what you really want

«М-Майк?» тихий голос Уилла заставил его слегка пошевелиться во сне, прежде чем окутать его, как успокаивающая волна, отправляя его обратно в сон, когда он снова прижался щекой к подушке. Вдруг послышался шорох, исходивший не от самого Майка, а его спальный мешок немного сдвинулся. «Майк?» чья-то рука легла на плечо Майка сзади, не резко, конечно нет, но достаточно, чтобы разбудить его. Его глаза открылись и он увидел мягкое оранжевое сияние в его подвале. «Ты проснулся?» Вопрос, Уилл задал ему вопрос, и ему лучше ответить на него. Майк промычал, прежде чем перевернуться на спину и посмотреть на потолок с того места, где они лежали на полу, судорожно кивнув. Свет немного резал его глаза, но Уилл хотел чтобы он был включен, поэтому он не возражал. «Ой. Эм, тебе холодно?» прошептал Уилл, когда Майк как следует проснулся и повернулся так, чтобы они смотрели друг на друга в спальном мешке. Из другого конца комнаты послышался слегка раздражающий звук (конечно, храп Дастина), и слова, которые только что произнес Уилл, медленно проникли в затуманенный сном мозг Майка. Честно говоря, ему было немного холодно! По его лицу пробежал холодок, и даже руки, засунутые под спальный мешок, замерзли, поэтому оп попытался сказать. «Да, я думаю немного замерз–» «Тише, ты такой громкий, Майк, не буди их,» прошептал Уилл, в его голосе звучала легкая доля юмора, улыбаясь и указываю большим пальцем на остальных позади себя. Майк даже не осознавал, насколько громко он говорил, приглушив голос до тихого шепота, как Уилл. «Хорошооо.» Майк почувствовал, как сон снова нахлынул на него, пока он не заметил выражение лица Уилла – его взгляд, опущенный вниз, с легким разочарованием. Уилл вздрогнул от холода, а Майк вообще не мог до этого додуматься! О чём он думал? Уилл говорил это, потому что ему тоже было холодно. Майк нахмурился и потянулся, потянув рукав пижамы Уилла, чтобы почувствовать его руку. «О нет, Уилл, ты холодный!» «Я сказал быть тихим…» «Я итак тихий,» тихо хихикнул Майк, довольный тем, что Уилл улыбнулся в ответ. Он был рад видеть обычную милую улыбку Уилла, но тот никогда не был таким застенчивым, как сейчас, что показалось ему странным. Весь вечер он был немного тише, чем обычно, даже во время их игры в D&D, что было совершенно на него не похоже. Однако Майк уже видел это раньше, и он лишь усмехнулся, когда Уилл придвинулся немного ближе, переставляя ноги так, чтобы они могли лежать поверх ног Майка. «Эм... Уилл, тебе грустно?» С любопытством прошептал Майк. На секунду Уилл просто моргнул, но Майк терпеливо ждал, зная, что Уиллу нужно время. Через минуту он кивнул. «Это снова из-за отца?» Уилл кусал внутреннюю сторону щеки, как делал всегда, и снова кивнул. В груди Майка было теплое разочарование. Его тошнило от того, что эта проблема никогда не решалась для Уилла, она всегда заставляла его грустить, а его самый лучший друг на всем белом свете никогда не должен был грустить, если бы Майк мог ему с этим помочь. Уилл всхлипнул, уткнувшись лицом в одеяла и спальный мешок. Майк был рад, что они снова спят в одном мешке, потому что это означало, что проблему можно легко решить. На самом деле, да! Майк мог бы решить две проблемы Уилла за один раз: холод и его грусть, верно? «Мм... он был груб с тобой?» Майк придвинулся ближе и обнаружил, что ему нравится ощущать, как мягкие пряди волос Уилла касаются его лица. - Я могу еще раз накричать на него, Уилл, если хочешь! В прошлый раз это было очень смешно, потому что он весь покраснел и–» «Но это не очень помогает,» пробормотал Уилл, и Майку захотелось спросить его, что это значит, потому что ему обычно нравилось, когда Майк кричал на их буллеров. По крайней мере, это так