Рон и Непостижимая Реальность

Рон Уизли сидел в углу гостиной Гриффиндора, пытаясь осмыслить происходящее. Его рыжие волосы стояли дыбом после того, как он в пятый раз пропустил через них пальцы в жесте полного отчаяния. — Гермиона и Малфой,— бормотал он себе под нос, словно повторяя заклинание, которое могло бы отменить эту абсурдную реальность. —Гермиона и чёртов Малфой. Может, я просто отравился конфетами Фреда и Джорджа? Может, это всё галлюцинация? Он достал из кармана шоколадную лягушку и уставился на неё с подозрением, будто именно она была виновата во всех его бедах. —Знаешь,— обратился он к лягушке, — Я всегда думал, что самое страшное в моей жизни, это пауки. Или Снейп. Но нет! Оказывается, есть вещи и похуже! Лягушка, естественно, не ответила, но Рон всё равно откусил ей голову с особой жестокостью. Гарри, проходивший мимо, остановился и посмотрел на друга с сочувствием. —Всё ещё переживаешь? — спросил он —Переживаю? — Рон издал смешок, больше похожий на хрип умирающего гиппогрифа. — Нет, что ты! Я просто пытаюсь понять, в какой момент мир сошёл с ума?! Может, когда Хагрид решил, что драконы — это милые домашние питомцы? Или когда Дамблдор подумал, что прятать философский камень за головоломками, которые может решить первокурсник — отличная идея? Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, но Рон продолжил свою тираду: —А может, всё началось, когда Гермиона решила, что хорёк с платиновыми волосами и самомнением размером с Хогвартс — это именно то, что ей нужно в жизни!?! В его внутреннем монологе Малфой представлялся в виде напыщенного павлина, который ходит вокруг Гермионы и распускает хвост, периодически выкрикивая "Мой отец узнает об этом!" и "Поттер, ты проиграл!" —Знаешь, Рон,— осторожно начал Гарри, — может, тебе стоит... —Нет, не стоит!— перебил Рон. —Мне не стоит ни смириться, ни принять, ни понять! Следующее, что ты мне скажешь — что Филч на самом деле добрый, а Волдеморт просто непонятый художник!? Рон вскочил и начал ходить кругами, размахивая руками так, что проходящие мимо первокурсники испуганно шарахались в стороны. —Я просто хочу знать одно,— он остановился и драматично указал пальцем в потолок, — Когда наступит конец этому безумию? Когда я проснусь и обнаружу, что всё это был просто кошмарный сон после того, как я съел слишком много тыквенных пирожков? В этот момент портрет Полной Дамы отворился, и в гостиную вошла Гермиона, сияющая, как новенький галлеон. На её шее красовался серебряный кулон в форме змеи с изумрудными глазами. Рон издал звук, похожий на предсмертный стон раненого фестрала, и рухнул обратно в кресло, закрыв лицо руками. —Вселенная определённо меня ненавидит,— пробормотал он. —Интересно, принимают ли в Дурмстранг посреди учебного года? Следующие несколько дней для Рона Уизли превратились в персональный круг ада, который Данте, несомненно, забыл упомянуть в своей "Божественной комедии". Круг, где рыжеволосые волшебники вынуждены наблюдать, как их лучшие друзья встречаются с их заклятыми врагами. На уроке зельеварения Рон сидел, угрюмо помешивая свое зелье против бородавок, которое почему-то приобрело консистенцию цемента и цвет болотной тины. —Уизли,— протянул профессор, нависая над его котлом, — я просил приготовить зелье против бородавок, а не новый строительный материал для Хогвартса. Минус десять очков с Гриффиндора за вашу некомпетентность. Рон даже не нашел в себе сил огрызнуться. Его взгляд был прикован к другому концу класса, где Малфой и Гермиона работали вместе, периодически обмениваясь улыбками и... Мерлиновы подштанники, неужели она только что ХИХИКНУЛА? —Знаешь, приятель,— шепнул Гарри, заметив выражение лица друга, — твое зелье сейчас закипит от одного твоего взгляда.... — Я просто не понимаю,— прошипел Рон, с такой силой измельчая жабью печень, что та превратилась в пюре. —Что она в нем нашла? У него же волосы белее, чем у старика Дамблдора! Он, наверное, их отбеливает! — Ну, вообще-то... — И эта его походка! Ходит, будто проглотил метлу! А эта вечная ухмылка? Он что, застрял на стадии я только что научился улыбаться и теперь буду делать это неправильно? Внутренний монолог Рона был еще более красочным. В его воображении Малфой представал в виде напыщенного павлина с платиновым хохолком, постоянно кричащий "Мой отец!" и разбрасывающий вокруг галлеоны. После урока ситуация только ухудшилась. В Большом зале Рон наблюдал, как Малфой подошел к столу Гриффиндора (к столу Гриффиндора!), чтобы передать Гермионе какую-то книгу. — Я нашел тот трактат о трансфигурации живых существ, о котором мы говорили,— сказал Малфой тоном, в котором не было ни капли привычного высокомерия. — Думаю, тебе понравится глава о этических аспектах. — О, Драко, спасибо!