Исполнение тайных желаний Итэра

Итэр ворвался в домишко и второпях спрятался за массивный, полуразвалившийся буфет. Опоздай он хоть на секунду - его бы уже настигла та, чьи шаги отдавались эхом в пустых переулках. Как дверь с пинка открылась, и, цокая каблуками, в помещение вошла Констанция. Её холодный, сладкий голос заполнил пространство, будто тягучий мёд. - Милый, ты же знаешь, что я тебя найду, и мы продолжим начатое… - она не спеша обвела взглядом комнату, и её губы тронула лёгкая, почти невинная улыбка. Итэр затаил дыхание, вжавшись в тень. Сердце колотилось так громко, что ему казалось - его слышно на весь дом. - Лучше тебе выйти сейчас, иначе будет хуже. Тишина. Потом резкий, сухой треск. Констанция, не меняя выражения лица, пальцем провела по спинке старого стула, и тот рассыпался в щепки. Затем, удар пришелся по комоду, разлетевшемуся вдребезги. Она методично, со спокойствием хищницы, уничтожала всё на своём пути, приближаясь к его укрытию. Каждый хруст, каждый удар был безмолвным отсчётом секунд до развязки. Она не искала - она просто стирала все возможные тайники один за другим, пока от них не останется ничего. И вот, когда тень от буфета уже не могла его скрыть, её взгляд упала прямо на него. Лёд и огонь в одном взгляде. - А вот и ты, Путешественник, - произнесла она без тени удивления насмешливо лелейным голосом. В мгновение ока она преодолела расстояние, и её рука, сильная и неумолимая, хотя на вид казалась изящной, схватила юношу за ворот, хотя тот и брыкался, пытаясь вырваться. Её хватку было не ослабить. - Нам пора… - она улыбнулась, закусив губу. - Тебе понравится. - Нееееет! - закричал Итэр, отчаянно цепляясь взглядом за знакомый, но такой чужой сейчас мир. Перед ними завибрировал воздух, заискрился, раскрываясь в тёмно-лиловый портал. Констанция грациозно шагнула Туда, держа отчаянно сопротивляющегося Итэра под мышкой, как драгоценную, но непослушную игрушку. Портал схлопнулся, оставив после себя лишь тишину и окончательный, абсолютный разгром. Портал распахнулся в подвале заброшенного дома. Георгина вышла первой, держа под мышкой притихшего Итэра. Путешественник не сопротивлялся - то ли смирился, то ли пребывал в глубоком шоке. — Что-то ты затих, мой милый, — мурлыкнула женщина ласково. — Я же говорила, что тебя нужно полечить. Констанция ухмыльнулась, сверкнув глазами: — Тебе нужно отдохнуть перед весельем. Услышав это, Итэр дёрнулся, пытаясь вырваться, но резкий укол в шею оборвал всё. В глазах потемнело, и он провалился в беспамятство. Очнулся он в том же подвале. Но обстановка изменилась: повсюду горели свечи, источая сладковатый аромат. Пламя было синим - точно такого же оттенка, как горел кончик хвоста Георгины. Итэр попытался встать и с ужасом понял, что полностью раздет и привязан красной верёвкой к стулу. А под стулом белел странный рисунок, начерченный мелом. По спине пробежал холодный пот, волоски на затылке встали дыбом. — Наш миленький мальчик проснулся... — раздалось из-за спины. Из-за его спины бесшумно выглянула Георгина. Её тёмные волосы скользнули по голому плечу Итэра, щекоча кожу. Она прижалась носом к его виску, глубоко втягивая воздух. — От тебя пахнет страхом, милый, — прошептала она, и её тёплое дыхание обожгло холодную кожу. — Расслабься. Разве такая хрупкая женщина может причинить вред такому… воину? (Вспомни мои словаааахапххпхпх) Её глаза сверкнули пурпуром: — Ну ничего. Это исправимо. Ладонь скользнула по его груди медленно, изучающе. Итэр громко втянул воздух, напрягшись всем телом. В следующую секунду её руки легли ему на плечи и принялись разминать затёкшие мышцы, слишком умело, слишком ласково. — Хмм... — задумчиво протянула она, а её хвост мягко, но по-хозяйски обвился вокруг его ноги. — Знаешь, я придумала... У тебя ведь есть тайные желания. И я могу их исполнить. Итэр сразу почуял неладное. Слишком сладкий голос, слишком нежные прикосновения. А такая, как она никогда ничего не будет делать просто так. Георгина усмехнулась, приблизив губы к самому его уху: — Ты прав. Это за отдельную плату, конечно же. Итэр испуганно покосился на неё. — Ты