Беседа

— Безыменов, возьмёшь оставшегося? На два часа. Подготовка особой среды не нужна. Старший коллега устало плюхается на кресло-мешок, натужно охнувший от тяжести. — Не представляешь, как вымотался. Мой сегодняшний кандидат — водный тип. Держать контакт, корректировать движения… так утомительно. — Понимаю, — кивает Безыменов. — А что в отчёте напишешь? — Уровень рациональности выше среднего, эмоций почти нет. Но глубинная эмпатия, несомненно, присутствует. В общем, я пока анализирую, окончательного решения нет. — Со вчерашним проще было, да? — улыбается Безыменов. — Безусловно, — соглашается коллега. — Он хоть и воздушный, но все инстанции дали добро. Будем налаживать связь. И вдруг смеётся: — Представляешь, когда мы сказали, что для оценки нужен среднестатистический тип, это вызвало ступор у всей цивилизации. Какой, мол, средний тип, если все абсолютно разные? Хорошо, что разобрались. — Это да, — кивает Безыменов. — Так что там с сегодняшним кандидатом? Коллега щурится, припоминая сопроводительную записку: — Телесно совместим, движения прямые, но немного непредсказуемые, баланс не всегда держится. Сенсорика привычная, но реакции на микродеформации отличаются. А вообще цивилизации около пяти тысяч лет, организация социальная. Технологии базовые, мораль стандартная для их вида, без излишних проявлений. Безыменов внимательно слушает и соглашается: — Перешли мне файл. Сейчас допишу отчёт и пойду готовиться к контакту. — Давай, — говорит коллега, блаженно потягиваясь. — А что касается среды… Может, парк? В их мире много растительности.

***

Две фигуры медленно бредут по заснеженной аллее старого парка. Короткий зимний день силится прорваться сквозь сиреневое марево, но вынужден постепенно отступать. Смотрят оранжевыми глазами резные тёмные фонари. Задумчиво мерцают на оголённых деревьях гирлянды. Безыменов поглядывает на гостя и видит, что движения его вполне устойчивые. Значит, не ошибся при подготовке. Иное дело, что в последний момент заменил медитативный осенний парк на подмёрзший и немного неуютный зимний. Сработала интуиция: спокойная обстановка расслабляет, а вот такая, колющая, обнажает суть. — Хорошо у вас, только холодно, — поёживается гость. — У нас вот разработаны климатические системы локального применения. Можно хоть круглый год валяться на зелёной лужайке. Хотите получить эту технологию? Тёмные глаза гостя испытующе смотрят на Безыменова. Тот мягко улыбается: — Природа прекрасна в любое время года. — Возможно. Но если есть способы улучшить ситуацию, то почему бы и нет? В конце концов, это всего лишь ресурс. Неглубокий снег тихонько напевает песню под шагами собеседников — тяжёлыми и почти невесомыми. Снежинки робко касаются густой шерсти и бледной кожи. — Вы очень рациональны, — говорит Безыменов. Гость очевидно рад этой фразе, но немного скромничает: — Ох, стараемся, что делать. Идём по пути максимальной оптимизации. — А в чём это выражается? — с интересом спрашивает Безыменов. — Прежде всего, в принципах, — уверенно говорит гость. — Для достижения высшего уровня цивилизации все должны трудиться на благо общего дела. Вы, вероятно, уже ознакомились с нашими техническими новинками. Всё работает идеально, сбоев не бывает. Мы готовы сотрудничать! — А как вы пришли к общим принципам? — Безыменов выдыхает, и тёплый воздух улетучивается облаком пара. — Путём воспитания, конечно, — кивает гость, слегка подпрыгивая в надежде согреться. — Ну вот если бы вы не ухаживали за этим парком, то что было бы? Отвечу вам: дикий лес. Непролазный дикий лес без дорожек и указателей, с деревьями, растущими вкривь и вкось. А так — красота и гармония. Все одинаковы. — Гм… Но ведь и в парке деревья разные. — Это вы об их изначальной природе, — твёрдо говорит гость. — Но в парке, как и в обществе, есть разумные садовники. Они не позволят вырасти дереву слишком высоким или чересчур кривым. — Мне кажется, сложно подходить с одной меркой к представителям мыслящей цивилизации и к зелёным насаждениям, — задумчиво говорит Безыменов. — Сложно, когда нет грамотного руководства, — назидательно провозглашает гость. — Но у нас оно есть. Безыменов сбивается с шага, слегка поскальзываясь. И думает о том, что интересно было бы услышать слова гостя не через гарнитуру универсального переводчика, а на его родном языке. Глухо? Отрывисто? С вибрацией? — Нам очень повезло с верховным лидером, — убеждённо говорит гость. — Он искренне заботится о каждом из нас. Он лучше всех знает, что нам нужно. — Ну а если кто-то не согласится с выбранным путём? — в глазах Безыменова плещется удивление. — Если кто-то видит свою жизнь по-другому? Хочет иной судьбы? Шаги гостя замирают. Он смотрит на Безыменова с изумлением, не находя слов. А потом кивает на ближайшую скамейку: — Идёмте, идёмте со мной туда. Присаживайтесь. Да, вот так. Немного неудобно… Безыменов молча опускается. Прямо перед ним — сумрачное и какое-то несчастное лицо собеседника: — Хорошо, что мы сейчас на вашей территории. Нельзя говорить о несогласии! Что бы вы там ни думали, молчите! Были у нас такие несогласные… Теперь нет. Безыменов чувствует, что становится по-настоящему холодно. — Но почему? — тихий вопрос опускается на землю изломанной снежинкой. — Они были глупы и не понимали своего счастья. Что же… На великом пути максимальной оптимизации неизбежны жертвы. Зато результат превосходит самые смелые фантазии! Наше общество поистине велико и успешно. — Да… — коротко говорит Безыменов и кивает будто самому себе. — Да? — лицо собеседника вспыхивает моментальной радостью. — Вот и славно! А подскажите, что ещё нужно для налаживания успешного сотрудничества? Вы только намекните. Если для ускорения процедуры требуются дополнительные ресурсы… Мы умеем выражать благодарность. Один из мигающих оранжевым светом фонарей вздрагивает в последний раз и гаснет.

***

Рабочее время давно закончено, и в институте контактов с разумными цивилизациями тихо и пустынно. Лишь в одном кабинете всё ещё горит приглушённый свет и мерцает экран виртуального компьютера. Безыменов просматривает архивы — текстовые, видео, звуковые. Анализирует, размышляет. Удивляется. Он понимает. Почти. Но в то же время бесконечно далёк от понимания. Отчёт даётся тяжело, но Безыменов его дописывает: «Максимальная рационализация мышления… Потребительское отношение к миру… Редукция эмпатии… Отрицание свободы выбора…» Безыменов на мгновение закрывает глаза и видит его — существо со схожими телесными параметрами, но с иной системой ценностей. Забавно, что на языке этого кандидата его цивилизация тоже называется людьми. Как будто человек — это биология, а не нравственный статус. Возможно, когда-нибудь, в отдалённом будущем, эти «люди» снова попытаются войти в контакт, но сейчас они не готовы. Пространственный коридор будет закрыт. Безыменов выключает компьютер, заканчивая долгий рабочий день. Встаёт, потягиваясь, и медленно идёт к выходу. В рассеянном свете лампы ползёт по стене большая косматая тень. Тихо цокают по пустынному коридору копыта.