— Гермиона просияла так, будто ей подарили не пыльный фолиант, а все сокровища Гринготтса. Рон с такой силой вонзил вилку в свой пудинг, что та чуть не разломила тарелку. — Драко,— передразнил он шепотом, когда Малфой ушел. — Серьезно? ДРАКО? Что дальше? Будешь называть Волдеморта Томми? — Рон,— вздохнула Гермиона, — ты не мог бы хотя бы попытаться... — Нет, не мог бы!— отрезал Рон. —Я скорее попытаюсь подружиться с дементором! По крайней мере, дементор честен в своем желании высосать из меня душу! Вечером в гостиной Гриффиндора Рон сидел, уставившись в учебник по прорицаниям, но видел там только одно предсказание: "Твоя жизнь превратится в кошмар, когда девушка, которая тебе нравится, начнет встречаться с белобрысым хорьком." — Может, тебе стоит с ней поговорить?— предложила Джинни, присаживаясь рядом. — Знаешь, как взрослые люди. Рон посмотрел на сестру так, будто она предложила ему пойти и обнять василиска. — Поговорить? И что я скажу? "Привет, Гермиона, не могла бы ты перестать встречаться с парнем, который последние пять лет называл тебя грязнокровкой и делал всё, чтобы превратить нашу жизнь в ад?" — Ну, может, не так прямолинейно... — А знаешь, что самое ужасное? —продолжил Рон, не слушая. — Он теперь ведет себя ПРИЛИЧНО. Вчера он даже извинился перед первокурсником, которого случайно толкнул! Малфой! Извинился! Перед гриффиндорцем! Это противоестественно! Джинни закатила глаза. —Ты просто ревнуешь.— сказала она. — Я не ревную!— воскликнул Рон так громко, что несколько студентов обернулись. — Я беспокоюсь! Это явно какой-то коварный план! Может, он опоил ее Амортенцией? Или это Империус? Или... — Или, может быть.. — сказала Джинни, вставая, — он просто изменился. И Гермиона это увидела. Рон остался один, мрачно глядя на огонь в камине. В его воображении языки пламени складывались в издевательскую ухмылку Малфоя. — Изменился, как же,— пробормотал он, скомкав пергамент с недописанным эссе. — А я тогда, следующий Министр магии. Нет, тут что-то не так, и я обязательно выясню что именно. Даже если мне придется следить за ними день и ночь! С этой решимостью он направился к выходу из гостиной, не заметив, как из его кармана выпала коробочка с Удлинителями ушей Фреда и Джорджа — очевидно, первый инструмент в его новоиспеченном шпионском арсенале. Следующее утро застало Рона Уизли в весьма необычной позиции — распластавшимся за статуей горбатой ведьмы на третьем этаже, с Удлинителями ушей, змеящимися по полу, и с выражением лица, которое можно было описать только как "параноидальная решимость". — День первый операции "Разоблачение Хорька", — бормотал он себе под нос, словно комментируя невидимый дневник. — Подозреваемый движется по коридору с подозрительно нормальным выражением лица. Слишком нормальным. Определённо что-то скрывает. Малфой, ничего не подозревая, шёл по коридору с учебниками под мышкой, направляясь, по всей видимости, в библиотеку. Рон сощурился так сильно, что его глаза превратились в узкие щёлочки. — Ага! Библиотека! Классическое место для тёмных делишек. Наверняка идёт изучать какое-нибудь запрещённое проклятие или варить зелье подчинения. —пробубнил Рон себе под нос. Внутренний же голос Рона, подозрительно похожий на голос Гермионы, попытался возразить: "Или, может быть, он просто идёт заниматься, как нормальный студент перед экзаменами?" —Заткнись Гермиона,— пробормотал Рон. —Ты под его чарами. Он последовал за Малфоем в библиотеку, искусно (по его личному мнению) маскируясь за стопками книг и прячась за высокими стеллажами. Мадам Пинс бросила на него подозрительный взгляд, когда он в третий раз перебежал от одного шкафа к другому, но Рон был слишком поглощён своей миссией, чтобы заметить. Малфой сел за дальний стол, достал пергамент и начал... писать эссе по трансфигурации. Рон разочарованно выдохнул. — Хитрый змей,— прошептал он. —Маскируется под прилежного ученика. Но я-то знаю, что на самом деле ты пишешь! Наверняка шифрованное послание своим слизеринским прихвостням! В этот момент в библиотеку вошла Гермиона, и лицо Малфоя осветилось улыбкой. Рон почувствовал, как его желудок совершает кульбит, достойный профессионального игрока в квиддич. —Привет,— сказала Гермиона, садясь рядом с Малфоем. — Уже начал эссе для МакГонагалл? — Да, но застрял на теории Гэмпа об элементарных исключениях,— ответил Малфой с лёгкой улыбкой. — Не могу понять, как это связано с человеческой трансфигурацией. — О, это просто!— Гермиона оживилась, и Рон закатил глаза так сильно, что на секунду увидел свой собственный мозг. — Смотри, если мы применим пятое исключение... Рон наблюдал, как они склонились над пергаментом, их головы почти соприкасались — каштановые кудри Гермионы смешивались с платиновыми прядями Малфоя. Это выглядело так... естественно. И от этого ему становилось ещё хуже. — Что он с ней сделал?— прошептал Рон, сжимая в руках Удлинители ушей так, что костяшки побелели. — Гермиона никогда не была такой... такой... "Счастливой?" подсказал внутренний голос. "Нет! Одурманенной! Точно, он подмешал ей что-то в тыквенный сок!" Рон был так поглощён своими теориями заговора, что не заметил, как зацепил стопку книг. Грохот эхом разнёсся по тихой библиотеке, и все головы повернулись в его сторону, включая головы Малфоя и Гермионы. — Рон?