Законы физики

На льду в Рестоне, штат Вирджиния, всегда пахло одинаково: смесью свежезамороженной воды, резины и дорогого металла. Для Ильи Малинина этот запах был роднее, чем аромат домашнего завтрака. Здесь время текло иначе. Вне льда он был обычным парнем в худи, который любит видеоигры и неловко шутит. Но как только лезвие касалось поверхности, он становился «Богом четверных». Илье казалось, что он знает об этом льду всё. Но он не знал, кто эта девушка, сидевшая на трибуне с планшетом и огромным шарфом, в который она буквально зарылась носом. Её звали Киара. Киара Баффет. Она не была фигуристкой. Она была магистранткой факультета биомеханики, и её прислали сюда в рамках исследования «Динамика вращательного момента в экстремальных прыжках». Для неё Илья Малинин не был кумиром или мировой сенсацией. Он был сложным уравнением. Набором векторов, углов вылета и невероятной скорости вращения. — Опять недокрутил на четверть, — негромко произнесла она, когда Илья приземлил очередной четверной лутц. Илья, который как раз проезжал мимо бортика, чтобы глотнуть воды, затормозил так резко, что снежная крошка вылетела на трибуну. — Что? — он вскинул брови, поправляя челку. — Это был чистый прыжок. Киара подняла глаза. У неё были странные глаза — цвета крепкого чая, в которых не было благоговения, только профессиональное любопытство. — По протоколам ИСУ — возможно. По законам физики — ты компенсировал недостаток вращения за счет избыточного наклона корпуса при приземлении. Твой правый голеностоп скажет тебе «прощай» через пару лет такой эксплуатации. Илья усмехнулся. Ему часто говорили, что он рискует, но чтобы вот так — с планшетом и претензией на знание его собственного тела? — И кто ты? Мой новый кошмар в юбке? — Можно и так сказать. Я здесь, чтобы ты не разбился, когда решишь прыгнуть пять оборотов, — она захлопнула чехол планшета. — Твои прыжки — это искусство, Илья. Но твоё приземление — это катастрофа, ожидающая своего часа. Так начался их странный симбиоз. Первые две недели Илья её игнорировал. Он прыгал свой невероятный аксель в четыре с половиной оборота, заставляя мир замирать, а потом краем глаза видел, как Киара на трибуне качает (головой) и что-то записывает. Всё изменилось в один из вторников. Тренировка не задалась. Ноги казались ватными, а лед — слишком жестким. После падения с флипа Илья долго сидел на коленях, глядя в одну точку. Ара спустилась к бортику. Она не стала спрашивать «ты в порядке?». Вместо этого она протянула ему датчик, похожий на пластырь. — Наклей на поясницу. Я хочу посмотреть, как распределяется нагрузка при потере оси. — Киар, уйди, а? — огрызнулся он. — Ты сейчас злишься на гравитацию. Но гравитация — это константа. А вот твоя самонадеянность — переменная. Дай мне помочь. Он посмотрел на неё — маленькую, кутающуюся в свой бесконечный шарф, но с таким стальным взглядом, что спорить расхотелось. Он взял датчик. Вечером того же дня они впервые сидели в пустом кафе при катке. Перед ними стояли две чашки остывшего какао. Баффет, указывая пальцем с новым маникюром, показывала ему графики на экране. — Смотри, здесь, в этой точке, ты слишком рано раскрываешь плечи. Ты боишься упасть, и твое тело инстинктивно ищет опору раньше, чем нужно. Если ты задержишь группировку всего на 0.04 секунды дольше, ты приземлишься в «ось» и нагрузка на сустав упадет на сорок процентов. Илья внимательно смотрел на экран, но почему-то его взгляд постоянно соскальзывал на её пальцы — тонкие, с длинными ногтями и непримечательным дизайном. Кажется, Эмбер упоминала, что это называется френч. Пальцы Ары быстро бегали по стеклу планшета, издавая характерный стук при соприкосновении с экраном. — Почему ты этим занимаешься? — спросил он тихо. — Физика, расчеты, вероятности… Это же скучно. Киара, недоуменно подняв бровь, стрельнула взглядом из-под нарощенных ресниц. Спустя секунды 3, Илья почувствовал чужую руку у себя на голове. Киара, громко рассмеявшись, взъерошила ему волосы. Это была первая искренняя улыбка от студентки, которую он увидел. — Мой отец был тренером по легкой атлетике. Он всегда говорил, что человек — это самая совершенная машина. Но машины ломаются, если ими неправильно управлять. Я хочу, чтобы такие, как ты, летали долго. Потому что то, что ты делаешь… это ведь не совсем физика, Илья. Это почти магия. Илья почувствовал, как внутри что-то странно дрогнуло. Зима в Вирджинии была мягкой, но для них она стала временем искр. Киара стала постоянным спутником его тренировок. Она ездила с ним на дополнительные подкатки, она спорила с его отцом, Романом, доказывая, что объем прыжковой нагрузки нужно снизить в пользу качества биомеханики. — Она упрямая, как сто чертей, — ворчал Роман, но Илья видел, что отец уважает её знания. Для Ильи Баффет стала «точкой опоры». Рядом с ней он переставал быть Quad God. Он был парнем, который любит аниме, ест слишком много чипсов, когда никто не видит, и страшно боится разочаровать людей. Однажды вечером, после закрытия катка, они остались одни. Свет над льдом был приглушен, горели только дежурные лампы, создавая длинные синие тени. — Хочешь попробовать? — спросил Илья, кивая на лед. — О нет, — Киара рассмеялась, отступая. — Я и коньки — это антонимы. Я упаду в ту же секунду, как коснусь льда. — Я тебя держу. Он подъехал к бортику и протянул руки. Киара колебалась, но что-то в его взгляде — обычно таком сосредоточенном, а сейчас мягком и выжидающем — заставило её согласиться. Она надела прокатные коньки, которые были ей велики. Как только она ступила на лед, её ноги разъехались в разные стороны. Илья подхватил её за талию, прижимая к себе. — Видишь? Физика работает, — прошептал он ей в самое ухо. — Центр тяжести смещен, опора нестабильна. Ара судорожно вцепилась в его крепкие предплечья. — Малинин, если я сейчас сломаю копчик, моя диссертация умрет вместе со мной. — Не умрет. Я — твоя страховка. Он начал медленно везти её по кругу. Киара постепенно расслабилась, чувствуя, как уверенно он держится на льду. Для него это было естественнее, чем ходить по земле. В какой-то момент она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Между ними было всего несколько сантиметров. Пахло льдом и её ванильными духами. — Знаешь, — тихо сказала Киара, — по моим расчетам, вероятность того, что я влюблюсь в объект своего исследования, составляла меньше пяти процентов. Илья усмехнулся, его рука на её талии сжалась чуть сильнее. — По моим расчетам, ты слишком много думаешь о процентах. — Тогда я готова поспорить, что ты не умеешь считать. Он наклонился и поцеловал её. Это не был прыжок в пять оборотов, но у Ильи возникло полное ощущение, что он только что нарушил все законы гравитации сразу. Лед под ними не таял, но мир вокруг определенно стал намного теплее.