и рыча, срываясь на сотрудника лечебница с диким взглядом удивительно молодых глаз — выдающих настоящий возраст. Лили пятится с визгом назад из палаты, ударяясь спиной о противоположную дверь. Буйный пациент рвется за ней, но падает. Только сейчас Лили замечает, что он за лодыжку прикован к стене, а руки связаны за спиной смирительной рубашкой. Сердце медсестры все еще бешено бьется от испуга.
— Кошмар, — выдыхает Лили, прикладывая руку к груди.
Шаг. Ходит девушка сделать еще один как через решётку просовывается рука, сжимая ее волосы в кулаке, притягивая к двери назад.
— Какой сладкий пирожочек заглянул к нам. Прямо принцесса. Ты наверное такая вкусная, — за спиной раздается хриплый голос, — Куда ты бежишь. Дай себя попробовать. Хоть пальчик.
— Нет. Отпусти меня немедленно. Помогите!
***
— Жена с вами говорила, после прошлого раза? — закинув ногу на ногу, скучающе задает вопрос Малькольм, даже не стараясь как другие врачи, работавшие с ним до этого, проявить фальшивую заинтересованность. — Нет. Опять надумала что-то и избегает разговоров. — Столь же равнодушно, отвечает Август, пожимая плечами, — Я и не удивлен. — Даже не знаю хочу ли я знать о том, что стало причиной раскола в этот раз. Весьма обыденный разговор, пока не заглянешь в медицинскую карту, чтобы понять. Но даже без погружения в чужую историю болезни этот разговор покажется странным, стоит только задуматься, что его ведут пациент в лечебнице для душевнобольных и врач. — Семейные проблемы. — Коротко отвечает Август, не желая вдаваться в подробности, — Она злится. Ревнивая и обидчивая дура. Послушай мой совет — не женись, если не готов каждый вторник слушать какой ты изменник. Она просто собралась и ушла, как всегда. — Ушла вместе с детьми? Молчание. Даже отсутствует тиканье часов, которое могло разбавить пустоту — в отделении их просто нет. Двое джентльменов смотрят друг на друга, в ожидании чего-то. Малькольм видит в чужом взгляде легкое замешательство, будто вопрос с кем ушли дети слишком неожиданный и не находящий ответа. Затянувшуюся паузу прерывает неожиданный визг. Почти синхронно врач и пациент поворачиваются в сторону двери. — На этаже есть женщины? Список отвратительных соседей пополнится крикливой леди? — Нет. Место панических визгов занимают мольбы о помощи. Источник этого шума оказался намного интереснее, попыток вспомнить с кем уходили дети. Толкнув дверь, Малькольм выходит в коридор с желанием разобраться в источнике шума. Попытки спасения, что предпринимала Лили, оказывались не столь успешными. Незнакомец лишь сильнее сжимал ее волосы в кулаке, болезненно натягивая, продолжая шептать свои скабрёзные выражения. Безысходность ситуации, навевало желание расплакаться, но сдаваться девушка так просто не собиралась. Спасение пришло неожиданно. Чужая бледная рука с немного пожелтевшими кончиками пальцев, сжав предплечье пациента, что вцепился в волосы Лили, дернул его вперед. Глухой стук. Пациент явно врезался лбом в дверь, разжимая кулак, в котором все это время держал светлые волосы. Лили спешит отойти подальше, приглаживая растрепанные пряди и оборачиваясь на появившегося спасителя. Рядом стоит врач, судя по белому халату, средних лет с весьма тяжёлым осуждающим взглядом синих глаз. Немного осунувшееся лицо, обрамленное небрежными русыми прядями. Врач был высоким, достаточно, чтобы сделав шаг в ее сторону, нависнуть над Лили. — Как вы сюда попали? У вас не должно быть ключей от блока, — окинув взглядом молодую медсестру, делает простой вывод Малькольм. — Роджеру стало плохо и я его вызвалась подменить, — ловко врет Лили, пытаясь придать своему внешнему виду более приличный образ, — Я не ждала, что тут будет… — Да. Контингент этого блока вызывает лишь отвращение. Таких уже бесполезно изолировать от общества им поможет только эвтаназия, — внезапно в разговор вклинивается новый голос, еще один собеседник. Лили оборачивается, от удивления раскрывая глаза. Совсем рядом стоял мужчина, что на удивление выглядел адекватно, пусть и носил типичную зеленоватую форму пациента лечебницы. — Эвтаназия это прекрасно, но вернитесь в палату, пожалуйста, — сместив свое внимание с Лили на Августа, высказывается Мальколь. Может он и разделял взгляды на эвтаназию бесполезных к лечению случаев, но явно не поддерживал свободные прогулки пациентов