выглядело. «Ой, хорошо! Эм, ты что плачешь?» Спросил Майк (все еще, кстати, слишком громко), наклоняя голову, чтобы лучше разглядеть лицо Уилла. Он засомневался, но затем последовал легкий кивок, и все мгновенно изменилось — это больше не шутка. Майку захотелось начать действовать, и по его венам пробежала волна знакомой нежности. «Не плачь, Уилл,» успокаивал Майк, его голос наконец-то стал достаточно тихим, чтобы его могли слышать только они. Уилл всхлипнул. «Не надо, пожалуйста, ты можешь взять Фрога, если хочешь. Ты хочешь его? Я могу... Он потянулся рукой за спину в поисках плюшевой лягушки, которую они иногда передавали друг другу. На этой неделе она принадлежала Майку (ура!), но он мог бы уступить ее на один вечер Уиллу, если бы тот захотел. «Нет, все... все хорошо» пробормотал Уилл, заставив Майка убрать руку и снова посмотреть на Уилла, на щеках которого виднелись следы слезинок. Майк слегка нахмурился при виде этого. «Но ты же любишь Фрога, да?» Голос Уилла был тихим, приглушенным. «Ну, да... Но… Извини, Майк, он мне сегодня не нужен.» «Эх, ничего,» ободряюще прошептал он, прежде чем смахнуть несколько слезинок с кожи Уилла. Он выглядел таким грустным — это было несправедливо. И его лицу тоже было холодно, понял Майк, еще сильнее прижавшись к его щеке, чтобы почувствовать это. Уилл еще раз подтвердил это, когда, вздрогнув, прижался к руке Майка и обхватил руками за его талию. Майк точно знал, что делать. «Привет, Уилл» взволнованно прошептал он и улыбнулся, когда Уилл поднял на него глаза. «Время обниматься?» На лице Уилла виднелась легкая улыбка. Он кивнул и снова наклонил голову, придвигаясь ближе. Им не нужно было двигаться так близко друг к другу, чтобы обняться, поэтому Майк переместил руку со щеки Уилла на спину, а другой рукой тоже обнял его, приблизив их лица друг к другу, пока Уилл не уткнулся лицом в уютное пространство между плечом Майка, его шеей и подушкой. Майк улыбнулся, и тепло от дыхания Уилла попало на его кожу, наконец-то заставив его почувствовать себя немного лучше. Такие объятия отличались от обычных объятий. Они были для тех случаев, когда Уилл или Майк по какой-то причине нуждались в них — в основном, когда они были расстроены, замерзли или по-настоящему счастливы, - и это всегда длилось немного дольше, чем их обычные объятия, такова была рутина. Они продлились всего пару минут. Майк определенно почувствовал, что ему стало намного теплее, и, надеюсь, Уилл тоже, поэтому он слегка отстранился, нежно проводя руками от спины Уилла к его локтям. Но, ой, Уилл снова придвинулся ближе, крепче ухватился за пижамную рубашку Майка, уткнулся лицом в него, прижимаясь щеками и носом. «Уилл, с тобой все в порядке? Ты уже перестал плакать?» спросил Майк нежно и с надеждой. «Мм... Майк...» сонно пробормотал Уилл. Майк посмотрел вниз и обнаружил, что глаза Уилла мягко закрыты, дыхание замедлено, и он был прав, предположив, что тот больше не плачет. Его сердце забилось немного быстрее от этой маленькой победы, но, хотя казалось, что все решено, Уилл по-прежнему не двигался. «Мы можем обниматься дольше, если хочешь,»предложил Майк, проводя пальцами по спине друга. «Да, пожалуйста,» послышался шепот. Майк мог поклясться, что чувствует, как Уилл улыбается ему в шею, конечно, они продолжат это. Внизу живота у Майка разлилось приятное тепло, и он улыбнулся в ответ. Внезапно стало неважно, то ли эти объятий никогда не были такими долгими, или это было просто изменением в их привычном распорядке. Это было приятно. Это было действительно приятно.

21 ноября 1987 14:00

