Отражение одиночества

Девочка лет одиннадцати или двенадцати пребывала в состоянии немного удивления, которое никак не удавалось себя заставить сбросить. Но совсем ещё ребёнок... Вряд ли бы она могла попытаться придпринять нечто иное, чем ожидать, пока первоначальный шок спадёт сам. Вот вернулось бы умение двигаться, как и к мыслям способность сновать туда-сюда. Без этого, увы, прогресса не добиться никакого... Зато хоть в чём-то преуспевала старая газовая лампа, чьи потрескивания изредка разбавляли тягучую тишину. С этим предполагаемый источник света справлялся гораздо лучше, чем со своей прямой задачей в силу давних лет использования. Тем не менее скудное освещение помогало различить вещи и коробки в противоположной от неподвижной фигурки стороне. Или удавалось понять, что девочка была обладательницей беспорядочной копны волнистых волос, отдающих медью и прикрывающих чуть ли не половину всего тела. Ненадолго она вышла из ступора, казалось бы и до мнимого спокойствия ей осталось не так уж далеко. К сожалению, неосторожный взгляд, брошенный на лампу, поймал в отражении стеклянного плафона испуганные глаза незнакомого тёмно-зелёного цвета. Даже то небольшое количество света не дало бы перепутать родные тёмно-карие радужки с чужими. Вдобавок, сузившиеся зрачки только помогали и подчёркивали верный вывод, но не правильность происходящего. Если б не разница в размере уменьшившихся зрачков, причина чего была в разнице качества зрения каждого глаза по отдельности, то девочка приняла бы отражение за... Явно не за себя. Конечно, подобный признак плохого зрения мог вполне сопровождать не лишь её одну из всех или не быть связан со зрением совсем... Но когда ты смотришь на себя и единственное, благодаря чему ты способен узнать самого себя - это едва заметный многим признак... Согласился бы любой, насколько ненормально будет звучать, если происходящее не случилось во сне или не являлось плодом воображения. А что делать, если ты уверен хотя бы в реальности и вроде бы осознаёшь себя, при этом буквально оказавшись моложе своего настоящего возраста? Или при превращении в рыжеволосую и зеленоглазую представительницу женского пола, когда ты всю свою жизнь помнишь тёмно-русые волосы и тёмно-карие глаза? Не говоря уже о том, как  помнишь последним местом собственного пребывания странный магазин. В который, чисто технически даже не попала. Или попала, но в памяти зияет провал при тех мыслях. А потом ты оказываешься не пойми где... Девочка вздрогнула, услышав резкий и быстрый скрип двери. Та оказывается находилась слева и немного дальше той потемневшей от времени тумбочки, где как раз сидела героиня в компании одной керосиновой лампы. Приходилось щуриться от перехода к более яркому свету. Глаза отвыкли от подобной яркости, а пока не привыкли, их прервал женский раздражённый голос: – Что тебя, что брата твоего... Вас бы только... Эх... И в кладовке застряла, неблагодарная... Девочку дёрнули за длинный рукав кардигана не по размеру, заставляя подняться на ноги. А после этого и ещё немного пригнуться, пока женщина принялась искать что-то на полках, причитая вполголоса. Наконец-то она нашла металлическую банку с некой бумажкой на крышке. Что ж... Хотя бы ясно, что там хранятся какие-то приправы или рецепты. Пусть не абсолютная уверенность, зато более вписываемое в рамки нормального, чем всё до данного момента. – И чего ты ходишь с растрёпанными паклями посреди дня? Разве ты закончила со своими делами на сегодня? Наступление уик-энда не означает свободу. Вам с братцем ещё задания из школы выполнять. Не думай, что поблажек, которых ты добиваешься у меня...сможешь добиться, если вас исключат. Или нас с мужем ещё вызовут... Тогда вам обоим не поздоровиться, будете сидеть под замком. Свою обвинительно-воспитательную речь женщина закончила по пути, судя по взгляду на ручные часы и фартуку, на кухню, дабы ничего не сгорело и чтобы ничего не упустить из виду. Знать бы, кто она. Слова о брате никак не удивили, ведь у девочки уже было трое братьев. Вернее, она помнила, что их у неё было трое. Но ровно в той же мере, что и помнила себя иной. То есть ничего это не даёт. – Дженни, ты здесь? – послышался детский голос. Вскоре в двери кладовки заглянул мальчуган, по росту и возрасту сверстник растерянной героини. Он оглянулся назад, видимо в поисках женщины, либо же её отсутствия поблизости. Убедившись, что им никто не помешает, мальчонка продолжил шёпотом, – не злила бы ты сегодня тётю Петунию. Она сегодня в приподнятом настроении. И Дадли с дядей тоже нет. Благодать... Он вздохнул. – Но нам бы приступить к делам, пока она не управилась с готовкой. Глядишь, достанется нам чего-то повкуснее. И никаких дел, пока не вернуться Вернон и Дадли, лишь бы тёте Петунии на глаза не попадаться лишний раз. Вот бы такой день рождения... Если доживём. Мальчонка на миг мечтательно улыбнулся, затем грустно вздохнул и исчез из поля зрения за стеной, что позволяли теперь различить привыкшие к яркости глаза. Девочка кое-как погасила керосиновую лампу, подобные которой видела раньше  только по телевизору в старых фильмах. Теперь не оставалось ничего другого, кроме как обшарить карманы кардигана в поисках резинки, если уж по словам тёти растрёпанные волосы - дело непривычное для племянницы. Резинка нашлась вместе с горсткой ирисок и несколькими монетками в правом кармане. В левом кармане, по ощущениям, начинала появляться дырка, поэтому он был пуст. Копну волос девочка заплетала быстро, но руки устали сильнее, чем раньше. Ах да... Это же не она. Сон всё-таки? А ириски удалось определить по виду и вкусу. Повезло, потому что они не оказались съедобной отравой для крыс или прочих грызунов. Названные имена и мальчик напоминали нечто определённое. Тем не менее остаются те же вопросы: как возможна в принципе такая ситуация, и действительно ли эти события способны происходить наяву; почему именно сюда и в то время, в которое всё случилось; на самом ли деле обстоятельства сложились таким образом, как она подозревает и как их можно использовать. Следовало разбираться.            Продолжение следует...            (А если серьёзно, то)       Перенесёмся за день до настоящего...