по коридору. Но Август лишь пропустил предложение врача мимо ушей, как недостойное. Малькольм делает ещё один шаг к Лили, решив разбираться с проблемами по мере поступления. — Давай шприц. Я поставлю укол, а потом провожу назад. Выговор вам с Роджером обеспечен. Нежный пинок со стороны врача, успокаивает буйного пациента. Малькольм придавливает пациента из комнаты 3А коленом, чтобы поставить инъекцию. Иголка проникает под кожу, медленно доставляя препарат. Лили, пригладив наконец волосы, снова смотрит на пациента. — Разве вам не стоит вернуться в палату, как сказал доктор? — Не думаю, что этот ребенок мне указ. «Ребенок» выходит тем временем из чужой палаты, запирая дверь за собой. На лице Лили проступает удивление — внешне врач и пациент не особо сильно отличались по возрасту. Может пациент и выглядел старше на пару лет, но еще не настолько велика их разница в годах. — Боюсь, что Вам, почтенный пенсионер, все равно придётся вернуться в палату, — напоминает Малькольм, приглашающей указывая в сторону двери, — Наш сеанс на сегодня закончен. В этот раз Август даже услышал просьбу и под тихий монолог об отсутствии уважения к нему, удалился в палату, позволяя его закрыть. Закончив с делами в этом блоке, Малькольм направляется в сторону лестницы, чтобы покинуть правое крыло лечебницы. — Этот пациент выглядит иначе, чем тех кого я видела в этом отделении до этого. Достаточно миролюбиво, — догоняя врача, завязывает разговор Лили. Амбиции у нее было больше, чем у медсестры — она хотела понять, бросая короткие взгляды через плечо на закрытую дверь, — Почему его поместили именно сюда? — Этот пациент убил собственную жену, уверенный, что она лишь монстр. А сама его супруга была заперта в мире отражений. — Сопровождая Лили к выходу из правого крыла, объясняется Малькольм спустя пару долгих секунд молчания, — У них было двое детей. Но где они сейчас не известно. В доме были найдено только тело женщины. Единственный свидетель, кто может сказать, где находятся они или их трупы только пациент 157.***
День. Такой же, как и многие дни до этого. Среда в лечебнице Святой Магдалины. Палата в самом конце коридора. Окно закрытое решеткой. Серое пасмурное небо над головой. Почти как в тот самый день, когда вместо жены из поездки вернулся монстр. Взгляд Августа направлен в окно, но не пейзажи его интересуют. Он видит два отражения в стекле — свое и Ингрид. Она стояла по ту сторону в своем синем жакете. — Они не верят. Твердят, что монстров нет. — Я тебе говорила давно. Все они поддерживают монстров. Простая загадка, решение, которое я нашла. Они бояться, что расскажу всем, поэтому заперли меня здесь. — Я тоже заперт, Ингрид. Чего ты ждешь? Что я должен сделать по-твоему? — И ты не один. Они прячут здесь неугодных монстрам, поглощая их разумы. Очнись уже… дурак, — Ингрид подходит ближе, хлопая ладонью по границе, что отделяет мир зазеркалья от настоящего. Август закатывает глаза на очередную бурю со стороны жены. Она опять злиться и требует, они вновь могут поссориться. Помещенная за грань реального мира она стала ещё более стервозной. Отчаяние и требования открыть глаза, понять что она говорит правду, звучали слишком часто в их беседах. Август смотрит на два отражения. Раньше все было проще. Он и Ингрид в их теплом доме. Его жена всегда любила высоту, организовав на чердаке кабинет, а он как дурак уходил гулять в лес. Они смеялись вместе. Часто смеялись. По любому поводу. Он все еще помнит как был счастлив, пусть Ингрид любила его больше, чем он ее. Он носил ее на руках по лестнице, когда та была беременна и врачи предупреждали о слабости плода. Ингрид лишь смеялась, спорила, но все равно прижималась к нему, обхватывая шею горячими руками. Ингрид часто целовала его стоило остаться наедине. С виду холодная, не показывающая эмоций перед другими, дома она таяла. Переплетала их пальцы, прижималась к нему на диване, скандалила из-за возможных измен, а потом долго извинилась целуя его шею. — Август, тебе надо вытащить меня. — Голос женщины за стеклом надламывается от отчаяния, пока та заламывает кисти сама себе. — И не только меня. Вместе мы вернем детей. Тишина. Август смотрит на отражение, в голове зарождается тихий гул. Он задумывается над этими словами, вспоминая того монстра, которого пришлось убить. Тварь из-за которой