всё правильно понял. Я и мысли читать умею. Впрочем, раз ты молчишь — значит, согласен. — Я не... нет! Её руки надавили сильнее. Ногти впились в кожу, оставляя бледные полумесяцы на плечах: — Это тебе же на благо, путешественник. Она отстранилась, и стук каблуков эхом разнёсся по пустому подвалу. Георгина отошла медленно, кокетливо покачивая бёдрами, словно на сцене. Выбрав ракурс, чтобы максимально выгодно подчеркнуть изгиб тела, она нагнулась и взяла в руку одну из свечей с синим пламенем. — Знаешь, Итэр, — её голос лился тягуче, как тот самый сладкий запах, — огонь может причинять не только боль... Но ещё и наслаждение. И эта грань так тонка. Она выпрямилась, держа свечу на уровне лица. Синий огонь плясал в её глазах. Медленно, не отводя взгляда, она наклонила свечу, позволяя расплавленному воску капнуть себе на ладонь. Даже не вздрогнула. Лишь улыбнулась шире. Парень заерзал на стуле, поняв, что будет дальше. Верёвки больно впились в запястья, но стул даже не покачнулся. Георгина сделала вид, что не заметила его движения. Она приближалась медленно, держа свечу перед собой, и синее пламя рисовало на её лице танцующие тени. — И сейчас, — её голос упал до шепота, мягкого, но острого, как лезвие, — я покажу тебе эту грань. Она остановилась в шаге от него, чуть склонив голову набок, разглядывая свою жертву с ленивым интересом кошки, играющей с мышью. Хвост лениво покачивался за её спиной. Застигнутый врасплох путешественник начал злиться от собственного бессилия. Он даже от веревок освободиться не может! Не может противостоять женщине! А хотел ли вообще?.. Он с ужасом понял, что в глубине души ему это может нравится... Он яростно мотнул головой. Быть того не может... Его мысли прервала ненавистная, до безумия красивая собеседница: — Хмм... с чего бы начать.. — задумчиво произнесла она, проведя пальцем по подбородку. — Ты так мило выглядишь с этими верёвками. Они тебе к лицу. Она склонила голову, разглядывая его с притворной нежностью. — И румянец тоже... Такой яркий. Тебе идёт. Итэр стиснул зубы, пытаясь унять предательскую краску, залившую щёки. Но чем больше он злился на себя, тем жарче горело лицо. Георгина тихо рассмеялась — довольно, мурлыкающе. — Очаровательно. Ты даже злишься красиво. — Ничего подобного! — подал голос юноша, но она даже не обратила внимания. Она склонилась над ним, чуть прикусив губу, и медленно наклонила свечу. Тяжёлая капля синего воска сорвалась вниз и упала ему на ключицу. Итэр дёрнулся, шипя сквозь зубы, но верёвки не дали даже отстраниться. — Ой, — протянула она с притворным сожалением, — больно? Следующая капля упала ниже — на грудь, растеклась горячей плёнкой по коже. Итэр стиснул челюсть, стараясь не издавать ни звука. Юноша мысленно решил, что если не будет выкладывать своих эмоций, то этой демонице, или кем бы она не была, станет неинтересно, и она отпустит его. Георгина выждала паузу, наблюдая за его реакцией, и удовлетворённо улыбнулась. — Молчишь? Чтож, это даже интереснее. Он определенно не ожидал, что своим решением лишь раззодорит её. Она переместила свечу ещё ниже, задерживая её над животом. Синее пламя дрожало в опасной близости от кожи, от него тянуло сухим жаром. — Знаешь, воск — это только начало, — её голос стал ниже, тягучее. — Огонь куда интереснее. Особенно когда не знаешь, в какой момент нежное тепло станет невыносимой болью. Она приблизила пламя к его боку. Совсем близко. Итэр замер, боясь даже дышать, чувствуя, как жар лижет кожу. Георгина слегка повернула свечу, и синий язычок лизнул его бок — быстро, почти невесомо, от чего он сильно дернулся в сторону. — Чувствуешь? — прошептала она. — Тонкая грань. Ещё чуть-чуть — и будет ожог. А пока... Она убрала свечу, провела кончиками пальцев по покрасневшему месту. Холодные пальцы по горячей коже — Итэр вздрогнул и шумно выдохнул, покрываясь мурашками. — Мне кажется, или тебе начинает нравиться? — Ничего мне не нравится! — выкрикнул Итэр, дёрнувшись в верёвках. — Просто отпусти меня! Найди себе другую жертву! — Ты болтаешь не по делу, мой дорогой, — Георгина наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на