Майк смотрит в потолок своей спальни, удивляясь, как он может целый год жить в одной комнате с Уиллом и при этом не сойти с ума. После недавних событий с Векной Уиллу предоставили кровать Майка, оставив Майка на ночь с холодным спальным мешком на полу. Он не возражает, особенно после того, как увидел одобрительное выражение на лице Уилла, когда тот предложил ему это несколько часов назад, выражение, которое он явно пытался скрыть под маской недовольства. В последнее время в животе у Майка было неспокойно, в основном из-за перепадов настроения: то Уилл успокаивался от моих прикосновений, то Уилл отстранялся от меня, то Уилл отстранялся от всех, не только от меня, и так далее, и тому подобное. Даже сейчас, когда тяжелая усталость сковывает его тело, его мысли все еще несутся со скоростью миллион миль в час. Он устал от этого. Это никогда не закончится, да? Даже после того, как все будет перевернуто с ног на голову, это чувство ни за что не покинет его. Все могло бы стать еще хуже, если бы его не отвлекали ужасные существа и зловещие красные молнии. Майк переворачивается на другой бок и зарывается лицом в подушку, недовольно вздыхая. Некоторое время он просто лежит так, прислушиваясь к малейшим звукам в своей комнате: тиканью маленького будильника, завыванию ветра за окном. Через несколько минут начинается дождь, барабанящий по стеклу. На фоне всего этого дыхание Уилла переходит в шмыгивание носом. Майк отрывает лицо от подушки, слегка напрягая мышцы шеи, и его глаза расширяются в темноте. Вот оно снова. Тихое сопение, намеренно приглушенное. Прерывистое дыхание. Майк решает, что он, к сожалению, ужасно прав — Уилл плачет. Зажмурившись в нерешительности, Майк снова переворачивается на другой бок и задается вопросом, может ли он просто переждать, или это сделает его полным идиотом. С кровати Майка доносится тихий, жалкий всхлип. Он сдавленный, как будто его отчаянно держат внутри. Майк чувствует, как его грудь переполняют эмоции, когда мысль я слишком сильно люблю его, чтобы игнорировать это заполняет его голову, прокручиваясь снова и снова с каждой секундой, которую он проводит, лежа вот так. Собравшись с духом, он открывает рот. «У-Уилл?» Внезапно все замолкает, и Майк жалеет, что вообще что-то сказал, но шорох простыней почему-то возвращает ему смелость. «Уилл?»повторяет он, напрягая каждый мускул своего тела. «Майк,» раздается тихий голос с кровати. Это заставляет его немедленно сесть. Уилл лежит на боку, завернувшись в свежевыстиранное пуховое одеяло, и когда глаза Майка привыкают к темноте, он клянется, что видит следы влаги вокруг его глаз, и думает, что, похоже, он пытался их вытереть. Слова застревают у Майка в горле, и он с трудом сглатывает. «Ты... с тобой все в порядке?» Уилл молчит, кажется, целую вечность. «Я... не могу уснуть.» О, да ладно. Майк поерзал в своем спальном мешке и постарался сесть как следует. «Да, я тоже… тебе что-нибудь нужно?» «Что?» Уилл хрипит. «Тебе что-нибудь нужно?» Взгляд Уилла на мгновение скользит по лицу Майка, прежде чем на нем отражаются эмоции, и он снова отводит взгляд, ложась на спину и уставившись в потолок. Майк раздумывает, стоит ли ему спрашивать еще раз, или Уилл сердится на него, и вдруг в сотый раз в его голове всплывает воспоминание об их пальцах, нежно обхватывающих друг друга. Вздох. «Я в порядке,» шепчет Уилл, хотя на самом деле ему не нужно молчать. Какая-то часть Майка ему не верит. Дождь все сильнее бьется в окно, как зверь в клетке. Майк думает о том, где могли бы быть Джойс, Хоппер и Эл, где могут быть Дастин, Нэнси, Джонатан и Стив — волосы встают дыбом у него на руках, когда он пытается не думать о том, что он не с кем-то из них, не помогает каким-то образом. «С ними все будет хорошо, Уилл,» - тихо говорит он, замечая, какой эффект это мгновенно произвело на Уилла, который зажмурился и прикусил губу. «Я обещаю. Это... это они, они сильные, они