Тень её власти

Вексана вошла в кабинет, и тяжелые дубовые двери глухо закрылись, отсекая шум базы. Здесь, в её личном пространстве, царил идеальный порядок и тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Кабинет отражал её натуру: ничего лишнего, только функциональная роскошь — темное дерево, кожа, холодный блеск металла. Она сбросила пиджак на спинку кресла, оставшись в белоснежной рубашке, которая подчеркивала её атлетичное сложение. Расстегнув верхнюю пуговицу и закатав рукава, она села за массивный стол. Вексана не доверяла полностью никому, поэтому каждый отчет от 25 подвластных ей семей проходил через её руки. Перед ней легла стопка папок. Чёрные волосы каскадом упали на плечи, когда она склонилась над бумагами. Её разноцветные глаза — один пронзительно-голубой, другой глубокий янтарный — быстро бегали по строчкам цифр. Шрам у левого глаза слегка стягивал кожу, когда она хмурилась, вчитываясь в нестыковки в отчетах о поставках. «Семья Моретти снова пытается утаить процент... Глупцы. Они забывают, кто вытащил их из канавы», — пронеслось в её голове. Она резким движением поставила размашистую подпись, вынося приговор их прибыли за следующий месяц. Прошел час, затем второй. Работа поглотила её. Вексана была машиной, когда дело касалось бизнеса. Но среди сухих цифр и графиков перед её мысленным взором то и дело всплывал образ той девчонки из строя. Хрупкая, 160 сантиметров боли и истощения. Синяки на бледной коже выглядели как клеймо чьей-то жестокости. Вексана терпеть не могла бессмысленное насилие над теми, кто не может дать сдачи — это было признаком слабости, а слабость она презирала. Закончив с последним отчетом, она откинулась на спинку кресла и потерла переносицу. На часах было уже за полночь. Она потянулась, чувствуя приятное напряжение в мышцах, и открыла на компьютере базу данных новобранцев. Найдя нужный файл, она прочитала: «Марина. 21 год». В графе «прошлые места работы» были пробелы, а в графе «причина вступления» стояло короткое: «Нет другого выхода». Вексана закрыла ноутбук. Её лицо оставалось бесстрастным, но пальцы непроизвольно коснулись шрама. Она знала, что такое «нет выхода». Встав из-за стола, она направилась в жилую зону своего пентхауса, примыкающую к кабинету. Там она сбросила строгие брюки и рубашку, облачившись в привычные домашние черные шорты и свободную футболку. Босиком она подошла к окну, из которого открывался вид на ночной город, лежащий у её ног. — Марина... — негромко произнесла она, пробуя имя на вкус. Голос был низким и слегка хриплым. Завтра она проверит, как обустроили девчонку. Никто на этой базе не смел тронуть то, на что Вексана наложила свой взгляд.