Тень её власти

Вексана хищно улыбнулась. Угол её губ, стянутый шрамом, дернулся в предвкушении. Она кивнула своим людям. Те, не говоря ни слова, подхватили обмякшего от ужаса Кабана под руки и потащили в подсобное помещение — звукоизолированную комнату, где он сам еще вчера измывался над должниками. Там стоял тяжелый металлический стул, привинченный к полу. Кабана швырнули на него и туго затянули кожаные ремни на запястьях и щиколотках. Вексана вальяжно прошла в комнату. Она отодвинула простой деревянный стул, поставила его напротив Кабана и села, широко расставив ноги и положив руки на спинку. В одной её руке всё еще был пистолет, а в другой она крутила острую бабочку-нож, лезвие которого поблескивало в свете единственной тусклой лампы. — Знаешь, Кабан, — её голос был обманчиво спокойным, — Марина рассказала мне, как ты любишь, когда люди визжат. Она была слишком слаба, чтобы защититься. Но я — нет. Она кивнула своему главному палачу — здоровяку по кличке «Хирург», который уже разложил на столе свой набор инструментов. — Начинай, — приказала Вексана, закуривая дорогую сигарету. Дым медленно поплыл к потолку. — Но не спеши. Я хочу увидеть, как из этого самоуверенного куска мяса выходит весь гонор. Я хочу слышать каждую ноту его визга. Первый крик Кабана разрезал тишину, когда Хирург применил к его пальцам обычные плоскогубцы. Вексана даже не вздрогнула. Она смотрела на мучения бандита своими разными глазами — один холодный как лед, другой пылающий как огонь. В ней не было ни капли жалости. Она видела перед собой не человека, а тварь, которая подняла руку на ту хрупкую девочку, которую она сегодня утром несла на руках. Прошло десять минут. Комната наполнилась тяжелым запахом крови и мочи. Кабан уже не кричал — он хрипел, захлебываясь собственными слезами и мольбами. Его лицо превратилось в кровавое месиво. — Пожалуйста... Донна... убейте меня... умоляю... — стонал он, пытаясь сфокусировать взгляд на Вексане. Вексана медленно поднялась. Она подошла к нему, выпустив струю дыма прямо в его изуродованное лицо. Она наклонилась к его уху и прошептала так, чтобы слышал только он: — Смерть — это подарок, Кабан. А ты его еще не заслужил. Ты будешь визжать, пока у тебя не закончатся силы, а потом мы начнем сначала. За каждый синяк на её теле, за каждую слезу. Ты — никто в моем городе. Она развернулась, собираясь выйти, чтобы дать Хирургу закончить «основную часть». — Как закончите, — бросила она старшему группы, вытирая руки влажной салфеткой, — пусть эту тварь отвезут на свалку и сожгут. Пепел развеять. Чтобы от него даже ДНК не осталось. Эту комнату вычистить до блеска, чтобы завтра здесь пахло только хлоркой. — Будет сделано, Донна, — ответили бойцы. Она вышла на ночной воздух. Ветер приятно холодил лицо. Вексана села на заднее сиденье внедорожника. Адреналин медленно уходил, оставляя после себя тяжелую усталость и странное чувство выполненного долга. Она редко занималась такими мелкими сошками лично, но сегодня это было необходимо. Ей нужно было выжечь эту скверну. Машина бесшумно летела по ночным улицам города. Вексана смотрела в окно на огни, думая о том, как завтра посмотрит в глаза Марине. Сможет ли она скрыть от неё ту тьму, которую только что выпустила на волю? Приехав на базу, она не пошла сразу в свои покои. Она зашла в общую ванную комнату на этаже, чтобы смыть с себя запах крови и пороха. Она долго смотрела на свое отражение в зеркале: двухцветные глаза, шрам, капля крови на щеке. Она смыла её холодной водой, чувствуя, как с водой уходит и ярость. Переодевшись обратно в домашние спортивные штаны и черную водолазку, она тихими шагами направилась к санчасти. Дверь в палату Марины была приоткрыта. Вексана вошла внутрь. Девушка спала, свернувшись калачиком под одеялом. Её лицо в свете ночника казалось совсем детским, а синяки на фоне бледной кожи выглядели еще страшнее. Вексана присела на край кровати. Она протянула руку, колеблясь, но всё же коснулась кончиками пальцев волос Марины. — Спи спокойно, маленькая, — прошептала она так тихо, что сама едва слышала свой голос. — Его больше нет. Никто тебя больше не тронет. Марина во сне что-то пробормотала и, не просыпаясь, прижалась щекой к руке Вексаны, чувствуя тепло. Вексана замерла. Её сердце, которое она давно считала куском гранита, вдруг пропустило удар. Она не убрала руку. Она так и сидела в темноте, охраняя сон той, ради которой сегодня стала палачом.