Тюрьма твоих страданий

❝ Ни один смертный не способен хранить секрет. Если молчат его губы, говорят кончики пальцев; предательство сочится из него сквозь каждую пору. ❞

Зигмунд Фрейд

      Гермиона тихо вошла в таунхаус, на часах было 3:00 ночи. Беллатрикс должна была уже спать — завтра у неё была ранняя смена, и её жена давно перестала ждать. Отговорки закончились. Беллатрикс знала, что задержки Гермионы в Министерстве — сплошная ложь. Она перестала спрашивать, но зудящая боль в глубине сердца подсказывала правду. Сказать, что она этого не ожидала, было бы неправдой. В их отношениях давно прослеживалась трещина. Гермиона отдалилась, и порой Беллатрикс поражало, что её жена, которую она считала бесстрашной и правдолюбивой, та, на ком она женилась, не могла сказать ей правду. Да, Беллатрикс знала — Гермиона ей изменяет. Обе молчали, сохраняя картинку счастливого брака, прекрасных любящих жен, которые пьют по вечерам кофе, строят планы на будущее и засыпают в одной постели. Так что да, Гермиона была уверена, что Беллатрикс спит.       Сняв пальто, девушка прошла в гостиную. Там горел свет — иногда Гермиона забывала выключать его, и Беллатрикс постоянно щёлкала выключатель. Но именно в этот день что-то перевернулось. Беллатрикс сидела на диване, держа в руках стакан виски. — Я думала, ты уже спишь, — устало произнесла Гермиона, словно вернулась только что из Министерства. — Нет, не спится, — протянула Беллатрикс, делая очередной глоток. — Знаешь, когда твоя жена тебе изменяет и при этом молчит, это бьёт хорошо по самолюбию. — Беллатрикс, ты пьяна, — произнесла Гермиона, подходя к жене, явно планируя отобрать стакан. — Не трогай. Сядь, — такой интонации Гермиона не слышала уже давно. Сталь в голосе Беллатрикс пугала. Неужели она догадалась? Пронеслось в голове девушки. Нет, не должна. Не пахнет им. Следов нет. У нас же чёткий договор — не оставлять следы на теле друг друга. Гермиона села. — Что ты хочешь от меня услышать? Это твоя паранойя. Может, тебе пора сходить к психологу. Ты же знаешь, где я была. И сейчас у меня нет сил и желания успокаивать твою ревность, которая явно беспочвенна. — Да, я знаю, где ты была сегодня. Знаю, — Беллатрикс повернула голову, колюще взглянув на жену. — Знаешь, дорогая, два месяца назад я наняла детектива. Это была некоторая война, где сражались моя паранойя и твоя глупость. Знаешь, моя паранойя оказалась правдива. Скажи мне, Гермиона, почему так сложно сказать правду? — Какую правду? — голос Гермионы уже дрожал. Сердце чувствовало неладное. Беллатрикс низко хохотнула. — Мерлин, когда ты стала такой трусливой? Знаешь, что с твоими мозгами, я не поверю, что ты не понимаешь, о чём я говорю. Ну, если хочешь поиграть в идиотку, то я спрошу прямо. Как давно ты трахаешься с моим племянником? Если ты сейчас решишь, что страдаешь амнезией, то я даже назову имя — Драко Малфой.       Гермиона застыла, словно пораженная заклятием. Ее лицо побелело, губы задрожали, но она не произнесла ни слова. Беллатрикс продолжала смотреть на нее с холодной, почти хищной ухмылкой, наслаждаясь моментом. — Ну что, дорогая? — произнесла она, отставив стакан в сторону. — Ты молчишь. Неужели даже не найдется, что сказать? Или ты просто не знаешь, с чего начать врать? Гермиона медленно поднялась с дивана, ее руки судорожно сжимались и разжимались. Она сделала несколько шагов по комнате, пытаясь собраться с мыслями. — Беллатрикс, послушай… — начала она, но та резко подняла руку, останавливая ее. — Нет, ты послушай, Гермиона. Я все знаю. Каждую мелочь. Когда вы встречаетесь, где, как часто. Даже то, что он оставляет на тебе свои следы, хотя вы договаривались… — Беллатрикс фыркнула. — Но