Кошачьи секреты

      Вдоль стены одного из коридоров Хогвартса бесшумной поступью шла небольшая полосато-серая кошка. Она старалась оставаться незамеченной, скрываясь в тени высоких стен и плотных гобеленов, изящно и плавно огибая любые препятствия, встающие на её пути.       Её зелёные глаза, обрамлённые причудливыми отметинами, напоминающими очки, внимательно изучали каждый уголок пространства, а уши поворачивались на любой источник шума, стараясь уловить признаки нарушивших комендантский час студентов.       Минерва МакГонагалл любила патрулировать коридоры в своей анимагической форме. Мягкие подушечки лап не издавали такого шума, как чётко выверенные шаги профессора Трансфигурации, отбиваемые каблуками и многократно усиленные эхом коридоров древнего замка.       Гибкое кошачье тело не испытывало такой сильной усталости и дискомфорта от долгого хождения, а густая шерсть спасала от сквозняков лучше любой зимней мантии. И пускай на дворе лишь начало сентября, шотландская осень никогда не радовала тёплыми ночами.       В первую неделю учебного года обычно не так много нарушителей, поэтому дежурства даже доставляли Минерве некое удовольствие, позволяя сбросить нервное напряжение рабочего дня. Однако сегодня ей как никогда хотелось поскорее оказаться в своих покоях и лечь спать, поэтому былого наслаждения от процесса она не получала.       Уже собираясь поворачивать в коридор, ведущий в её комнаты, женщина услышала звуки, ярко выделяющиеся на фоне тишины ночного замка. Настороженно озираясь по сторонам, Минерва неторопливо направилась к источнику, и чем ближе она подходила, тем отчётливее становились приглушённые всхлипы.       В нише низко расположенного окна сидела маленькая девочка, уткнувшись в коленки и судорожно душа слёзы в складках мантии. За буйной гривой каштановых кудряшек невозможно было разглядеть лицо, но декану Гриффиндора это и не требовалось. Она с первого взгляда узнала первокурсницу своего факультета Гермиону Грейнджер. Юная гриффиндорка выделялась на фоне своих однокурсников непослушными волосами и ярким умом, о котором МакГонагалл уже была наслышана от других профессоров хоть и не могла пока оценить его по достоинству, ведь первый урок Трансфигурации у её группы должен быть лишь завтра.       За годы работы деканом Минерва привыкла, что у первокурсников, впервые так надолго оторванных от родного дома и близких людей, часто случались подобные истерики. Правда таких детей она научилась вычислять с первых дней. Гермиона же излучала лишь уверенность и искреннее детское любопытство, поэтому профессор Трансфигурации была несказанно удивлена представшей перед ней картиной.       Стараясь ступать бесшумно, кошка приблизилась к девочке в желании узнать причины её состояния и столь позднего нахождения вне гостиной факультета. Не дойдя всего пару десятков сантиметров, она уселась на пол и по-кошачьи грациозно обернула хвост вокруг лап.       Грейнджер даже не заметила, что у её одиночества появился свидетель. Против воли в душе женщины поднималось волнение за юное дарование. Всё же Минерва отвечала за студентов своего факультета и о каждом искренне заботилась, пусть и не выставляла своих рвений напоказ.       Ведомый эмоциями, хвост начал отбивать неровный ритм о каменный пол коридора. Звук глухим эхом пронёсся по ближайшим уголкам.       Это привлекло внимание девочки, и, вздрогнув, она подняла заплаканные глаза в поисках источника шума. Она явно была напугана тем, что её, вероятно, обнаружил кто-то из профессоров и теперь снимет баллы с факультета, заработанные с таким трудом на уроках.       Взгляд гриффиндорки метался по коридору, но так и не найдя угрозу, недоумённо опустился к полу. В шоколадных глазах мелькнуло удивление, а губы приоткрылись в желании что-то сказать, но не находя слов.       Растерянный вид первокурсницы позабавил Минерву. Она старалась не шевелиться, чтобы не спугнуть сейчас ребёнка в столь хрупком эмоциональном состоянии, лишь слегка наклонила голову набок, демонстрируя интерес.       — Ой, кошечка, — на это фривольное обращение МакГонагалл фыркнула, едва не закатив глаза, но вовремя вспомнила, что обычные кошки так не делают. — Что ты тут делаешь? Ты чья?       «Своя собственная», — реакция ребёнка показалась ей умилительной, поэтому внутри поднялась волна веселья. Но лишь на несколько секунд, ведь следующее действие девочки настолько шокировало и выбило из колеи умудрённого годами профессора, что единственной реакцией стало возмущённое мяуканье.       Гермиона ловким движением подхватила кошку двумя руками и легко прижала к себе. Маленькая детская ручка нежно поглаживала кошачью шерсть, с удовольствием зарываясь пальцами в густой подшёрсток.       