Квартира на двоих

В их квартире (в квартире Чуи, куда Дазай просто притащил три коробки книг и оккупировал диван) воцарилось подозрительное спокойствие. Чуя стоял у кухонной стойки что-то настраивая на кофемашине. Утро было его временем. Тишина, кофеин, ни одного суицидального идиота в поле зрения. Идиот нашелся быстрее чем хотелось бы. Чуя даже не услышал шагов босых ног по плитке. Только почувствовал, как сзади к спине прижалось длинное, тощее и до ужаса знакомое тело. — Доброе утро, Чуя-я-я, — промурлыкал Дазай, утыкаясь носом в ложбинку между шеей и плечом. Чуя дернулся, но высвободиться не дали — руки Дазая обвились вокруг талии, фиксируя на месте. — Какого хрена, Дазай? Спал бы еще, — буркнул Чуя, продолжая гипнотизировать кофемашину. Щеки уже начинали предательски теплеть от горячего дыхания на коже. — М-м-м, — довольно протянул Дазай, игнорируя вопрос. Он глубоко вдохнул, зарываясь носом в рыжие пряди, касаясь губами шеи. — Пахнешь... кофе и злостью. Мои любимые ароматы. — Руки убрал, пока я тебе кофе в кружку не налил, — Чуя попытался придать голосу угрозы, но голос дрогнул, потому что Дазай, пользуясь полной неподвижностью жертвы, начал едва ощутимо водить языком по чувствительной коже за ухом. — Так вкусно, — прошептал Дазай. — Ты такой теплый. Чуя замер. Кофеварка радостно зашипела, выдавая порцию эспрессо, а в голове у Чуи, наоборот, всё только начинало закипать. Он открыл рот, чтобы выдать пламенную тираду о личном пространстве и недопустимости щекотки языком в районе сонной артерии, но Дазай его опередил. Он чмокнул Чую в то самое место, куда только что тыкался носом. Громко, влажно и нарочито нежно. А потом резко отпустил. — Спасибо за завтрак! — пропел Дазай и, прежде чем Чуя успел среагировать, рванул из кухни с такой скоростью, будто за ним гналась вся Портовая мафия. Чуя развернулся на пятках. — ОСАМУ, БЛЯДЬ! Красный как рак (казалось горели даже волосы), Чуя схватил первое, что попалось под руку — им оказалась пачка зернового кофе — и запустил в сторону коридора, откуда уже доносился удаляющийся довольный смех. Пачка глухо стукнулась о косяк, рассыпав несколько зерен. — Я тебе, сука, эти зерна в твой паршивый кофе перемалывать не буду! Будешь целыми жрать! — орал Чуя, чувствуя, как горят уши. Из-за угла показалась взлохмаченная голова Дазая. Глаза его сияли абсолютным, детским счастьем. — Ревнуешь к кофе? — уточнил он. — УБЬЮ! Дазай снова спрятался, но Чуя слышал его приглушенный голос из гостиной: — Только попробуй. Если убьешь, кто будет тебя по утрам так целовать? Чуя замер, глядя на бесполезную кофемашину. Потом до него дошло, что Дазай, по сути, только что признался, что будет целовать его и завтра, и послезавтра. — Твою ж мать... — выдохнул Чуя, пряча пылающее лицо в ладони. — Ненавижу. Но убрать улыбку с губ у него получилось не сразу. А из гостиной донеслось довольное: — Я слышал это «ненавижу»! Оно звучало как «обожаю»!