обиду. Но быстро угасло, — Не выставляй меня монстром, который тебя пытает. Она подалась вперёд, приблизившись так близко, что Итэр ощутил сладкий, дурманящий аромат её кожи — смесь цветов и чего-то тёплого, пряного, от чего слегка кружилась голова. А потом её губы коснулись его. Неожиданно. Мягко. Итэр замер, не веря, а её рука уже легла ему на затылок — нежно, но с лёгким давлением, не позволяя отстраниться. Впрочем, он и не сопротивлялся. Возможно, виной была помада — сладкая, чуть покалывающая губы. А может, демоница так влияла на него, просачиваясь в сознание через прикосновение. Итэр сам не заметил, как расслабился, как веки отяжелели, как он сам потянулся к ней, отвечая на поцелуй. Но Георгина уже отстранилась. Ухмыльнулась довольно, облизнув губы. — Вот видишь, тебе нравится. Итэр открыл рот, чтобы возразить, но резкий жар обжёг бедро. Он дёрнулся — новая капля воска растеклась по коже, застывая синим пятном. — Не надо... — выдохнул он, сам не понимая, против чего именно возражает. Да и получилось это уже не так уверенно, как раньше. — Хмммм... — Георгина протянула, растягивая каждый звук. Её взгляд скользнул вниз, многозначительно задерживаясь, — А твой дружок, кажется, так отнюдь не считает. Итэр почувствовал, как кровь прилила к лицу, заливая щёки жарким румянцем. Он закусил губу, отчаянно желая провалиться сквозь землю. Как же он мог забыть!.. — Это... это просто реакция организма, — выдавил он, ненавидя себя за дрогнувший голос, — На тепло, на... на всё это. Это ничего не значит. — Ох, конечно, ничего, — усмехнулась Георгина, поигрывая свечой. — Ты у нас просто живой термометр, да? Реагируешь на температуру. (Охохохоохохохох) Она медленно облизнула верхнюю губу, не сводя с него насмешливого взгляда. Хвост за её спиной дёрнулся, выдавая удовольствие. — Знаешь, Итэр, — протянула она задумчиво, — ложь портит такие прекрасные моменты. А мы ведь только начали веселиться. Горячая капля упала ему на живот, чуть выше пупка. Путешественник дёрнулся, зашипев сквозь зубы. Следующая — на внутреннюю сторону бедра, заставив его вздрогнуть всем телом. — Трепещешь, — довольно отметила Констанция. Итэр дёрнулся сильнее, пытаясь высвободиться, и в какой-то момент стул опасно качнулся. Ещё одно усилие — и равновесие нарушилось. Тяжелый деревянный стул с глухим стуком рухнул на бок, увлекая Итэра за собой. Он зашипел от боли в пояснице и шее. — Осторожнее, — раздался насмешливый голос над ним. Георгина поставила свечу на пол и грациозно опустилась рядом на колени. Теперь они были почти на одном уровне — связанный путешественник, беспомощно лежащий на боку, и женщина, склонившаяся над ним с довольной улыбкой. — Так даже лучше, — мягко произнесла она, убирая прядь волос с его лица. Она приблизилась, и он почувствовал её тёплое дыхание на своей шее. Губы коснулись кожи — сначала нежно, почти невесомо, потом настойчивее, оставляя влажный след. Он зажмурился, чувствуя, как по телу пробегает дрожь, которую невозможно было контролировать. Георгина подняла голову, довольно разглядывая тёмное пятнышко, проступившее на его шее. — Метка, — пояснила она, проведя по засосу пальцем. — Чтобы не забывал свое место. Её губы двинулись ниже — к ключицам, оставляя за собой дорожку лёгких поцелуев. Итэр прерывисто вздохнул, когда она коснулась чувствительной впадинки у основания шеи. — Трепещешь, — констатировала она довольно, чуть отстраняясь. Её рука потянулась к собственной одежде. Ткань скользнула по плечам, открывая гладкую кожу. Итэр зажмурился, отворачиваясь, но это не помогло — он всё равно чувствовал каждое её движение. — Не хочешь смотреть? — усмехнулась она, избавляясь от последних предметов одежды. — Как скажешь. Она перекинула ногу через его бёдра, устраиваясь сверху. Тёплая тяжесть её тела прижала его к холодному полу. — Но чувствовать ты ведь не перестанешь, правда? - в подтверждение своих слов, она склонилась ниже, почти касаясь губами его уха. Голос стал тише, мягче, но в нём проскользнула странная нотка — не то обида, не то уязвлённое самолюбие. — Знаешь, мне даже обидно, — прошептала она. — Я