его заперли здесь. Если те, кто ворвался в его дом, видели монстра и карают за уничтожение, то может слова Ингрид правдивы. Вышестоящие защищают тварей, предпочитая их, а не граждан страны. Монстр хотел уничтожить его, но Август тогда оказался сильнее. Он станет таким же, как те падшие личности из других камер? Отвратительно. — Однажды ты поймёшь. Главное чтобы поздно не стало, — покачивая головой произносит Ингрид, пока ее образ в отражении растворяется. Среда в лечебнице Святой Магдалины. Около четырех часов вечера. За окном медленно начинает идти дождь. Август покинул собственную камеру. Ведомый идеей и целью он вышел на свободу. Двери. Он освобождает других, чтобы отвлечь внимание своих надзирателей. Лечебница святой Магдалины погружается в хаос. Крики. Кровь бегущая по полу. Пациенты нападают на сотрудников лечебницы и себе подобных, выбравшись из камер. Среди этого безумия идет Август в поисках выхода. Шаг за шагом он все ближе к исполнению своей цели. Но его взгляд привлекает внимание картина. Двое бывших пленников окружили одного монстра, пытаясь разорвать его на части. Чувство удовлетворения захватывает его — смерть наступит для этой твари, но стоит ему увидеть другого монстра, как злость берет вверх. Второй монстр, отталкивает пленников, жаля одного из них когтями. Второй же пленник сбегает, спасаясь от монстра. Август меняет свой маршрут, желая уничтожить этих отвратительных тварей. Они сходятся в драке. Монстр пятится назад, защищаясь. Какой-то далёкий знакомый голос пытается коснуться сознания Августа, но шум в голове звучит громче, поглощая разум. Спустя мгновение монстр отшатывается назад в стену и тяжело сползая по ней на пол. Август перешагивает через монстра, направляясь к другому более миниатюрному, что застыв наблюдал за битвой. Монстр за спиной хрипит какую-то каркающую команду, но уже поздно… Со вторым расправиться получилось быстрее. Монстр пытался сбежать, но у него не получилось. Август продолжает свой путь, оставляя за спиной тело совсем молодой медсестры, которую видел однажды, со свернутой шеей и своего лечащего врача, что захлебывался в собственной крови из-за сломанного кадыка. Он идет дальше по коридору, когда с противоположной стороны появляются люди в тяжелой армейской форме. Болезненный шум в голове отступает, вместе с красными пятнами, что висели перед глазами. Август видит оружие направленное в его сторону. Повторяется ситуация из прошлого, до лечебницы, когда он убил первого монстра, забив его кухонным молотком. Иногда ему казалось, что руки до сих пор пахнут той гнилью, что из себя представляет тело монстров. — Повернулся. Руки за головы, чтобы мы их видели, — громкие команды и приказы. Не подчиниться означает смерть для него. Август выполняет чужой приказ. Медленные действия и послушание. Новый приказ звучит за спиной и он послушно опускается на колени. Резкая стрельнувшая боль пронзила разум, розовые пятна пролетели перед глазами, мгновенно отступая. Но он успевает заметить, срываясь с места в сторону того, что увидел… Выстрел. Спецназу приказали ликвидировать всех пациентов, что проявляют агрессию. Кровь на одежде этого человека явный признак, как и тела сотрудников лечебницы. Пуля попадает в затылок. Тело пациента 157 падает на пол, недалеко от двух сотрудников убитых его руками. Убитый пациент навсегда замирает на полу, протягивая руки вперед, пытаясь коснуться мертвых тел. Болезненное сознание показало другие образы вместо его лечащего врача и маленькой медсестры, которую он видел однажды. Его маленькая дочь с неестественно вывернутой шеей, в чьих глазах застыл животный страх и сын, опирающийся на стену, чья грудь залита кровью, бегущей из рта. Дочь, что слишком была похожа на Игрид, старающаяся казаться такой же серьезной за уроками и чтением, но Август всегда замечал как она щурит нос от обиды, играет с соседской кошкой, когда думает что никто не видит. Сын с холодными глазами, спорящий с ним о том, что уже взрослый и сам решит, когда носить шапку и обедать, но засыпающий на его коленях, гораздо крепче, чем в собственной постели. Август любил своих детей, гораздо сильнее, чем сам подозревал. Спецназ двигается дальше по лечебнице, оставляя три трупа лежать в коридоре с открытыми глазами, но потухшим взглядом ужаса, растерянности и осознания кошмара.
