Тот самый день

Буквально пару минут назад к Райне зашёл ван Хейс с предложением провести вечер на Дне Розы в его компании. Нагло с одной стороны, но очень заманивает и отталкивает одновременно. Конечно же она согласилась. Уже прибывая в зале башни, девушка осматривала изнутри здание Правительства: огромное. Много незнакомых лиц, среди которых отчётливо выделяются рабочие с потерянными взглядом и трясущимися руками. Но основная масса — существа, которым будто всё равно на действительный и трагичный смысл этого праздника, они здесь по приколу. Она бы могла пропустить этот факт мимо, если бы на неё не обращал своё внимание каждый человек вне зависимости от пола. «Светское» общество такое дикое. Райна была в чёрном облегающем платье в пол, на ногах красовались фирменные и именитые туфельки Dolly, привлекающие своей красной подошвой и высоким тонким каблуком. Стопа в неестественном положении казалась чем-то запредельным. V-образный вырез подчёркивал её небольшую грудь, соблазнительно стремился вниз, всё больше открывая обнаженную кожу. Комендант ведь клюнул. Как только она попала в его поле зрения, тёмные глаза Ксандра тут же стали блуждать по телу девушки. Он не мог предугадать. Думал, что позовёт Рейн, а она как обычно, в чём-нибудь простом будет, не заморачиваясь. Не сказать, что она выделялась нарядом среди остальных, но главное — как себя в одежде подать, правильно же. Осанка, походка, взгляд — составляющие образа. У заводчанки с этим всё было в порядке. Она с удовольствием ловила прищуры ван Хейса в свою сторону и зеркалила его ухмылку, огрызаясь. Игра длилась недолго, они друг друга даже толком и не поприветствовали, всему виной платье. Ну… и не только оно. У бывшего разведчика оказывается тоже есть какие-то новинки в образах. Парадный китель, чёрные прямые брюки в пол, идеально обволакивающие его подтянутые ноги, лакированные ботинки с жесткой шнуровкой и слегка уложенные волосы. Райна невольно засматривалась, одергивая себя. Чёрт, какие же искушающие чёрные прядки у его лица. В голове пробегали мысли, что они сегодня идеально смотрятся вместе. Один из пойманных взглядов не остался без ответа: — Что, любуешься? — Медленно протянул Ксандр и поддался чуть вбок, толкая Рейн. Будто сам минуту назад не потерялся в её четырёх глазах, пытаясь отыскать истиные. — Ой, только не говори, что потом будешь мне предъявлять, что я пялился на местных красоток, — Не дожидаясь ответа, он продолжил. Пытался как-то разрядить обстановку? Плохо получается, особенно с такими аргументами. — Не забывай, мы здесь как партнёры, сладкая. Хотя… я бы был не против твоей ревности, ты уже начинаешь краснеть от злости. — Негодяй подмигивает, улыбается. Игра для одного — называется. — Мне всё равно кого ты поведёшь сразу в койку. — Райна даже не задумывается, что говорит. Зря. Она ведь реально покраснела. И не от гнева, не от ревности. Она правда подумала над его словами и ей стало неприятно, что он обратит своё внимание на кого-то ещё. — Милая… меньше слов, больше дела. Раз тебе настолько «всё равно», может, м, поможешь с выбором? — Комендант обходит её за спиной, как тень. Теперь он стоит с левого бока от девушки, очень близко, цепляется рукой за её талию, ведёт ниже, останавливаясь на пояснице, трёт медленно пальцами и подталкивает к танцполу, где вовсю идут нежные и чувственные движения. Мужчина продолжает свои лёгкие затуманенные действия, он уже напротив. Подаёт чуть согнутую в локте руку ладонью вверх, застывая в этом положении. Райна ухмыляется, но вкладывает свою пятерню. После его предыдущих слов дать по морде — звучит правильнее, нежели близость с этим уродом. Таким соблазнительным, властным, знающим, что и как делать, чтобы запудрить собой мозги. — Итак, детка, ты, наверное, уже заметила какими глазами на меня смотрит та блондинка. Она меня уже раздела, она уже на мне. Правда, это только в её мыслях, пока что. Что думаешь? — ван Хейс ведёт, голову ближе прижимает, касаясь щекой левой части головы Рейн, ощущает запах её волос, шепчет почти в ухо. При каждом слове правую ей сжимает, а своей по спине гладит, ниже не спускается. Слегка кивает и смотрит в сторону девушки, о которой говорит. А она и правда ничего. Стройная, высокая, с миловидными правильными чертами лица… и серьёзно пялится на ван Хейса. Прямо прожигает в нём дыру. Её даже не смущает, что он это замечает, но танцует с другой. Ксандр, поймав минутное замешательство