справятся с этим...» «Ты не понимаешь, Майк.» Эти слова словно нож в спину. Он никогда не хотел слышать таких слов от Уилла, никогда не думал, что это вообще возможно. Может быть, от кого-то еще, может быть, от Нэнси, может быть, от своих друзей, определенно от Эл, - но только не от Уилла. У Майка внезапно возникает желание все исправить, в нем поднимается что-то похожее на гнев, ему нужно сделать все, что в его силах, чтобы– «Ну, тогда помоги мне понять.» Он говорит мягким голосом, он чувствует отчаяние на кончике языка, металлический привкус, как у крови. Уилл, кажется, на мгновение уставился в потолок, прежде чем неуверенно перевести взгляд на Майка, сидящего на полу. Его глаза затуманиваются, и Майк жалеет, что он не был таким, что он не был таким нерешительным — тогда, возможно, он мог бы сделать, типо, протянуть дрожащие руки и навсегда изменить ход их дружбы. «Ты можешь...» Уилл выдыхает, прежде чем сглотнуть. «Прийти сюда? Пожалуйста.» Если бы Майк был хоть немного умнее, он бы сказал "нет" и продолжил свою ночь. Но в последнее время он слаб и стал похож на идиота, и его желания взяли верх, поэтому он говорит «Я–да, да, я могу.» Он чувствует себя невероятно неловко, когда вылезает из спального мешка, мысленно перебирая все возможности и значения этого взаимодействия, наблюдая, как Уилл медленно перебирается на другую подушку, оставляя свободное место для Майка. Для Майка. Для Майка - для чего? Потому что сейчас он точно не сможет спать рядом с Уиллом. «Извини,» шепчет Уилл, пока Майк забирается под одеяло. «Я просто хотел...» «Нет,» быстро перебивает его Майк «Все... все хорошо. Все хорошо.» «Хорошо,» шепчет Уилл в ответ, все еще слишком тихо, и Майк проглатывает собственные слова, сдерживая их. Майк может смотреть только на потолок, он слишком напуган, чтобы даже подумать о том, чтобы посмотреть куда-то еще, особенно на Уилла, чтобы тот не увидел его таким, какой он есть на самом деле, и снова не оттолкнул его. Он такой эгоист, что хочет этого. Уиллу больно, и все, что может сделать Майк, это слегка прикрыть глаза и подумать о том, как сильно он хочет прижать его к себе, почувствовать, как бьется его сердце, прижав ладонь к груди, наклониться, чтобы поймать его взгляд, может быть, даже провести губами по его чертам и– Уилл всхлипывает, и Майк возвращается к реальности. Черт возьми, он не может думать об этом, пока Уилл рядом. Что, если он вдруг начнет читать мысли? «Майк?» Он сглатывает. «Да?» Ни один из них не прикасается друг к другу, руки и ноги на значительном расстоянии друг от друга. Майк держит руки по бокам, мышцы напряжены, как каменные, пока он пытается дышать как можно ровнее и неназойливее обычного. Если он приложит достаточно усилий, а он приложит, то сможет почувствовать тепло Уилла на расстоянии шепота, болезненно осознавая, как просто было бы просто подвинуться вправо и прижать их руки друг к другу. «Прости меня за...» Уилл вздыхает, похожа, он берет себя в руки, прежде чем его голос сорвется от волнения. «Я не это имел в виду, Майк, прости,» заканчивает он шепотом. «Имел ввиду что?» «Дело в том, что ты меня не понимаешь,» говорит Уилл все еще слишком тихо. Майк кивает, пытаясь почувствовать облегчение, которого, по какой-то причине, просто нет. Снова шмыгнув носом, Уилл заворачивается в простыни, и их плечи на секунду соприкасаются. Майк старается не подпрыгнуть. Он отказывается думать о том, что теперь чувствует запах Уилла, и это просто несправедливо. «Мне жаль, что я...» Голос Уилла звучит неестественно. «Мне жаль, что я такой придурок.» Он звучит подавленным, сломленным, и это заставляет Майка почти смотреть на него, а не на темный потолок над головой. «Что?» это все, что он может сказать. Уилл