— Гермиона нахмурилась. —Что ты там делаешь? — Я... э... ищу книгу,— выпалил Рон, лихорадочно хватая первый попавшийся том. —Вот эту! Он поднял книгу, и только тогда заметил её название: "Любовные зелья и их противоядия: расширенное издание". Малфой приподнял бровь, и на его лице появилась понимающая ухмылка. Рон почувствовал, как его уши становятся горячее раскалённого котла. — Интересный выбор литературы, Уизли,— протянул Малфой, но без обычной злобы. Скорее... с весельем? — Проблемы в личной жизни? — Нет у меня никаких проблем!— огрызнулся Рон, швыряя книгу обратно на полку. — И вообще, я просто проходил мимо! — С Удлинителями ушей?— Гермиона указала на предательские нити, свисающие из его кармана. Рон почувствовал, как краска заливает его лицо целиком. В его воображении он выглядел сейчас как гигантский помидор с рыжими волосами. — Это... это для... для урока заклинаний! Да! Флитвик задал... изучить... акустические чары! — Флитвик в больничном крыле с уже неделю,— мягко напомнила Гермиона. Рон издал нечленораздельный звук, похожий на хрип умирающего гнома, развернулся и вылетел из библиотеки, сопровождаемый возмущённым — Мистер Уизли! Здесь нельзя бегать!— от мадам Пинс. Вечером, сидя в гостиной Гриффиндора и угрюмо глядя на огонь, Рон подводил итоги своей шпионской миссии. — Итак, день первый операции "Разоблачение Хорька" закончился полным провалом,— пробормотал он. —Но это только начало. Завтра я буду умнее, хитрее и незаметнее. Возможно, мне стоит одолжить мантию-невидимку у Гарри... — Одолжить что?— спросил Гарри, плюхаясь в кресло рядом. — Ничего,— быстро ответил Рон. —Абсолютно ничего. — Рон,— Гарри вздохнул, — ты же не следил за Малфоем и Гермионой в библиотеке? — Что? Я? Нет! С чего ты взял?— Рон нервно рассмеялся, хотя этот смех больше напоминал карканье вороны с ларингитом. — Потому что Гермиона только что рассказала мне, как ты прятался за книжным шкафом с удлинителями ушей и книгой о любовных зельях. Рон застонал и сполз ниже в кресле, мечтая, чтобы оно поглотило его целиком. — Я просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке,— пробормотал он. — Это же Малфой! Драко Малфой! Тот самый, кто называл её грязнокровкой! Тот, кто пытался отравить Дамблдора! Тот, кто... — Тот, кто изменился,— мягко сказал Гарри. —Война меняет людей, Рон. Всех нас. — Но не настолько же!— воскликнул Рон. — Люди не меняются так радикально! Это как если бы... как если бы Снейп вдруг начал раздавать конфеты и петь рождественские гимны!" Гарри странно посмотрел на него, но ничего не сказал. — Знаешь что,— Рон выпрямился, в его глазах загорелся новый огонь решимости, — завтра я проведу настоящее расследование. Я выясню, что он задумал, даже если мне придётся следовать за ним в туалет! —Пожалуйста, не надо следовать за ним в туалет,— простонал Гарри. Но Рон уже не слушал. В его голове формировался новый, ещё более изощрённый план слежки, который, он был уверен, раскроет истинные намерения Малфоя и спасёт Гермиону от ужасной ошибки. — Операция "Разоблачение Хорька" , день второй,— прошептал он. — Готовься, Малфой. Рон Уизли идёт по твоему следу." Суббота в Хогсмиде должна была стать идеальным днём для продолжения операции. По крайней мере, так думал Рон Уизли, натягивая на голову шапку, которая, по его мнению, делала его совершенно неузнаваемым. Тот факт, что это была ярко-оранжевая шапка с логотипом Пушек Педдл и его рыжие волосы всё равно торчали из-под неё, казалось, не беспокоил начинающего шпиона. — Сегодня я его выведу на чистую воду,— бормотал Рон, проверяя содержимое своих карманов: Удлинители ушей, горсть конфет "Всевкусные бобы Берти Боттс" (для поддержания энергии во время слежки), и маленькое зеркальце для наблюдения из-за углов. — Малфой наверняка расслабится в Хогсмиде и покажет своё истинное лицо. — Ты с кем разговариваешь?— спросил Невилл, застёгивая куртку. — С самим собой,— отрезал Рон. "Это помогает... э... сосредоточиться. — На чём?— Невилл выглядел озадаченным. — На... на экзаменах!— выпалил Рон. —Да, я очень беспокоюсь о СОВах. Просто одержим учёбой. Прямо как Гермиона. Только... по-мужски." Невилл моргнул. —Но СОВы были на пятом курсе. — Именно!