своей подчинённой, ухмыляется, ближе её к себе прижимает, активнее двигаться в такт музыке начинает. — Да, знаешь, она хорошенькая. Бери, одобряю. — Райна отстраняется лицом от мужчины, не давая прошептать новую глупость. Всем видом пытается показать, что ей плевать, но это ведь не так. Сука, это не так. Она понимает, что он играет, выводит из себя, заставляет поддаться чувствам, надо держаться. Заводчанку мысль о ревности душит, бьёт по висках оглушительным звоном, прошибает насквозь, отражаясь во взгляде. Она больше не хочет танцевать, не хочет его слушать, поэтому буквально вырывается из его хватки, напоследок сильно сжав пальцы на его плече. Уходит. Уходит в уборную, перевести рассудок, умыться, понять, что происходит и произошло только что. Комендант снова победил. Выиграл, тварь. Сыграл на эмоциях. Сейчас небось довольный стоит возле замеченной блондиночки и рассказывает ей сказки, забыв о Райне и отпечатав себе на лбу очередное «нанёс урон Рейн». Девушка о раковину опирается, воду включает, нервно дёргая кран, на себя в зеркало смотрит, губу закусывая. Что за хуйня такая опять. Почему голова всегда холодная, по крайней мере, старается быть холодной, а тело, подзывая влечение, реагирует совсем по-другому? Надо было промолчать и просто уйти… или промолчать и продолжить таять рядом с ним? Блять. — Рейн, всё в порядке? — Из-за угла выглядывает эта несносная мордашка. На лице нет злорадства, нет ухмылки, нет сверкающих зрачков, уже что-то другое. Реальное переживание? — Сексуальная блондинка заждалась, Ксандр. — Райна не меняет положения, смотрит на коменданта мельком через зеркало, у неё красные глаза и розовые щёки. Она на грани слёз, до которых сама себя довела домыслами и необдуманными словами. Не понимает, почему у неё такая реакция, она ведь всегда кремень. — Моя маленькая мисс Рейн, на этот вечер я пригласил тебя, а не сексуальную блондинку. Поверь, в приглашении +1 никогда не стоят имена, кого стоит взять с собой на мероприятие, это выбор приглашенного. И я, кажется, этот выбор уже сделал, — Его не смущает, что это женский туалет, за стеной мужской с яркой вывеской, нельзя было ошибиться, он прикрывает дверь, входит. Двигается ближе к жертве, нависает, его руки опирают о раковину так же, как и её. Вжимается всем телом, проводит носом по волосам, вдыхая этот манящий аромат: шампунь, нотки мяты и чего-то сладкого. — Думал, раз ты начала про «кого и куда сразу поведу», значит, хочешь поиграть. Вот я и продолжил. Кто же знал, что ты такая доверчивая, детка. — Подлецу мало, ещё хочет. Райна слепо верит его словам где-то внутри и оболочкой, но часть здравого говорит отпираться и биться до последнего: — ван Хейс, отойди от меня. Я собираюсь обратно. — Вылетает быстро, опять-таки необдуманно. Рейн чувствует его напряжение ягодицами, где натянутые брюки в области паха касаются её. Платье совсем ведь тонкое, она даже не надела под него белья, чтобы не просвечивалось. — Сладкая, ты думаешь я не заметил и не замечаю? Пришла сегодня голая, только в этой тряпке, про койку разговор заводишь, сверлишь меня взглядами, ревнуешь… Мы оба думаем об одном и том же. Сука, да ты горишь прямо сейчас подо мной, — На последних словах он переводит дыхание ей через плечо, прямо на шею, смотрит не отрываясь в зеркало, руки по спине вниз ползут, раскрываясь и замирая на талии, сжимают раскалённую кожу вместе с тканью. — А про «сексуальную»… я бы поспорил. Еле сдержался, чтобы не влупить кабану, который возле колонны стоял. Та-а-ак на тебя смотрел, детка. Если бы не ушла, думаю, скорая ему не помешала бы. Или огнетушитель. — Указательным пальцем правой руки передние прядки с её лица убирает, открывая такую желанную шею. Легкий поцелуй оставляет, снова взором к зеркалу возвращаясь. Райна поддаётся туловищем впёред под его натиском, глаза прикрывает, на локти теперь опирается. Платье в области груди облегать от такого положения перестаёт, двигается в такт сбитого дыхания владелицы, оголяя кожу ещё больше. Она спину выгибает сильнее, ягодицы выпячивает, играя с ван Хейсом по его правилам. — Капитулируешь? — Комендант к её спине прижимается, руки на живот переводит, заставляя вместе с ним поднять корпус. Гладит, изучает, ласкает женские изгибы, ухо почти облизывает, пока ему позволяют. — Не сегодня, ван Хейс, идём в зал. — Рейн полностью признаёт своё поражение, она, быть может, и продолжила этот момент с Ксандром, но