Минерва Макгонагалл, застигнутая врасплох, замерла в руках Гермионы Грейнджер каменной статуей. Её сердце, казалось, забилось быстрее, и женщина почувствовала, как шерсть встала дыбом от неожиданности и возмущения. В голове проносился рой мыслей, перебивая одна другую:       «Мордредовы кальсоны! Какого чёрта эта девочка себе позволяет?!» — кошка немигающим взглядом уставилась на красно-золотой галстук, пытаясь осознать произошедшее.       Будучи в анимагической форме, Минерва не могла выразить свои эмоции словами, что создавало дополнительное напряжение. Она чувствовала себя уязвимой и не знала, как реагировать на нежные поглаживания.       Ловкие пальчики девочки, словно порхая, переместились за кошачье ушко, ласково почёсывая. В тишине коридора раздалось робкое мерное мурчание, постепенно набирающее силу.       «Что делать? Мерлин милостивый, как неловко!» — будь женщина в человеческом обличии, её лицо залилось бы краской смущения и стыда. Ещё ни один человек не позволял себе относиться к ней так неуважительно, как к обычной кошке, тем более студент! Но самое неожиданное — она почувствовала, что получает удовольствие. От осознания, в её душе поднялась волна разочарования и раздражения, довершая коктейль из чувств.       Гермиона, не замечая внутреннего смятения кошки, продолжала гладить её, шепча что-то успокаивающее и всё ещё мелко всхлипывая. Постепенно всхлипы снова переросли в рыдания, и на шерсть упали первые солёные капли. Это привело МакГонагалл в чувства и заставило вслушаться в бормотания юной гриффиндорки.       — Почему никто не хочет со мной дружить? — послышалось сквозь плачь, и Минерва почувствовала насколько сильно сотрясается детское тело. — Я просто стараюсь учиться, стараюсь быть лучше. Для меня здесь всё такое новое... Я хочу больше знать о мире, в который попала, только и всего! Но все думают, что я зазнайка и высокомерная выскочка. Я не хочу быть такой! — В сердцах воскликнула первокурсница. — Я не такая... — шёпотом продолжила она. —  Я просто хочу, чтобы меня приняли такой, какая я есть, но никто не видит меня за этими книгами и учебниками, — её голос дрожал, и слезы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. — Почему я должна быть кем-то другим, чтобы им понравиться? Почему я не могу просто быть собой? — сердце Минервы сжалось от сочувствия к девочке.       — Соседки по комнате смеются надо мной, — продолжала она, — говорят, что я слишком умная, насмехаются над моими волосами. Говорят, что они похожи не метлу, — голос дрогнул и сдерживаемые рыдания прорвались наружу с новой силой. — Почему они не могут просто принять меня такой, какая я есть? Я не хочу менять себя, я хочу быть собой! Я устала от того, что меня считают странной и неловкой. Я устала от того, что меня избегают, как будто я заразная!       Гермиона прижала к себе кошку, которую нашла в коридоре, и уткнулась носом в её мягкую шерсть. А в душе её декана закипала злость. Как посмели студенты гордого факультета Гриффиндор травить свою однокурсницу?! Видимо мало внимания она в этом году уделила новичкам и их сплочению в первую неделю. Большое упущение. Которое впрочем Минерва собиралась наверстать, ведь ещё далеко не всё потеряно.       Кошачьи вибриссы дёрнулись, выражая недовольство, когда обладательница почувствовала, что шерсть окончательно промокла под напором девичьих слёз. Но осталась всё такой же неподвижной, давая ребёнку почувствовать поддержку единственного живого существа, оказавшегося рядом в такой эмоционально трудный и уязвимый момент.       — А если ко мне и обращаются, то только чтобы попросить помощи с домашкой. Никто не хочет просто поговорить, никто не интересуется мной по-настоящему. Я так одинока... Я думала, что в Хогвартсе все будет по-другому, что я найду друзей, но все оказалось совсем не так. Я чувствую себя чужой, ненужной, как будто я никому здесь не нужна...       Её слова были полны боли и отчаяния. Она чувствовала себя потерянной и непонятой в этом новом мире, полном магии и чудес, но лишённом настоящей дружбы.       «Я ведь не могу оставить её одну в таком состоянии. Бедная девочка... — Минерва задумалась. — Надо будет попросить Персиваля Уизли присмотреть за мисс Грейнджер, как никак он староста факультета».       Женщина не могла не почувствовать заботу и сочувствие к Гермионе. Она видела, что девочка расстроена, и, несмотря на свою панику от непривычных в отношении неё действий, хотела поддержать ребёнка.       Профессор МакГонагалл пошевелилась в детских объятиях, стараясь дать себе немного простора. Гермиона подняла заплаканное лицо, и женщина отметила красные опухшие глаза. Мысленно отсчитав до трёх перед следующим действием, Минерва подняла лапу и мягко дотронулась ей до щеки девочки, громко мяукнув.       Гермиона от неожиданности икнула и даже забыла, что плакала. В её голове не укладывалось действие этой странной кошки. Что она пытается сделать?       — Ты меня успокаиваешь? — осенило мисс Грейнджер. Кошка согласно мяукнула, но уже тише. Мягкая лапка переместилась с щеки на нос, словно хлопнув по нему.       