— воскликнул Рон, пятясь к выходу. — Поэтому я так беспокоюсь! Уже столько времени прошло, а я всё ещё не начал готовиться к ТРИТОНам! Катастрофа! И с этими словами он вылетел из спальни, оставив Невилла в полном недоумении. В Хогсмиде Рон сразу приступил к выполнению своего плана. Он знал, что Гермиона и Малфой договорились встретиться в Трёх мётлах в полдень. Это означало, что у него было время занять стратегическую позицию. Рон выбрал столик в дальнем углу, частично скрытый большой рождественской елью. Он заказал сливочное пиво и развернул Ежедневный пророк, проделав в газете две небольшие дырочки для глаз. "Идеальное прикрытие," подумал он с гордостью. "Никто никогда не догадается." Внутренний голос, который становился всё более похожим на голос Гермионы, саркастически заметил: "Да, Рон, потому что человек с дырками для глаз в газете совершенно не привлекает внимания." — Замолкни,— пробормотал Рон. —Ты просто завидуешь моей гениальности. Ровно в полдень дверь Трёх мётел открылась, и вошли Малфой и Гермиона, оба раскрасневшиеся от холода и... смеющиеся? Рон так сильно стиснул свою кружку, что костяшки пальцев побелели. — Смех,— прошипел он. —Классический симптом действия Веселящего зелья. Наверняка он подмешал ей что-то. Они сели за столик недалеко от Рона, и он напряг слух, пытаясь уловить их разговор. —...и тогда профессор Флитвик сказал, что никогда не видел, чтобы кто-то так элегантно превратил чайник в черепаху,— говорила Гермиона, её глаза сияли. — Он преувеличивает,— ответил Малфой, но было видно, что ему приятно. — Твоя черепаха была намного реалистичнее. У моей панцирь всё ещё был с цветочным узором. — Но зато у неё были такие выразительные глаза! Они снова рассмеялись, и Рон почувствовал, как что-то скручивается у него в животе. Это было... нормально. Они разговаривали как обычные люди. Как друзья. Или даже больше, чем друзья. — Это всё игра,— убеждал себя Рон. — Он просто притворяется нормальным. Сейчас он наверняка предложит ей прогуляться куда-нибудь в уединённое место, и там... — Кстати,— сказал Малфой, словно услышав мысли Рона, — Я хотел показать тебе одно место после обеда. Там есть маленький книжный магазин, о котором мало кто знает. У них потрясающая коллекция редких изданий по трансфигурации. Глаза Гермионы загорелись, как рождественские огни. — Правда? Звучит замечательно! — Ага!— воскликнул Рон так громко, что несколько посетителей обернулись. Он быстро спрятался за газетой. "Уединённое место! Я так и знал!"— подумал он. — Рон?— голос Гермионы прозвучал прямо над ним. — Это ты? Рон медленно опустил газету. Гермиона стояла перед ним, скрестив руки на груди, а за её спиной маячил Малфой с выражением лица, которое колебалось между весельем и раздражением. — Гермиона!— Рон попытался изобразить удивление. — Какое совпадение! Я тут просто... сидел, читал газету. Очень интересная статья о... о... —О чём?— Гермиона приподняла бровь. Рон посмотрел на газету и с ужасом обнаружил, что держит её вверх ногами. — О... о новом методе выращивания мандрагор вверх корнями!— выпалил он. — Революционная техника! Малфой фыркнул, и Рон бросил на него испепеляющий взгляд. — Рон,— Гермиона вздохнула, —ты следишь за нами? — Что? Я? Нет! Абсолютно нет! Я просто... наслаждаюсь субботним днём в Хогсмиде! Один! — С дырками для глаз в газете?— Малфой указал на предательские отверстия. — Это... это новый метод чтения!— Рон почувствовал, как его уши начинают пылать. — Помогает сосредоточиться на... на важных словах! Гермиона покачала головой. — Рон, это просто смешно. Ты не можешь продолжать следить за нами. — Я не слежу!— возразил Рон. —Я просто... оказываюсь в тех же местах! Совершенно случайно! — С Удлинителями ушей?— Гермиона указала на предательские нити, всё ещё торчащие из его кармана. Рон открыл рот, закрыл его, снова открыл, напоминая выброшенную на берег рыбу. — Это... это... — Послушай, Уизли,— неожиданно вмешался Малфой, и его голос звучал не насмешливо, а скорее... устало? —Я понимаю, что тебе трудно принять... это.— Он сделал жест, указывая на себя и Гермиону. — Но я не собираюсь причинять ей вред. Честное слово. Рон уставился на него, как на говорящего флоббер-червя. — Твоё слово? ТВОЁ слово? Ты годами делал нашу жизнь невыносимой! Ты называл Гермиону... тем словом! Ты радовался, когда открылась Тайная комната! Ты... — Я знаю,— перебил его Малфой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на... раскаяние? — Я был ужасным человеком. И я не ожидаю, что ты простишь меня или поверишь, что я изменился. Но Гермиона поверила, и я каждый день стараюсь быть достойным этого доверия. Рон моргнул. Это было... искренне? Малфой говорил искренне? —Это какой-то трюк,— пробормотал он. — Должен быть какой-то трюк. — Рон,— Гермиона положила руку ему на плечо, — люди меняются. Война изменила всех нас. Дай ему шанс. Рон посмотрел на неё, на её карие глаза, полные надежды, затем на Малфоя, который, к его удивлению, не выглядел ни высокомерным, ни злорадствующим. Просто... ожидающим. – Я...— начал Рон, но в этот момент его план спасения Гермионы принял неожиданный оборот. Из его кармана, где лежали Всевкусные бобы Берти Боттс, раздался громкий хлопок, и внезапно все бобы взорвались, превратившись в крошечных, очень громких и очень красочных птиц, которые начали летать вокруг, создавая хаос. — Что за...— Рон выхватил палочку, пытаясь поймать птиц, но только усугубил ситуацию, случайно превратив ближайший стол в гигантскую жабу, которая тут же прыгнула на барную стойку. — Рон, стой!