издает короткий грустный смешок. «В последнее время, понимаешь? Я продолжаю… Я продолжаю вести себя со всеми как придурок, обращаюсь с ними как с дерьмом. Я не специально, я просто...» Он не продолжает свою мысль, и Майк слышит, как шуршат простыни, когда Уилл явно шевелит под ними руками. «Честно говоря» начинает Майк. «В данный момент у тебя есть на это полное право.» Он ждет ответа, но не слышит ничего, кроме легкого, неглубокого дыхания. «Мы все на взводе, Уилл.» Он помнит их разговор на крыше, помнит, как Уилл назвал себя бесполезным, хотя Майк и не думает о том, чтобы сражаться без него. Возможно, это снова один из тех случаев. Может быть, все дело в том, что Уилл обращается к нему с просьбой повторить тот вечер, может быть, он думает об этом так же часто, как и Майк. Он чувствует, как в нем снова зарождается глупая надежда, а Уилл остается молчаливым и задумчивым рядом с ним. Необходимость сказать, чего он хочет, что он чувствует, усугубляется жалким, сжимающим сердце всхлипом, который Уилл издает из-за чего-то, что его душит, — скорее всего, из-за руки. Майк все еще не может смотреть на него. На самом деле, он действительно не может сейчас, если он прав, думая, что Уилл плачет. «Эй, ты не должен забывать, насколько ты важен, хорошо?» Осторожно говорит Майк. «Мы все здесь, чтобы защитить тебя. Все будет хорошо. Ты - ключ ко всему, помнишь?» Уилл по-прежнему молчит, и Майк жалеет, что у него не хватает смелости называть эти чувства только своими, а не всей группы, снова и снова. «Без тебя у нас не было бы никакой надежды.» Уилл прерывисто вздыхает. «Пожалуйста.» шепчет он. Майк озабоченно хмурит брови. Он ему не верит? «Ч-что?» «Я не подхожу для этого, Майк.» Голос Уилла больше не звучит шепотом, но по мере того, как он становится громче, он становится еще более хриплым, заставляя живот Майка сжиматься, и он больше ничего не может с этим поделать. Он быстро поворачивает голову, чтобы посмотреть на Уилла, чьи руки зарылись в его собственные волосы и слегка дергают их. «Что ты имеешь в виду?..» «Я не думаю, что смогу это сделать, я не... я не могу...» быстро шепчет Уилл, и его слова льются водопадом. «Все рассчитывают на меня, а я просто собираюсь снова стать трусом, я...» Майк не может поверить своим ушам, наблюдая за тем, как в уголках закрытых глаз Уилла блестят новые слезы. «Я бы хотел, чтобы этого никогда не случалось,» наконец произносит Уилл, прежде чем сделать непроизвольный вдох, от которого его грудь содрогается. Майк точно знает, что он имеет в виду. Он не может сосчитать, сколько раз он думал о том, что было бы, если бы Уилл просто остался у него ночевать 6 ноября 1983 года, если бы он просто уговорил его остаться. Иногда Майк жалеет, что это был не он — жалеет, что это он уехал из дома Уилла, был схвачен жутким монстром и перенесен в другое измерение. Жалеет, что ему, а не Уиллу, приходится иметь дело со всей этой всепоглощающей болью, потому что он может это вынести. Если бы он мог забрать все это у Уилла, он бы это сделал. Он бы сделал это миллион раз. Он также хотел бы, чтобы Уилл просто знал об этом, и ему не пришлось бы этого говорить. Снова уставившись в потолок, Майк решает сосредоточиться на словах, которые он может опровергнуть, а не на тех, которые выводят его из себя. «Ты не трус, Уилл.» Уилл шмыгает носом, прежде чем пробормотать. «Ты не...