Звёздная пыль и зелёный галстук

Зимняя ночь в Хогвартсе пахла снегом и старым камнем. Элара, кутаясь в свою синюю мантию, пробиралась по узкой винтовой лестнице к Астрономической башне. Её сердце колотилось не от страха перед Филчем, а от предвкушения.  Преградой сегодня был сам Люциус — точнее, его новая обязанность старосты. Он должен был патрулировать коридоры вместе с другими слизеринцами, и шансов на их встречу было катастрофически мало. К тому же, его отец, Абраксас Малфой, прислал утром гневное письмо, требуя от сына «прекратить пустую трату времени на девчонку из обедневшего рода». Но когда Элара толкнула тяжелую дверь и вышла на открытую площадку башни, она увидела его. Люциус стоял у парапета, его серебристые волосы светились в лунном свете, а на груди поблескивал значок старосты. — Ты опоздала на семь минут, Вейн, — произнес он, не оборачиваясь. Его голос был холодным, но Элара знала эту интонацию — так он скрывал волнение. — Пришлось прятаться в нише за рыцарскими доспехами, пока мимо проходила профессор Макгонагалл, — выдохнула она, подходя ближе. — Ты рискуешь, Люциус. Если тебя поймают здесь со мной, ты потеряешь значок. Он резко обернулся. Его глаза, обычно серые и непроницаемые, сейчас горели странным, лихорадочным блеском. — Значок — это всего лишь кусок металла, — он сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. — А твое отсутствие в моей спальне по ночам — это пытка, которую я больше не намерен терпеть. Элара рассмеялась, глядя на него снизу вверх.  — В твоей спальне? Малфой, мы в школе. И твои соседи по комнате вряд ли будут в восторге. — Мне плевать на них, — отрезал он. Его рука, затянутая в кожаную перчатку, коснулась её подбородка, заставляя поднять голову. — Мой отец прислал письмо. Он хочет, чтобы я держался от тебя подальше. — И что ты сделаешь? — её голос стал тише, дыхание участилось. Вместо ответа Люциус прижал её к холодной каменной стене башни. Его тело было горячим, несмотря на мороз. Он наклонился, и его губы едва коснулись её уха. — Я сделаю то, что Малфои делают всегда, — прошептал он, обжигая её кожу дыханием. — Я заберу то, что принадлежит мне по праву. И плевать на традиции, чистоту крови и запреты Филча. Его поцелуй был резким, собственническим и невероятно сладким. В нем чувствовался вкус мятных леденцов и запретной свободы. Элара запустила пальцы в его идеально уложенные волосы, безжалостно путая их.  Вдруг снизу, с лестницы, послышалось характерное мяуканье миссис Норрис.  — Черт, — выругался Люциус, на мгновение оторвавшись от её губ. — Филч идет сюда. — Нам конец, — испуганно прошептала Элара. Но Люциус лишь усмехнулся. Он выхватил палочку и прошептал: *«Конфундус!»*. Магия сорвалась с кончика палочки, направляясь к выходу. Снизу послышались шаги Филча, который внезапно остановился, что-то пробормотал о «глупых кошках» и побрел обратно вниз, совершенно забыв, зачем шел на башню. — У нас есть еще десять минут, — Люциус снова притянул Элару к себе, его глаза сияли торжеством. — И я не намерен тратить их на разговоры о Филче. Он снова накрыл её губы своими, на этот раз мягче и глубже. В эту ночь Астрономическая башня стала их личным миром, где не было ни враждующих факультетов, ни строгих отцов, ни правил — только двое влюбленных подростков, готовых сжечь весь мир ради одного поцелуя под звездами. Конец.