— крикнула Гермиона, выхватывая собственную палочку. —Ты только делаешь хуже! Но было поздно. Три метлы погрузились в полный хаос. Разноцветные птицы, рождённые из взорвавшихся бобов Берти Боттс, носились под потолком, осыпая посетителей конфетным пометом. Гигантская жаба, бывшая когда-то столом, прыгала между посетителями, опрокидывая кружки со сливочным пивом. Мадам Розмерта кричала что-то о запрете на посещение для рыжих гриффиндорцев. В центре этого безумия стоял Рон, с палочкой в одной руке и газетой с дырками для глаз в другой, выглядя как незадачливый дирижёр оркестра хаоса. — Я могу всё исправить!— кричал он, размахивая палочкой, от чего одна из птиц превратилась в миниатюрного дракона, который тут же начал поджигать рождественские украшения. К его удивлению, именно Малфой взял ситуацию под контроль. — Финита Инкантатем!— произнёс он чётко, делая широкий взмах палочкой. Птицы замерли в воздухе и снова превратились в конфеты, осыпаясь на пол. —Репаро! — и стол вернулся в своё первоначальное состояние. —Агуаменти! — струя воды потушила начинающийся пожар. Наступила тишина. Все посетители Трёх мётел уставились на Рона, который стоял посреди разгрома, чувствуя, как его лицо становится горячее солнца. — Я... начал он, но Мадам Розмерта перебила его. — ВОН!— прогремела она, указывая на дверь. — И не возвращайся, пока не научишься вести себя как цивилизованный волшебник! Рон, спотыкаясь, вышел на улицу, сопровождаемый Гермионой и, к его ужасу, Малфоем. — Рон, что это было?— спросила Гермиона, как только дверь за ними закрылась. — Ты же мог кого-нибудь ранить! —Я не знаю, что случилось!— защищался Рон. —Эти конфеты просто... взорвались! — Это были Взрывные Бобы Берти Боттс,— сказал Малфой. —Новинка из магазина Уизли. Твои братья рекламировали их на прошлой неделе. Рон уставился на него. —Откуда ты знаешь, что продают мои братья? Малфой пожал плечами. — Я был в их магазине на прошлой неделе. Купил набор Защитных шляп для первокурсников Слизерина. Некоторые из них всё ещё получают проклятия в спину в коридорах. Рон почувствовал, как его мировоззрение трещит по швам. Малфой? Покупает защитные предметы для младших студентов? Малфой, который раньше, вероятно, сам бы проклял этих первокурсников? — Это точно какой-то трюк,— пробормотал он. —Должен быть какой-то трюк. — Рон,— Гермиона вздохнула, — ты становишься параноиком. Драко изменился. Все изменились. — Но это же Малфой!— воскликнул Рон, чувствуя, как его последние аргументы ускользают. — Он... он... — Он спас тебя от собственного заклинания только что,— мягко напомнила Гермиона. — И он извинился передо мной. По-настоящему извинился, а не для галочки. Рон посмотрел на Малфоя, который, к его удивлению, выглядел почти... смущённым? — Послушай, Уизли,— сказал Малфой, и его голос звучал непривычно искренне, — Я не прошу тебя стать моим другом. Я просто прошу... дать мне шанс доказать, что я больше не тот придурок, которым был раньше. Рон открыл рот, закрыл его, снова открыл. В его голове происходила настоящая битва. С одной стороны, годы вражды, оскорблений, драк. С другой — Малфой, спасающий ситуацию в Трёх мётлах, Малфой, покупающий защитные предметы для младших студентов, Малфой, заставляющий Гермиону смеяться... — Я... мне нужно подумать,— наконец выдавил он и, развернувшись, быстро зашагал прочь, оставив Гермиону и Малфоя стоять посреди заснеженной улицы. Рон брёл по Хогсмиду, погружённый в свои мысли. Снег хрустел под ногами, а в голове крутился водоворот противоречивых эмоций. "Может, он действительно изменился?" думал Рон. "Но люди не меняются так сильно, правда? Особенно такие, как Малфой..." Он остановился перед витриной Сладкого королевства, не видя выставленных там конфет, погружённый в свои размышления. "Но что, если он действительно изменился? Что, если Гермиона права? Что, если я просто... ревную?" Последняя мысль ударила его как Бладжер. Ревность. Вот что это было. Не забота о Гермионе, не подозрения о коварном плане Малфоя. Простая, примитивная ревность. — Мерлиновы подштанники,— пробормотал Рон, прислоняясь лбом к холодному стеклу витрины. —Я веду себя как полный идиот. Внутренний голос, который теперь звучал подозрительно похоже на голос Джинни, саркастически заметил: "Наконец-то дошло, гений." Рон вздохнул. Возможно, пришло время признать поражение. Возможно, пришло время принять, что Гермиона выбрала Малфоя. И возможно, просто возможно, Малфой действительно стал лучше. —Но это не значит, что мне должно это нравиться — пробормотал он, отталкиваясь от витрины и направляясь обратно к замку. Вечером в гостиной Гриффиндора Рон сидел перед камином, уставившись на огонь. Операция "Разоблачение Хорька" официально провалилась. Хуже того, она закончилась его собственным разоблачением — как ревнивого, параноидального идиота. — Эй,— голос