Чудики и чудо

Хан Джисон Утро четверга — ужасное время. Да и сам четверг по природе своей ужасный. Ну скажите, кто додумался поставить подряд алгебру, две физики и физру добивающим? Хан Джисон сразу заклеймил этот день, когда впервые увидел расписание на новый семестр. Будем откровенными, неудачными иногда становились понедельники. И вторники. И остальные четыре дня в неделе тоже, хоть Джисон уже будто и привык. Но четверг — просто бррр! Примерно такие мысли крутились в кудрявой мечтательной головке парня, шагающего по школьному коридору. Знакомьтесь, это он — "чудик". Именно такое прозвище дали ему одноклассники, но сам Джисон лишь радовался, что оно такое безобидное и даже немного милое: всё-таки старшеклассники могли придумать и что-нибудь похуже. В школе пахло пылью и тёплым утром начала чётвертого семестра — Хан очень любил это время, даже несмотря на то, что скоро экзамены. Одного он понять не мог: кто меняет школу так поздно? Ещё на каникулах им сообщили, что на этой неделе придёт новенький. Джисон уже предвкушал этот гра-андиозный скандал, который останется очередным клеймом на нём, ведь заранее знал сценарий: как назло, придут все в классе, и единственное свободное место останется рядом с ним; потом одноклассники начнут поливать его грязью в глазах новенького, чтобы у Джисона не было и шанса понравиться; а после он сам ляпнет или сделает какую-нибудь глупость, из-за которой его снова будут считать странным и сторониться. Он хотел бы не делать таких глупостей, но не мог! И вообще искренне не понимал, почему все "нормальные люди" считали это глупостями. Джисон любил рассуждать о звёздах. Он не был против, что его называли чудным. И очень, очень хотел с кем нибудь подружиться. Разве это странно? Но дело в том, что у его ровесников уже были друзья; одноклассники думали о карьере, деньгах, очередных отношениях, и... ну, о непотребствах всяких, о которых обычно думают подростки-старшеклассники. И при этом ещё Джисон странный. Да уж. Хан просто был открытым. Душа, сердце и все мысли нараспашку, и такие яркие, искренние и полные надежды, что глаза слезились. Но одноклассники, видимо, носили тёмные очки, раз не могли заметить этого... Почти пустой рюкзак, в тканевом нутре которого хранились лишь мечты, звёзды в баночках от лака для ногтей и огрызок карандаша, падает на парту со стуком платмассовых застёжек. Джисон накидывает капюшон, ложится на сложенные руки, и включает сказку. О принце, томящемся в башне, которого охраняет не дракон, а одиночество, и о прекрасном волшебнике, что один во всём мире может спасти принца. Ах да, а живут они на далёкой-далёкой звезде! Питаются исключительно клубничной жвачкой, на пузырях из которой и летают... Знаете, самые лучшие сказки получаются, когда сам их придумываешь.

***

Ли Феликс — Господи, хоть бы на этот раз адекваты!... Прошептал себе под нос худенький блондин, буквально подлетая к воротам школы на крыльях мотивации не схлопотать опоздание в первый же день в новой школе. На раскрасневшихся щеках покалывали рыжеватые от весеннего солнца веснушки, а длинные светлые пряди налипли на лоб от внезапной пробежки. Ну разве он виноват, что тот котёнок смотрел этими своими глазками, как бусинки, так жалобно, что невозможно было не остановиться? Он выглядел таким голодненьким, таким крохотным, таким грустным... Конечно, Феликс не виноват в этом! Ну и пусть ставят опоздание, зато в мире стало на одного голодного котёнка меньше... А, нет, не стало. Теперь самому кушать хочется, блин! Ещё и завтрак пропустил... Открывшаяся с внезапным писком калитка вырвала парня из раздумий и заставила пуще прежнего устремиться к заветному алтарю знаний, чтобы снова грызть гранит науки. До звонка оставалась минута, и в голове забились самые разные мысли, отскакивая от стенок черепной коробки, как от столика для пинг-понга. Только главной мысли там не было: как, блин, извиниться за опоздание? Будто разом все слова забыл! Феликс вообще был не очень силён по части оправданий, если их можно таковыми назвать. Вот кто-то забивает на домашку и учителю говорит, что "собака съела"; а у него-то правда-правда собаки несколько раз ели домашки! Вообще, он не только в этом выделялся. Во всех прошлых школах его недолюбливали за искренность. Да да, вы не ослышались. Просто за то, что он говорил, что думал, искренне радовался и огорчался, приходил в школу весёлым, как солнышко, что заполняло светом весь класс. И, казалось бы, наши герои точно должны были связаться душами с самого первого взгляда блестящих глазкок, но...

***

— Нет. — А куда мне ещё садиться? Тут единственное свободное место в классе! Ну, как и ожидалось. — Не знаю, на шкаф залезь. Я чудной, заразишься ещё. Невесёлая усмешка, и Джисон снова ложится на руки, прячась за капюшоном, но сказка не идёт. На самом деле... Он испугался. Испугался, потому что этот парень буквально убил своим светом с первой секунды. Вся колкость Джисона букто сама спряталась, съёжилась, забилась в дальнюю часть обиженного наивного сердечка и уступила место растерянности. Но Хан быстронько забыл и её — заснул. Так внезапно, что сам удивился...