после матча.

29:23, но не в пользу Питера. Глаза бегают, шум в ушах. То, что обычно преследовало его во время провалов. Первым, кто обернулся, был не Рома, а, на удивление для всех, кроме Ильи, — Юра. Юра: «Я отведу его умыться». Все молча кивнули. Юра спокойно взял Илью под локоть и потащил в туалет, но как только дверь оказалась закрытой, руки Юры оказались на щеках Ильи. — Ты как? — голубые глаза с невообразимой нежностью смотрели на Илью. Илья молчал, а Исаковский лишь тяжело вздохнул и начал поглаживать его щеки. — Мне стоит уйти? —Да, мне стоит перевести дыхание. Иди, Юр. Перед уходом он в последний раз посмотрел на Тихонова и вышел. Ему понадобилось 15 минут, чтобы хоть как-то унять тревогу и чувство вины. Зайдя в раздевалку, он увидел только Юру, а все остальные, по его словам, уже ушли и ждут их у выхода. — Иль? — позвал почти шепотом Юра. —М? —Ты как? — вставая, задал вопрос Исаковский. —Я, ну, нормально? — это прозвучало больше как вопрос, чем утверждение. Поэтому глаза напротив, нахмурившись, уставились на него. —Ну, наверное, нормально. Я не знаю. Сказав это, Илья громко выдохнул и уткнулся лбом в плечо Юре, который подошел ближе. —Ну ты чего, успокойся. Он поглаживал его по волосам, а Тихонов прерывисто дышал. —Юр. —М? Блондин отстранился от плеча русоволосого и резко, но одновременно нежно прижался к губам Юры. Глаза голубоглазого резко расширились, и раздался звук удивления. В это время Илья уже отстранился и уставился на него. —Прости. —Да ты ахуел! — с этими словами Юра прижался к губам Тихонова и обвил его шею руками. Сам Тихонов ответил на поцелуй, а его руки перекочевали на талию Юры. Поцелуи не прекратились ни через минуту, ни через две. Слишком желанными они были. И это желание перерастало в еще большие действия: руки гуляли по телу, вздохи срывались с губ, а поцелуи были не только на губах. Когда уже спина Юры была прижата к стене, а колено Ильи было между его ног, дверь распахнулась, и туда выглянул Костя. —Ого. Вас ждать? — после этих слов два хмурых взгляда устремились в его сторону.