Гермионы вырвал его из задумчивости. Она села рядом с ним на диван. — Ты в порядке? Рон пожал плечами. — Если не считать того, что я устроил хаос в Трёх мётлах, был выставлен оттуда с позором, и, вероятно, стал посмешищем всего Хогвартса? Да, просто отлично. Гермиона улыбнулась. — Если тебе от этого легче, то ты не первый, кто устроил беспорядок в Трёх мётлах. Хагрид однажды случайно выпустил там нюхлера. Рон слабо улыбнулся. — Гермиона, я... я должен извиниться. Я вёл себя как идиот. — Да, вёл,— согласилась она, но без злости. — Но я понимаю почему. Рон посмотрел на неё. —Правда? — Конечно. Драко был нашим врагом годами. Трудно поверить, что люди могут так измениться. —Дело не только в этом,— признался Рон, чувствуя, как краска заливает его шею. — Я был... ну... ревнивым. — Я знаю,— мягко сказала Гермиона. — И это нормально, Рон. Но ты должен понять, что между нами... между нами никогда не было того, что есть у меня с Драко. Мы всегда были друзьями. Лучшими друзьями. Рон почувствовал укол боли, но также и странное облегчение. Как будто наконец-то была названа правда, которую он всегда знал, но не хотел признавать. — Я знаю,— сказал он тихо. — И я... я постараюсь принять это. И даже... даже дать Малфою шанс. Но если он тебя обидит... — То ты будешь первым в очереди, чтобы превратить его в хорька,— закончила за него Гермиона с улыбкой. —Я знаю. Она наклонилась и обняла его, и Рон почувствовал, как часть его напряжения уходит. — Кстати,— сказала Гермиона, отстраняясь, — Драко хотел бы поговорить с тобой. Завтра, после обеда. Он сказал что-то о квиддичных тактиках и о том, что Слизерин мог бы поучиться у Гриффиндора. Рон моргнул. — Малфой хочет поговорить со мной о квиддиче? И признаёт, что Гриффиндор лучше? — Ну, не совсем так,— рассмеялась Гермиона. — Он сказал, что у Гриффиндора есть несколько интересных приёмов, которые Слизерин мог бы адаптировать. И что-то о том, что твоя защита ворот в последнем матче была... как же он выразился? Неожиданно компетентной. — Неожиданно компетентной?— повторил Рон, не зная, оскорбиться ему или принять это как комплимент. — Это самая малфоевская похвала, которую я когда-либо слышал. — Для него это практически признание в вечной любви к твоему вратарскому мастерству,— улыбнулась Гермиона. — Так что, поговоришь с ним? Рон глубоко вздохнул. Внутри него всё ещё бушевала буря противоречивых эмоций. С одной стороны, годы вражды не исчезают за один день. С другой — если Малфой действительно изменился... — Ладно,— наконец сказал он. — Я поговорю с ним. Но если он назовёт меня Уизелом хоть раз... — Он не назовёт,— заверила его Гермиона. —Спасибо, Рон. Она снова обняла его и ушла, оставив Рона наедине с его мыслями и потрескивающим огнём в камине. — Неожиданно компетентная защита,— пробормотал он. —Хорёк мог бы и постараться с комплиментом. Но, к своему удивлению, он обнаружил, что уголки его губ приподнимаются в слабой улыбке. Следующий день наступил слишком быстро. Рон стоял перед зеркалом в ванной, пытаясь убедить себя, что встреча с Малфоем — это не конец света. — Это просто разговор,— говорил он своему отражению. — Просто разговор о квиддиче. С Малфоем. С Драко Малфоем. С парнем, который встречается с Гермионой. С парнем, который раньше называл её грязнокровкой, а теперь, видимо, готов целовать землю, по которой она ходит. Его отражение смотрело на него с выражением, которое ясно говорило: "Ты сам себя не убеждаешь." — Ладно, это будет странно,— признал Рон. —Но я могу это сделать. Ради Гермионы. И, может быть, Малфой действительно изменился. —Хорошо,— сказал он решительно. —Я дам ему шанс. Один шанс. Они встретились на квиддичном поле после обеда. Малфой уже был там, летая на своей метле, выполняя сложные манёвры с такой лёгкостью, что Рон, несмотря на себя, почувствовал укол зависти. — Эй, Малфой!— крикнул он, подходя к полю с метлой в руке. Малфой спустился, приземлившись рядом с ним с грацией, которая заставила Рона снова почувствовать укол зависти. Даже в этом хорёк был лучше него. - Уизли,— кивнул Малфой. —Спасибо, что пришёл. Не Уизел, не нищеброд, просто Уизли. Это было... странно. — Гермиона сказала, ты хотел поговорить о квиддиче,— сказал Рон, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. — Да,— Малфой кивнул. — Но не только об этом. Рон напрягся. — О чём ещё? Малфой вздохнул, провёл рукой по шее — жест, который Рон никогда раньше у него не видел. Он выглядел... неуверенным? Малфой? — Я хотел извиниться,— сказал он наконец. — За всё. За то, как я вёл себя все эти годы. За то, что говорил о твоей семье. За то, что называл Грейнджер... тем словом. Рон уставился на него, не веря своим ушам. —Ты... извиняешься? — Да, Уизли, я извиняюсь, — Малфой закатил глаза, но без привычной злобы. — Не заставляй меня повторять это. Это достаточно унизительно и в первый раз. Вот это уже больше походило на Малфоя, которого знал Рон. Странным образом, это даже успокаивало. — Почему сейчас?