специально для тебя стараюсь. А ты даже смотреть не хочешь. Итэр стиснул зубы, по-прежнему не открывая глаз. Хотя выдержки оставалось все меньше и меньше. — Мог бы хоть полюбоваться, — добавила она с лёгким смешком, но в нём слышалась капризная нотка. — Не каждый день демонесса так старается ради простого смертного. Её пальцы скользнули по его груди, очерчивая линию ключиц. Она чуть приподнялась, меняя положение, и Итэр почувствовал, как её кожа касается его живота. — Ладно, — выдохнула она почти обиженно. — Будешь лежать с закрытыми глазами, как принцесса. Но я всё равно добьюсь, чтобы ты смотрел на меня. Обязательно. Её бёдра качнулись, задавая медленный, тягучий ритм. Итэр стиснул зубы, чувствуя, как жар разливается по телу, концентрируясь внизу живота. Георгина двигалась плавно, но настойчиво, и каждое её движение отзывалось дрожью в связанном теле путешественника. — Ммм... — выдохнула она довольно, запрокидывая голову, — идеально.. Её руки легли ему на грудь, пальцы царапнули кожу, оставляя розовые следы. Ритм ускорился. Юноша сжал кулаки за спиной, верёвки впились в запястья, но боль смешалась с чем-то другим, куда более сильным и пугающим. И тут он почувствовал прикосновение там, где совсем не ждал. Её хвост — гибкий, тёплый, с острым синим кончиком — скользнул по его бедру, поднимаясь выше. Итэр вздрогнул всем телом, дёрнувшись в верёвках. — Тише.. Хвост обвился вокруг его ноги, поглаживая внутреннюю сторону бедра дразнящими движениями. Кончик описал ленивый круг, заставляя Итэра закусить губу до крови. Дыхание сбилось, вырываясь короткими, рваными всхлипами. Он пытался сдерживаться, пытался не подавать вида, но тело жило своей жизнью — мышцы напрягались, бёдра непроизвольно подавались навстречу. — Не прячься, — прошептала Георгина. — Я чувствую, как ты таешь.. Она двинулась быстрее, и хвост присоединился к ритму — лаская, дразня, подталкивая всё ближе к краю. Мир сузился до этого момента — до её тела сверху, до жара, до нарастающей волны где-то внутри, до этого невозможного, сводящего с ума прикосновения там, где его ещё никто никогда не касался. Итэр закусил губу сильнее, пытаясь удержать рвущийся наружу стон. Но когда волна накрыла с головой, когда тело выгнулось в сладкой судороге — он не выдержал. Веки распахнулись сами собой. Итэр смотрел на неё широко распахнутыми, затуманенными глазами, не в силах больше прятаться. В них плескалось смятение, стыд и то самое, чему он отказывался давать имя. Дыхание срывалось на хрип, пульс бешено колотился где-то в висках. Георгина замерла на мгновение, встречая его взгляд, и на её губах расцвела торжествующая улыбка. Её хвост всё ещё лениво поглаживал его бедро, не собираясь отпускать добычу. — Ну вот, — выдохнула она, проведя пальцем по его скуле. — А говорил — не хочешь смотреть. Итэр смотрел на неё затуманенным взглядом, всё ещё тяжело дыша. И в этот момент перед его глазами открылся наипрекраснейший вид. Глаза Георгины сияли — темно-синим цветом, хоть в глубине и были отголоски пурпурного. — Ты даже не представляешь, как красиво выглядишь сейчас, — прошептала она, медленно поднимаясь с него. Её тело скользнуло вверх, и Итэр невольно залюбовался идеальными изгибами, игрой света на гладкой коже, ленивым движением хвоста. Георгина грациозно потянулась, нисколько не смущаясь своей наготы, и подошла к брошенной ранее одежде. — Знаешь, — задумчиво произнесла она, накидывая платье и поправляя лямку на плече, — иногда меня посещают мысли полностью забрать тебя себе. Она обернулась, бросив на него долгий, тягучий взгляд из-под ресниц. Платье скользнуло по бёдрам, скрывая то, что ещё мгновение назад было так близко. — Совсем. Навсегда. Чтобы ты даже не вспоминал, что где-то есть другой мир, другие люди, другая жизнь. Итэр открыл рот, чтобы ответить, но в голове вдруг стало пусто и тихо. Георгина щёлкнула пальцами, и синее пламя свечей дрогнуло, а затем и вовсе погасло. — Но это потом, — улыбнулась она. — А пока... поспи, мой хороший. В глазах потемнело. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в забытьё — её улыбку и сияющие пурпурные глаза.