Дары Бога Смерти

В своем очередном побеге Загрею повезло достать неплохие дары Олимпийских Богов. И вот, войдя в очередной зал Элизиума, парень услышал колокол. Сначала показалось, что отец вновь злится и сейчас нашлет ему свою прислугу. Такие испытания Загрей особо не любил, потому что они на время, а не на определенное количество врагов. Оказалось лучше. Это был Танатос. И с каким облегчением Загрей выдохнул, стоило услышать этот знакомый до дрожи голос. — Как дела, Заг? —а Заг расплылся в улыбке. — Тан... — и улыбка на лице Бога Смерти отразилась. Но вот, начали появляться души Элизиума. Загрей ловко рванул к копейщику и - спасибо Деметре - быстро сокрушил его. Затем рванул к следующему, огибая тех, кого пометил Танатос. Его 'добычу' он не собирался воровать, хотя в прошлые разы приходилось, ибо не хотелось упасть в грязь лицом перед ним. Он, конечно, злился тогда, но, кажется, это быстро проходило. Сейчас Загрей метался к каждой просветленной душе, ловко орудуя своим стигийским мечом, который стал продолжением его руки, а молот Дедала позволил проводить атаки быстрее, не прерываясь. Танатосу же ничего не приходилось делать. Конечно, он же Бог Смерти. Простой и элегантный взмах косы - и элизийской колесницы, собравшуюся давить Загрея, след простыл. И сын Аида был ему благодарен. Однако ж, душ стало меньше, и вот, их маленькая, незатейливая дуэль завершилась в пользу Загрея с сильным отрывом. Он облокотил свой меч на плечо, запыхаясь, и воодушевленно проследил, куда отошёл Танатос. Он знал, что Бог Смерти ему сейчас даст в награду за победу в этой дуэли, но сейчас он хотел не этого. Он так соскучился по этому голосу. Загрей поймал его за запястье прежде, чем Танатос собрался его награждать. — Ты так давно не появлялся в Доме. Черт, это прозвучало жалобно, будто Загрей ребенок, просящий внимания, оттого он стушевался, опустив на мгновение взгляд. Но лишь на мгновение. Стоило пересечься с этими янтарными, почти солнечными глазами, как он не смог сдержать порыва и потянулся к нему за поцелуем. Сказать, что Танатос был в шоке от происходящего - ничего не сказать, но он понимал его тоску, потому и не стал сопротивляться - наоборот, вцепился в его пояс другой рукой, уронив куда-то косу. Он будто боялся, что тот ускользнет в воды реки Стикс, когда умирает, снова и снова. Загрей же его уже нагло заграбастал своими руками, отпустив, наконец руку, а потом уже и чуть опухшие губы Танатоса. — Работы много у тебя, да? Бог Смерти лишь кивнул, но пояс так и не отпустил, будто не решаясь. Это не ускользнуло от внимания Загрея. Боги, наверное, Тан надышался пыли очарования от Афродиты, когда сын Аида уверенными рывками настигал души. Другого объяснения он не хотел находить, потому что Тан не тот, кто любит проявлять много внимания, а уж тем более требовать его от кого-то. Обычно. Загрей схватил его руку, оторвав ту от пояса, чтобы переплести пальцы и поднести к лицу, поцеловать костяшки, обернутые в серебряную броню. А Бог Смерти в свою очередь поднял руку к его щеке, ласково коснувшись. Загрей же прижался к холодящему кожу металлу и поднял глаза на Танатоса. Его белоснежные волосы так резко контрастировали с его смуглой, сероватой кожей, которая ещё и побагровела на щеках от смущения. Он вообще был сплошным контрастом: внешне холодный и неприступный, всегда серьезный, но стоит темной макушке Загрея показаться в Доме, как ему уже не удавалось сдерживать улыбку и терпеливо ждать его у юго-западного балкона, который сын Аида успел для него немного обустроить. На этот раз Танатос сам потянулся за поцелуем, положив вторую, холодную руку на его щеку. Он так его держал, будто пытался согреться, хотя, возможно, так и есть, ведь кожа у Загрея очень теплая. Поцелуй на этот раз был до невозможности нежным. Не было той тоски и голода по чужим губам. Было лишь прикосновение и утопающая, щемящая в груди ласка. Танатосу всегда так хотелось поощрять Загрея за все его усилия. Можно ли было назвать этот поцелуй поддерживающим? Наверное, но он был больше похож на благодарность за терпение. Его поцелуи коснулись кончика носа Загрея, его щеки и подбородка, как по цепочке. Танатос не мог себе в этом отказать. Однако ж, наверное, сам Дионис его опьянил, стоило снова пересечься с ним взглядом, в котором читались теплеющаяся нежность вперемешку с однозначным голодом. Танатосу стоило воистину божественных сил не поддаться этому взгляду и отстраниться, следом заметив в глазах тень разочарования. — Заг, твой отец все видит в этом царстве... — опомнился Танатос, убрав руки и схватив косу. И Загрей стушевался сразу. Точно, отец. Он ведь совсем забылся тут, рядом с Танатосом. — Я буду ждать тебя в твоих покоях. Танатос улыбнулся ему многообещающе и растворился в воздухе. А Загрею предстоял сложный выбор: продолжить очередной побег с неплохими дарами, с которыми он вполне бы смог потягаться с отцом в конце пути и увидеть мать, или специально сгинуть в водах реки Стикс, чтобы побыстрее оказаться в Доме, а там уже и в постели с Танатосом.