— спросил Рон. —Почему не раньше? Малфой посмотрел вдаль, на горы, окружающие Хогвартс. — Потому что я был трусом,— сказал он тихо. — Потому что было легче продолжать ненавидеть вас, чем признать, что я был неправ. Потому что я боялся, что если начну сомневаться в одном, то придётся сомневаться во всём, чему меня учили. Он повернулся к Рону, и в его серых глазах была искренность, которую Рон никогда раньше не видел. — А потом была война. И я увидел, к чему приводит эта ненависть. Я видел, как Тёмный Лорд пытал людей в моём собственном доме. Я видел, как мои родители боялись за свои жизни. Я видел... Он замолчал, и Рон с удивлением понял, что Малфой пытается справиться с эмоциями. — В общем,— продолжил Малфой, взяв себя в руки, — Я понял, что был неправ. Во всём. И когда Грейнджер... Гермиона... дала мне шанс, я поклялся себе, что не упущу его. Рон смотрел на него, не зная, что сказать. Это был самый длинный и самый искренний разговор, который у него когда-либо был с Малфоем. И, к своему удивлению, он верил ему. —Ты действительно заботишься о ней, да?— спросил он наконец. Малфой кивнул, и на его лице появилась улыбка — не ухмылка, не усмешка, а настоящая улыбка. — Больше, чем я думал возможным,— признался он. —Она самая умная, самая храбрая и самая упрямая ведьма, которую я когда-либо встречал. И она видит во мне что-то хорошее, даже когда я сам этого не вижу. Рон почувствовал, как последние остатки его враждебности тают. Это было то, что он сам чувствовал к Гермионе — восхищение, уважение, нежность. И если Малфой чувствовал то же самое... — Ладно,— сказал он наконец. — Я дам тебе шанс. Ради Гермионы. Но если ты сделаешь ей больно... — То ты превратишь меня в хорька и скормишь гиппогрифу,— закончил Малфой с лёгкой усмешкой. — Я знаю. Поттер уже прочитал мне эту лекцию. Рон моргнул, а затем рассмеялся — искренне, впервые за долгое время. — Гарри опередил меня? Предатель. — Он был очень убедителен,— сухо заметил Малфой. — Особенно часть про то, как он лично скормит меня Клювокрылу, если я обижу Гермиону. Рон покачал головой, всё ещё улыбаясь. — Так что, ты действительно хотел поговорить о квиддиче, или это был просто предлог? — И то, и другое,— признался Малфой, поднимая свою метлу. —Но я действительно был впечатлён твоей защитой в последнем матче. Особенно тот двойной финт с переворотом. Рон почувствовал, как его уши краснеют от неожиданной похвалы. — Это было случайно,— признался он. — Я просто потерял равновесие и пытался не упасть с метлы. Малфой рассмеялся — не злобно, а с искренним весельем. —Лучшие приёмы часто рождаются из ошибок,— сказал он. — Хочешь полетать? Я мог бы показать тебе пару слизеринских трюков, а ты мне — свой случайный финт. Рон посмотрел на него, на протянутую руку, на искреннюю улыбку. И принял решение. — Почему бы и нет,– сказал он, садясь на метлу. — Но учти, я не буду поддаваться только потому, что ты встречаешься с моей лучшей подругой. — Я бы и не ожидал,— ухмыльнулся Малфой, но это была дружеская ухмылка, ухмылка соперника, а не врага. И они взлетели в ясное зимнее небо, два бывших врага, нашедших общий язык. Весенний ветер трепал мантии студентов, собравшихся на квиддичном поле для финального матча сезона: Гриффиндор против Слизерина. Классическое противостояние, которое в этом году приобрело новый оттенок. Рон Уизли, защищая кольца Гриффиндора, наблюдал, как Драко Малфой выполняет сложный манёвр, уклоняясь от Бладжера. Три месяца назад он бы молился, чтобы этот Бладжер сбил хорька с метлы. Сегодня он поймал себя на мысли, что это был действительно впечатляющий трюк. — Мерлиновы подштанники,— пробормотал Рон себе под нос, отбивая квоффл, брошенный слизеринским охотником. — Я действительно начинаю уважать Малфоя. Апокалипсис ближе, чем мы думали. Внутренний голос, который теперь звучал подозрительно похоже на смесь Гермионы и его собственного здравого смысла, ответил: "Это называется взросление, Рон. Поздравляю, ты наконец-то до этого дошёл." Матч закончился победой Гриффиндора — 230 против 210, после того как Гарри поймал снитч в захватывающей дуэли с Малфоем. Но даже в поражении Драко выглядел не так угрюмо, как раньше. Он пожал руку Гарри — искренне, без принуждения — и даже кивнул Рону с уважением. После матча, когда празднования в гостиной Гриффиндора были в самом разгаре, Рон обнаружил себя сидящим в углу с бутылкой сливочного пива, наблюдая, как Гермиона и Малфой (который каким-то образом получил приглашение на гриффиндорскую вечеринку) разговаривают у камина. — Странно, правда?— сказал Гарри, плюхаясь рядом с ним. — Что именно?