Сам не заметил, как влюбился

Баттерс всегда считал, что парочки — это странное явление природы. Они обнимались в коридорах, держались за руки на переменах, шептались на уроках так, будто вокруг никого не существовало. Баттерс морщился каждый раз, когда видел Стэна и Венди или Клайда с очередной подружкой. — Фу, — бормотал он себе под нос. — Это всё так… неловко. Зачем вообще люди так делают? И именно в этот момент Кенни, как правило, появлялся рядом. Кенни вообще появлялся рядом с Баттерсом подозрительно часто. То садился с ним за одну парту, то делился чипсами (что уже само по себе было событием века), то внезапно оказывался его напарником в любой групповой работе. В этот понедельник всё началось с того, что мистер Гаррисон объявил: — Сегодня вы работаете в парах над проектом «Моя семья и её ценности». И нет, Картман, «ценность» — это не сколько твоя мама зарабатывает на... кхм, в интернете. Картман возмутился, Стэн закатил глаза, Кайл вздохнул. А Баттерс вдруг понял, что рядом с ним уже сидит Кенни. — Ой! Эм… привет, Кенни, — улыбнулся он своей фирменной слишком вежливой улыбкой. — Мфмфм, — ответил Кенни, что, по ощущениям Баттерса, значило «привет, ты милый». Они наклонились над одним листом бумаги, и Баттерс вдруг осознал, что их плечи соприкасаются. Он хотел отодвинуться… но почему-то не стал. «Наверное, просто удобнее так сидеть», — подумал он, чувствуя, как сердце начинает вести себя как бешеный хомяк. После уроков Баттерс, как обычно, шёл домой, рассуждая вслух. — Ну, Кенни хороший друг, да. Просто друг. Очень… очень хороший друг. С которым приятно сидеть близко. И который сегодня дал мне последний кусочек шоколадки. Но это же не значит ничего такого, правда? В этот момент Кенни внезапно схватил его за рукав. — Мф! — и потянул за собой. — Ой! Кенни, куда мы идём?! Оказалось, в школьный двор, где Стэн, Кайл и даже Картман сидели на скамейке и ели мороженое. — О-о-о, — протянул Картман. — Смотрите-ка, кто у нас тут. Парочка номер два. — Мы не парочка! — выпалил Баттерс так быстро, что сам не понял, почему сказал это именно так. Кенни наклонил голову и приобнял Баттерса за плечи. Просто, естественно, будто делал это тысячу раз. Баттерс застыл. — Э-э… Кенни? — Мфмф, — ответил Кенни и чуть сжал объятие. Баттерс вдруг понял страшную вещь: ему… нравилось. Очень нравилось. Тепло, спокойно, и почему-то совершенно не хотелось вырываться. — Подождите, — нахмурился Кайл. — Баттерс, ты же буквально вчера говорил, что ненавидишь все эти «обнимашки». — Я… я имел в виду чужие обнимашки! — отчаянно оправдывался Баттерс. — А это… это… ну, это просто Кенни! — Ага, — ухмыльнулся Стэн. — Классическое оправдание всех влюблённых. — Я не влюблённый! — Баттерс покраснел так, что стал почти цвета куртки Кенни. Картман фыркнул: — Ну всё, ребята, всё ясно. Баттерс официально стал частью того, что он ненавидел. Ирония вкуснее моего мороженого. Баттерс хотел что-то возразить… но Кенни вдруг обнял его уже двумя руками. Настояще, крепко, по-настоящему по-человечески. И Баттерс неожиданно обнял в ответ. — …Чёрт, — тихо сказал он. — Это правда приятно. — Мфмф, — согласился Кенни, прижимаясь чуть сильнее. Кайл закрыл лицо ладонью: — Я не могу поверить, что наблюдаю это. — А я могу, — сказал Стэн. — Это самый Баттерсовский исход ситуации из возможных. Картман закатил глаза: — Фу. Теперь ещё и романтика. Пойдём отсюда, пока они не начали держаться за руки и обсуждать чувства. Но Баттерс их уже не слушал. Он просто стоял, обнимая Кенни, и чувствовал себя странно счастливым. — Знаешь, Кенни… — пробормотал он. — Я раньше думал, что парочки — это глупо. Но, кажется, я просто никогда не был… в правильной парочке. Кенни улыбнулся под капюшоном и кивнул. — Мф. И Баттерс вдруг понял: да, он стал частью тех самых обнимающихся парочек. Сам того не заметив. И, что самое ужасное… …ему это безусловно нравилось.