… Я имею в виду,» он замолкает, прежде чем его голос становится слишком сдавленным. «Все там, делают все это для меня, они могут быть поранены, они могут ...» Майк слышит, как с каждым словом голос Уилла становится все более сдавленным, а пальцы чешутся в тех местах, где они лежат на матрасе. «Все рискуют своими жизнями ради меня, да? Но... но что, если все это напрасно?» Голос Уилла срывается, когда он говорит, дыхание становится громче. «Все ожидают, что я стану кем-то, сделаю что-то потрясающее, как будто я потрясающий. Но я - это просто я, я не сильный. Я очень легко пугаюсь и просто замираю в ситуациях, в которых все остальные, кажется, преуспевают. Я не создан для этого, Майк...» Рыдание заставляет Майка снова повернуть голову к Уиллу, наблюдая, как тот использует все свои силы, чтобы не развалиться на части, но этого явно недостаточно. «Я не создан для этого. Я не хочу, чтобы люди снова страдали из–за меня, я не могу...» Уилл зажмуривает глаза, его черты искажаются от боли, в голосе слышится глубокая печаль, дыхание прерывистое и холодное. «Я понимаю делать все это ради Оди, потому что она достойна этого. Она нужна всем, я имею в виду, у нее есть суперсила, но я...» Его голос дрожит, и Майк слышит, как с каждым словом в нем сквозит ненависть к самому себе и сожаление. На мгновение Майку кажется, что он видит что-то из своего детства - ужасающая ностальгия, пробегающая по его венам, охватывает его с такой силой, что Уилл дрожит там, где лежит. Это вызывает отчаянное желание защитить его. Майк испытывал это и раньше, но теперь, когда он знает причину, все совсем по-другому. Это ощущается по-другому. Это заставляет его замкнуться в себе, что прямо противоположно тому, что он хочет сделать прямо сейчас, а именно заключить Уилла в объятия, прижать его к себе, утешить и вернуть к реальности. Обнять его, чтобы он почувствовал себя нужным, как будто он настоящий – Как будто он герой. Уилл, наконец, говорит снова, и в этот момент Майк замечает, что слеза скатывается из его глаза к уху, где он лежит. Он чувствует, что его собственное лицо тоже влажное от слез, но все тело немного онемело. «Но я не такой. Я не Супермен. Я - это просто я. Я просто Уилл.» В воздухе что-то шипит. А я просто Майк. Он снова смотрит в сторону и уверен, что выглядит как влюбленный дурак, но на самом деле ему все равно. Майк выдыхает, и он идиот, виноватый идиот, когда закрывает рот и открывает его снова, как рыба. Как он может утешать кого-то в том, о чем постоянно думает о себе? Майк открывает рот, чтобы заговорить, но слова не идут с, он боится, что если начнет что-то говорить, то выдаст все, что скрывал долгие годы. Нет никакого способа выразить свои чувства без того, чтобы не признаться Уиллу, никак без того, чтобы не сказать ему, как сильно он ему нужен, как больно было терять его снова и снова на протяжении многих лет, никак без того, чтобы не признать, что он считает Уилла единственным настоящим человеком, который по-настоящему понимает его. Все это слишком быстро выдаст его, и это означало бы потерю его лучшего друга. Но Майк бросает на него взгляд и чувствует, что разрывается пополам, когда замечает, что Уилл дрожит, а рыдания явно утихают ради него. Внезапно он осознает, сколько времени у него ушло на то, чтобы что-то сказать, какими мокрыми выглядели щеки Уилла в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь занавески в комнате Майка. Уилл хнычет, издавая душераздирающе напряженный звук, как будто он изо всех сил пытается сдержать его, но безуспешно. И это предел для Майка. «Уилл...» Майк протягивает руку, совсем чуть-чуть, но убирает, как только видит, что Уилл поворачивается на бок, отворачиваясь. Черт, черт, черт. Рука Майка зависает в воздухе, его мышцы наливаются энергией, он оглушен тишиной, которая вскоре нарушается приглушенными звуками, от которых ему хочется свернуться калачиком и исчезнуть. Плечи Уилла двигаются, и грубые, сдавленные рыдания вырываются из него, несмотря на его очевидные попытки сдержать их Майк морщится, жалея, что ему так страшно, и пытается отгородиться от собственных мыслей