Девочка недоумённо скосила глаза. Только представив, как она сейчас выглядит, Гермиона Грейнджер рассмеялась и принялась усердно вытирать лицо от солёной влаги.       — Хорошо, уговорила, больше не буду плакать, — всё ещё хлюпая, но уже робко улыбаясь, — Странная ты кошка.       «Знали бы вы, насколько, мисс Грейнджер», — Минерва прикрыла глаза, стараясь затолкнуть сковывающее смущение поглубже. Она обдумает свои действия потом, в уединении личных покоев. Сейчас она нужна этой девочке.       Открыв глаза, Минерва посмотрела в глаза напротив и свернулась в удобный клубочек у неё на коленях. Ровное негромкое мурчание отдалось от сводов оконной ниши, расслабляя и придавая немного уюта столь неловкой ситуации.       Небольшая ручка вновь вернулась к поглаживанию полосатой шерсти. Напряжение и тоска, сковывающие сердце девочки, постепенно начали отступать, уступая место истощённому спокойствию и опустошению.       Они просидели так ещё около получаса, наслаждаясь атмосферой ночи, пропитанной откровениями. Когда Гермиона начала заметно клевать носом, Минерва неторопливо поднялась с её колен и спрыгнула на пол, звонко мяукнув.       Гриффиндорка потёрла глаза тыльной стороной руки. Поняв, что сон почти сморил её, она встала и, потянувшись, направилась в сторону гостиной. Но не пройдя и пары шагов, вернулась и присела на корточки перед кошкой.       — Спасибо, что выслушала и извини, что намочила твою красивую шерсть, — проговорила девочка и в последний раз провела рукой по голове животного, почесав за ушком. — Доброй ночи, — она мягко улыбнулась и отправилась вдаль по коридору, незаметно сопровождаемая кошкой, прячущейся в тенях гобеленов и грациозно огибающей любые препятствия.

***

      Первым уроком на следующий день стояла Трансфигурация, которую Гермиона ждала с нескрываемым нетерпением. Как может быть не интересна дисциплина, на которой можно научиться превращать одни предметы в другие? Это же такой полезный навык! Тем более предмет ведёт их декан, хоть и строгая на вид женщина, но внушающая доверие.       Зайдя в кабинет одной из первых, студентка замерла в удивлении смотря на ночную знакомую.       «Может быть это фамильяр профессора?» — подумала девочка и тепло улыбнулась полосато-серой кошке. Та слегка наклонила голову вбок и обернула хвост вокруг передних лап.       Расположившись за первой партой, Гермиона достала учебные принадлежности в ожидании урока. Кабинет постепенно заполнялся студентами, занимающими свободные места и с таким же недоумением смотрящими на кошку, которая гордо восседала на преподавательском столе.       Профессор МакГонагалл так и не появилась даже после звона колокола. Помещение наполнилось озадаченными шепотками студентов.       Спустя пять минут от начала занятия дверь с грохотом открылась и в кабинет запыхавшись ворвались двое опоздавших мальчишек. Грейнджер уже хотела было возмутиться их неприличному поведению и набрала в грудь воздух, но так и замерла с открытым ртом.       Кошка, до этого момента сидящая словно каменная статуя, вдруг спрыгнула со столешницы. В прыжке её тело стало вытягиваться, теряя кошачьи очертания, и на пол не менее грациозно ступила строгая волшебница в остроконечной шляпе.       Сердце Гермионы замерло и тут же зашлось в бешеном ритме.       «Профессор МакГонагалл? Нет. Нет-нет-нет. Не может быть!» — с нотками подступающей истерики пронеслось в кудрявой голове.       Девочка была настолько поражена, что не смогла совладать с эмоциями, издав сдавленный писк. Она вцепилась руками в край парты, стараясь удержать равновесие и не сползти под неё.       Ночью она рыдала в шерсть профессора МакГонагалл в кошачьем обличии. Она держала её на руках и чесала за ушком.       «Боже мой», — от подобных мыслей лицо Гермионы стало красным, словно маков цвет.       За всеми этими размышлениями она даже не услышала, что профессор закончила отчитывать мальчишек и вернулась к своему столу. Произнеся вступительную речь, профессор МакГонагалл объяснила задание и попросила студентов приступить к практике.       Грейнджер боялась оторвать взгляд от своего пергамента на протяжении всей теоретической части урока, сгорая от смущения и стыда. Но перед использованием заклинания впервые, вынуждена была поднять глаза.       И тут же встретилась взглядом с деканом. Та наконец впервые за урок поймав взгляд Гермионы, еле заметно улыбнулась, стараясь приободрить растерявшуюся девочку.       Минерва МакГонагалл окинула кабинет изучающим взглядом и убедившись, что все студенты увлечены попытками превратить свои спички хоть в какое-то подобие иголок, вернулась взглядом к кудрявой макушке. Слегка наклонив голову, словно по-кошачьи, она приложила указательный палец к губам, растянув губы в лукавой улыбке.       «Это останется нашим секретом», — отражалось в её зелёных глазах.