И время повернулось вспять

Спокойствие было даром Богини Вечной Ночи, как и способность запечатлеть его величие в песнях и стихах. Оно выражалось в строфах о проявлении безмятежной природы, размеренных приключениях под покрывалом звезд и тихой любви . И как Её последователь, Леонард помнил наизусть все строки, воспевающие прекрасные, искренние чувства, дарящие покой душе. Доверие, возникшее со временем, которое не поколебалось до самого момента, когда она оказалась в своих объятиях и погрузилась в вечный сон. И нежные прикосновения как проявление заботы… Но всё это было вырвано из его сердца вместе с приходом безумия . В темной комнате послышался лязг цепи. На кровати, извиваясь на простынях, лежал обнаженный молодой человек, сжимая пальцы ног на чужой спине. На его лодыжках сверкали металлические кандалы со странными, извивающимися буквами, отдававшими звоном при каждом его движении. Цепь была очень короткой, всего метр, и на белой коже виднелись красные следы. Мягкие губы прижались к уголкам его глаз, в которых скопились слезы от чрезмерного возбуждения, а затем опустились ниже, открывая рот и переплетаясь с языком, который проявлял вялую инициативу. Пытаясь ответить взаимностью, Мерлин, вернее, его Клейн , приложил ладони к щекам, где торчали черные пушистые пряди, и попытался ответить на грязный и размазанный поцелуй, но его неопытность дала о себе знать. Его бёдра бешено вбивались в открытое отверстие, не давая сперме вытечь наружу и вызывая ощущение переполнения в желудке. Кляйн тяжело дышал, когда его рот освободился от удушающего, мучительного поцелуя, и позволил слюнявым губам опуститься на его шею, оставляя красные следы и глубокие укусы. Теплые, широкие ладони с обожанием и одержимостью обнимали его плоский живот, чувствуя, как он дрожит от удовольствия. Пальцы размазывали белую жидкость, которая в третий раз за ночь выплеснулась из члена Кляйна, завороженно рисуя узоры вокруг его пупка. Леонард снова вошёл внутрь и наконец вытащил свой член. Горячая сперма стекала по его бёдрам к покрасневшим ягодицам; это была великолепная картина. Его Клейн лежал перед ним, широко раздвинув ноги, сперма вытекала из него, покрытая следами , и смотрел только на него . А во влажных тёмных глазах не было ни гнева, ни презрения, только безграничная нежность и сострадание... По лицу скользила череда нежных поцелуев, от висков, к которым прилипли черные волосы, до самого подбородка оставался след из мягких отметок, и чужеродные веки становились все тяжелее, а ресницы дрожали от тяжелого дыхания. Спустя пару минут Клейн позволил себе погрузиться в сладкий сон, следуя желаниям Леонарда. Зеленоглазый поэт некоторое время наблюдал за умиротворенным лицом. Одевшись, он принес таз с холодной водой и медленно вытер все следы их ночи. Подняв тонкую руку, он протер ее со всех сторон, уделяя особое внимание удалению спермы внутри — хотя это и не имело смысла — и обработке красного отверстия мазью. Его руки расстегнули цепочку на лодыжке. Казалось, с ним покончено. Приподнявшись на кровати, Леонард провел рукой по спутанным волосам и закрыл глаза, вспоминая чувство абсолютной власти и превосходства, когда его тайное желание связать Клейна и держать его рядом наконец сбылось. Когда он больше не собирался убегать от него, не собирался жертвовать собой и принимал только его любовь... В его руке появился монокль, который он поднес к глазу. — А теперь, Клейн, пожалуйста, забудь об этой моей стороне. И время повернулось вспять.