и вместо этого прислушаться к Уиллу. Он заставляет себя взглянуть правде в глаза. Ему надоело это игнорировать. Вместо того, чтобы заговорить, Майк поворачивается на бок, лицом к спине Уилла. Он подавляет страх, нежно кладя ладонь Уиллу на плечо. Он чувствует, как Уилл дрожит под ним, но при этом сдерживает рыдания, так что Майк не может придавать этому особого значения. «Я знаю, что..» Майк закрывает глаза, позволяя словам приходить к нему, как это бывало всегда, до того, как эти глупые, безумные чувства становились осознанными. «Ничто из того, что я могу сказать, не поможет тебе почувствовать себя лучше, и… Мне жаль.» Уилл шмыгает носом, оставаясь совершенно неподвижным. Майк ослабляет хватку, сжимая пальцы на спине Уилла в кулак. Он думает обо всех упущенных возможностях, которые у него были, о том, что если бы он сделал это год назад, посреди пустынь Невады, когда это действительно имело значение, все было бы по-другому. Все было бы лучше. «Мне так жаль.» Он надеется, что Уилл почувствует, что его слова значат больше, чем кажется. Уилл прерывисто вздыхает. «Я просто хочу, чтобы это закончилось.» Он снова шмыгает носом. Майк кивает, чувствуя, как эти слова проникают глубоко в его душу. Он открывает рот, чтобы заговорить снова, но его прерывает какой-то звук - нечто среднее между всхлипом и вздохом, исходящим от Уилла. По какой-то причине именно от этого у Майка наворачиваются слезы на глаза, потому что Уилл прав. Он хотел бы, чтобы это закончилось. Он хотел бы, чтобы он не терял Уилла снова и снова, он хотел бы, чтобы возможность потерять его не маячила за углом каждый гребаный день. Потому что, если он снова потеряет Уилла, так или иначе, он почти уверен, что потеряет и себя тоже. Он сойдет с ума от чувства вины за то, что никогда не исполнял желаний, которые прятал где-то глубоко в себе долгие годы, и все потому, что был слишком напуган. Он убирает руку с плеча Уилла, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слезинка. Он хотел бы, чтобы у него хватило сил — и апатии — не обращать внимания на то, что Уилл, очевидно, плачет в подушку. Он также хотел бы, чтобы у него хватило эмоционального интеллекта сказать правильные слова. У Майка от усталости болят глаза. Он так устал. Он чувствует себя немного плохо, но он не может никому об этом сказать — это кажется слишком незначительным по сравнению с теми проблемами, с которыми им предстоит столкнуться. Он чувствует, как ноют его конечности, требуя, чтобы он поспал. Холодок пробегает по его коже, когда в комнате становится все холоднее, и всего в нескольких шагах от него тепло тела Уилла окутывает его, как уютное одеяло. Это несправедливо. Больше всего на свете Майк устал от того, что его мозг спорит сам с собой. Уилл поеживается, когда Майк думает о том, как невыносимо холодно в комнате. Его слезы теплые, но они не согревают темную пустоту в животе, вызванную звуками, доносящимися с другой стороны кровати. Мысли Майка затуманены. Слегка отросшие волосы Уилла вьются вокруг его ушей, шурша по подушке, когда он вытирает глаза. Лунный свет бьет прямо в лицо, но это дает Майку понять, что он все еще здесь. Он мог бы заснуть прямо сейчас. Вместо этого он осторожно перемещается по кровати, пока его нос не оказывается всего в дюйме от затылка Уилла, и здесь становится намного, намного теплее. Но этого все равно недостаточно, особенно учитывая, что Уилл все еще всхлипывает. Итак, Майк идет против своего здравого смысла и обнимает Уилла за талию, его пальцы задевают перед рубашки Уилла — ну, Майка. Он клянется, что слышит, как у Уилла перехватывает дыхание, но ему все равно — его мозг окутывает странный туман, и от этого у него гудит во всем теле. Хотя Майк знает, что это должно