— спросил Рон, хотя прекрасно знал ответ. — Всё это,— Гарри махнул рукой в сторону Гермионы и Малфоя. —Если бы кто-то сказал мне год назад, что Малфой будет на вечеринке в гостиной Гриффиндора, и никто не попытается его проклясть, я бы отправил этого человека в Святого Мунго. Рон усмехнулся. — Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду учить Малфоя своему фирменному вратарскому приёму, я бы сам себя отправил в Святого Мунго. Они оба рассмеялись, и Рон с удивлением понял, что смеётся искренне. Без горечи, без ревности, без той тяжести, которая сдавливала его грудь ещё несколько месяцев назад. — Знаешь,— сказал он, делая глоток сливочного пива, — Я думал, что никогда не смирюсь с этим. С ними. Вместе. —А теперь?— спросил Гарри. Рон посмотрел на Гермиону, на её сияющее лицо, на то, как она оживлённо жестикулирует, объясняя что-то Малфою, который смотрел на неё с таким обожанием, которое невозможно было подделать. — Теперь я думаю, что они... подходят друг другу,— признался он. — Так же странно, как змея и лев могут подходить друг другу. Но они работают вместе. Он делает её счастливой. И, Мерлин помоги мне, я думаю, она делает его лучше. Гарри улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Ты повзрослел, Рон Уизли. — Не говори никому,— ухмыльнулся Рон. — У меня репутация. В этот момент к ним подошли Гермиона и Малфой. — О чём вы двое шепчетесь?— спросила Гермиона, присаживаясь рядом с Гарри. — О квиддиче,— быстро ответил Рон. — И о том, как я великодушно позволил Слизерину забить несколько голов, чтобы они не чувствовали себя совсем уж жалкими. Малфой фыркнул. — Великодушно? Ты просто не успевал за нашими охотниками, Уизли. — Я тактически перегруппировывался,— возразил Рон с серьёзным лицом. — Это так сейчас называется? А я думал, это называется "висеть на метле вверх ногами, пока квоффл пролетает мимо" . Гермиона и Гарри переглянулись с одинаковым выражением удивления и радости. Рон и Малфой, подшучивающие друг над другом без злобы, без желания уязвить — это было что-то новое. — Кстати,— сказал Малфой, внезапно став серьёзным, — Я хотел спросить вас всех кое о чём. Рон напрягся. Вот оно. Сейчас Малфой скажет что-то ужасное, и вся эта хрупкая "дружба" рухнет, и... — Мои родители устраивают летний приём в поместье,— продолжил Малфой. — И я... я хотел бы, чтобы вы пришли. Все вы. Наступила тишина. Рон, Гарри и Гермиона уставились на Малфоя с одинаковым выражением шока. — В Малфой-мэнор?" наконец выдавил Гарри. — Туда, где... —Я знаю,— быстро сказал Малфой, и на его лице отразилась настоящая боль. — Я помню, что там произошло. И я понимаю, если вы не захотите возвращаться. Но мои родители... они тоже пытаются измениться. И этот приём — часть их попытки наладить отношения с магическим сообществом. Он посмотрел на Гермиону, и в его глазах была мольба. — Особенно моя мать. Она хочет познакомиться с тобой. Официально. Как с... как с моей девушкой. Рон почувствовал, как его брови поползли вверх. Нарцисса Малфой хочет познакомиться с Гермионой Грейнджер? Маглорождённой ведьмой? Как с девушкой своего сына? Мир определённо сошёл с ума. Но затем он посмотрел на лицо Гермионы, на её глаза, полные сложных эмоций — страха, надежды, решимости. И он понял, что для неё это важно. Это был не просто приём. Это было признание. Принятие. — Я пойду,— сказал Рон, удивив даже самого себя. Все повернулись к нему с одинаковым выражением шока. — Что?— спросил он, пожимая плечами. — Я никогда не был в настоящем аристократическом поместье. Хочу посмотреть, действительно ли у вас есть павлины на лужайке, или это просто слухи. Малфой моргнул, а затем рассмеялся — искренне, без тени высокомерия. — У нас есть павлины,— подтвердил он. —И они кусаются, так что держись от них подальше. —Вызов принят,— ухмыльнулся Рон. Гермиона смотрела на него с таким теплом и благодарностью, что Рон почувствовал, как его сердце наполняется чем-то, что можно было назвать только счастьем. Не романтическим счастьем, эта глава была закрыта. Но счастьем друга, который видит, что его лучший друг нашёл своё место в этом странном, послевоенном мире. Позже, когда вечеринка начала затихать, и студенты разбрелись по своим комнатам, Рон стоял у окна, глядя на звёздное небо над Хогвартсом. —Кто бы мог подумать,— пробормотал он себе под нос, —Что я буду готовиться к летнему приёму в Малфой-мэноре, где буду защищать Гермиону от кусачих павлинов, пока она знакомится со своей потенциальной свекровью. Внутренний голос, который теперь звучал просто как его собственный, ответил: "Жизнь полна сюрпризов, Рон Уизли. И не все из них плохие." Он улыбнулся, глядя на звёзды. Война закончилась. Старые враги становились если не друзьями, то хотя бы не врагами. Гермиона была счастлива. Гарри был счастлив. И, к своему удивлению, Рон обнаружил, что он тоже был счастлив. — Операция "Разоблачение Хорька" официально закрыта,— прошептал он звёздам. —Начинается операция "Выживание среди аристократов и их кусачих павлинов". И с этой мыслью, с улыбкой на губах и лёгкостью в сердце, которой он не чувствовал уже очень давно, Рон Уизли отправился спать, готовый к новым приключениям в этом странном, новом, послевоенном мире.