знаешь, что самое забавное? Я не удивлена. Я ожидала этого. С самого начала. Гермиона обернулась, ее глаза расширились от удивления. — С самого начала? Что ты имеешь в виду? Беллатрикс откинулась на спинку дивана, скрестив руки на груди. Ее голос стал еще холоднее, почти безжизненным. — Ты думаешь, я вышла за тебя по любви? Что я поверила твоим сладким речам о равенстве и прогрессе? Нет, Гермиона. Я вышла за тебя потому, что так было нужно Министерству. Потому что наш брак был выгоден обеим сторонам. Чистокровная аристократка и “золушка” из магловских родителей — какая прекрасная иллюзия для народа. Гермиона отшатнулась, словно получив пощечину. Ее глаза наполнились слезами, но она не плакала. Она просто стояла, не веря своим ушам. — Ты… ты вышла за меня по расчету? — прошептала она. — Да, — холодно подтвердила Беллатрикс. — Но знаешь, что еще забавнее? Со временем я к тебе привыкла. Даже начала относиться к тебе… как к жене. Не сказала бы, что полюбила, но у нас был свой уклад, свои традиции. А теперь… — она махнула рукой. — Теперь ты разрушила все. Гермиона сделала шаг вперед, ее голос дрогнул. — Беллатрикс, послушай… Это не то, что ты думаешь. Я… — Не надо, — резко оборвала ее Беллатрикс. — Не надо оправдываться. Я все знаю. И знаешь, что самое ужасное? Я ненавижу тебя за это. Ненавижу за то, что ты предала меня. За то, что не смогла быть честной. За то, что превратила наш брак в фарс. Гермиона сжала кулаки, ее лицо исказилось от боли. — Я не предавала тебя! — выпалила она. — Да, я была с Драко. Но это… это была ошибка. Момент слабости. Я не хотела причинять тебе боль! — О, правда? — Беллатрикс вскочила с дивана, ее глаза вспыхнули гневом. — И давно ты решила, что мне можно врать? Что я не заслуживаю правды? Или ты просто считаешь меня слишком глупой, чтобы заметить? Гермиона отступила, но Беллатрикс шагнула к ней, сжимая кулаки. — Ты знаешь, что самое ужасное? — процедила она. — Я не могу развестись с тобой. Пока ты министр, наш брак — это имидж Министерства. А я не могу позволить себе потерять лицо. Так что мы будем вместе. Притворяться, что любим друг друга. Улыбаться для публики. Но теперь это будет тюрьмой. Твоей тюрьмой, Гермиона. Потому что я сделаю так, чтобы ты страдала. Каждый день. Каждый час. Ты будешь ненавидеть себя за то, что сделала. Гермиона отшатнулась, ее глаза расширились от страха. Она никогда не видела Беллатрикс такой — такой холодной, такой жестокой. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Беллатрикс сделала шаг к ней, ее голос стал тише, но не менее опасным. — Ты думаешь, я позволю тебе уйти? Что я отпущу тебя к нему? Нет, Гермиона. Ты будешь моей. Моей женой. И ты будешь страдать. Каждый день напоминать себе, что ты потеряла. Что разрушила. И знаешь, что самое забавное? Я буду рядом. Буду улыбаться, целовать тебя, обнимать. А внутри буду смеяться над твоими страданиями. Гермиона сжала губы, сдерживая рыдания. Она знала, что Беллатрикс не шутит. Она знала, что та способна на все. Но она также знала, что не может бросить свою работу, свое положение. Не сейчас, когда столько всего зависит от нее. Беллатрикс подошла ближе, ее голос стал почти шепотом.

— Ты моя, Гермиона. Навсегда. И ты будешь страдать. Потому что ты заслужила это.

      Она подняла руку, легонько коснулась щеки Гермионы. Та вздрогнула, но не отстранилась. Беллатрикс ухмыльнулась, ее глаза сверкнули безумием. — Спокойной ночи, дорогая жена, — прошептала она. — Завтра начнется наша новая жизнь. И ты пожалеешь, что родилась. Она развернулась и вышла из комнаты, оставив Гермиону одну со своими мыслями. Одну со своим страхом. Одну в тюрьме, которую она сама себе построила.