заставлять его нервничать, в этом нет ничего неприятного. Он почти ожидает, что Уилл обернется или что-нибудь скажет, но тот молчит, застыв, возможно, чего-то ожидая. Опираясь на ногу, Майк придвигается чуть ближе и кладет ладонь на основание грудной клетки Уилла. Наконец, он чувствует, как тепло проходит через спину Уилла к его собственному торсу, когда они наконец соприкасаются, легкий толчок в спину Уилла, но не более того. Майк испускает теплый вздох и впервые видит, как Уилл реагирует, беспокойно ерзая на простынях. Уилл слегка отодвигается назад. Он пахнет именно так, как Майк и ожидал — так уютно и сладко, как дома. Майк знает, что утром пожалеет об этом, если сделает это, или, может быть, пожалеет, если не сделает, но он двигает правой рукой, которая находится под ним, слегка касаясь места, где бок Уилла соприкасается с матрасом, спрашивая разрешения. Уилл слегка вздрагивает, и Майка охватывает страх, но Уилл отодвигается, создавая небольшую щель, в которую может пролезть рука Майка. Он медленно просовывает руку внутрь, осторожно кладет ладони на живот Уилла и на секунду молча проводит пальцами по ткани его рубашки. Это уже слишком, да? Или так и есть? У Майка нет времени задавать вопросы, он прислушивается к тому, как учащается дыхание Уилла. Либо ему нужно больше комфорта, либо он ненавидит это, а может, ему это нравится так же сильно, как и Майку. Майк выбирает первый вариант, и, в любом случае, ему нравится, как несколько выбившихся прядей волос падают ему на лицо прямо сейчас, так что волноваться нет смысла. Майк чувствует, как на его лице расплывается сонная улыбка, а мысли растворяются в тишине. Повинуясь внезапному порыву, он прижимается лицом к коже на затылке Уилла, его действия контролируются бессонным бредом. Все это так мягко, воздух кажется сладким, пока Майк не касается его носом, задевая кожу, и его сердце не начинает биться так сильно, что становится больно. Вот черт, Майк снова проснулся. Он прикусывает губу, потому что не ожидал, что это так сильно его заденет — он очень, очень хочет поцеловать своего лучшего друга Уилла Байерса. И не только это, он хочет поцеловать его в губы, может быть, сделать это немного более страстным, как в кино. Он хочет прижать его еще крепче, прижаться грудью и бедрами к его спине, коснуться нежными губами его затылка, а затем плеч, нежно потянуть за волосы. Тот факт, что у него есть свобода делать все это прямо сейчас, убивает его, раскалывает надвое. Как бы Уилл на это отреагировал? Как бы он отреагировал, если бы Майк сказал ему, что подумывает о том, чтобы поцеловать его кожу, как будто все в порядке, как будто в мире нет ничего плохого, как будто ничто не говорит им не делать этого? Майк клянется, что чувствует, как по его телу течет желание, а не кровь, и шок от этого на секунду овладевает им. Электрический разряд заставляет его слегка отстраниться, когда его губы задевают кожу перед ним. Черт. Он надеется, что его грудь не слишком заметно вздымается, но кого он обманывает? Он буквально прижат к спине мужчины, о котором идет речь. Но Уилл тоже не из тех, кто ловок, поскольку Майк слышит тихий писк, не уверен, от слез это или от чего-то еще. Господи, как быстро бьется его сердце — Уилла, не Майка. Его руки ощущают тихое биение сердца под грубой хлопчатобумажной рубашкой. Возможно, он бы что-то сделал, если бы был более бодрым. Возможно, он бы отвернулся от Уилла. Возможно, он бы излил ему душу. Майк понятия не имеет, когда он заснул, но, возможно, это произошло, когда дыхание Уилла снова стало прерывистым. Возможно, сонный мозг Майка сжалился над ним. Потому что это не позволило ему заметить, когда Уилл снова начал плакать в подушку, а дождь, барабанящий в окно, заглушал звуки.