снаружи явно что-то интересное намечается, раз сам Канцлер выступает. Девушка разворачивается в объятиях бывшего разведчика, берёт за запястье и тянет к выходу. Он за ней с грустным стоном отрывается, ноги переплетая, как ребёнок, у которого игрушку отобрали. Они снова в главном помещении, сливаются с толпой, но уже на этот раз в совсем другой атмосфере. Как только нашлось свободное место, откуда будет хорошо видно и слышно главу города, Райна отпустила ван Хейса, увлечённо уставившись на сцену. Ксандру это не по душе, он подстраивается рядом с левого бока, прижимая девичье тело ближе за талию, сползая чуть вниз, где висит её рука. Комендант к ней тянется, дабы ухватить, закрепить момент в туалете. На его действия не реагируют, вместо этого он сам переключает своё внимание вперёд: — Граждане Ковчега… — Громкий голос отвлёк всех, каждый внимал его слова. Речь особо ничем не отличалась от предыдущих годов, но кое-что Рейн напрягло. Канцлер весь свой монолог смотрел на неё, даже когда подходило время традиции с алой розой. Синдром главного героя включился? — Потому сегодня, в этот час, позвольте поздравить вас с великим праздником. С Днём Розы! И подарить цветок, символизирующий единство граждан нашего великого города Ковчега вне зависимости от их положения, пола, расы и возраста… — Толпа расходится перед мужчиной, который оказывается всё ближе и ближе. Рейн с ван Хейсом тоже отступают к краям, открывая путь, но Канцлер замирает возле них, протягивая руку с бутоном девушке. — Вам. — На секунду сердце замирает, всё тело немеет, губы расплываются в сдержанной улыбке. Глаза слева это ловят и свои чёртовы пальцы сильнее на женском торсе сжимают. У Ксандра в глазах сейчас явно огонь, пожар. Не будь это сам глава, был бы уже мёртв. Райна послушно принимает розу и кивает, приближая подарок к носу, вдыхая. Коменданта глушит разочарование, он потерял надежду. Хватка на чужой коже ослабевает, а потом и вовсе покидает. Под бурные аплодисменты исполненной традиции бывший разведчик покидает зал, выходит за пределы. Руки к лицу прилипают шлепком, вниз быстро скатываясь и утекая в карманы брюк. Он скалится, зубами скрипит. Надо было трахнуть её в уборной, плевать на это «объявление» главы, надо было закрепить за собой своё. Неприятненько. Так же, наверное, было Рейн минутами ранее из-за блондинки. Понимает, что предъявить ей он ничего не сможет, даже просто поговорить. Фактом они друг другу никто. Да, просто коллеги? Ксандр. В вечном защитном образе опасного парня-контрабандиста с тёмным и мутным прошлым. Райна. Чудо, свалившиеся на него с небес. Такое желанное и необходимое внутривенно постоянно. Нет, серьёзно. Она будто заменяет анальгетик. С ней хочется меньше колоть эту дурь, пользоваться ампулами, брать в руки шприц, глотать таблетки, стонать от боли и воспоминаний. Хочется быть рядом, но признать очень трудно. Точнее, он уже это сделал, там, в туалете Правительства, но слова и действия, видимо, приняли как очередную усмешку или провокацию. Всего лишь дружеская поддержка. Теперь тут ключевой момент — ебаная роза. Всю последующую неделю ван Хейс не вызывал к себе, не искал поводов для встреч, не заглядывал на завод, не забегал к Рейн домой… что-то не то. Он просто боится. Боялся первые дня два, а потом забил. Инициатором вечных домоганий быть не очень как-то, особенно, когда на них отвечают размыто и непонятно. Бывший разведчик ведь почти поверил, что возьмёт Райну на Дне Розы, ему было всё равно где. Это был бы не просто животных секс, выдающий право… хотя, это он и был бы. Закрепил, удостоил и предопределил чья же она на самом деле. И сделай Ксандр это раньше, никакой цветок не сыграл бы роль. Только он так думал. А самой заводчанке был безразличен этот жест от главы. Максимум — улыбка в зале при нём в знак этики, типа растаяла. Растаяла девушка только от пустоты на талии. Медленно так, некомфортно, ощущая себя одинокой. Подумала, что Ксандр отошёл отдышаться или в туалет повспоминать. Позже она нигде его не нашла, решила, что праздник для неё тоже закончен. Придурок просто взял и бросил. Если что-то затревожило — подойди, скажи, блять. Что за детские истерики? Рейн бесилась от его молчания и снова сдалась первая. — ван Хейс, чёртов идиот, я не пойду больше у тебя на поводу! Закончилось наше сотрудничество, не хочу… — Райна врывается в кабинет коменданта, кричит, жестикулирует, за дверь держась, чтобы на конце фразы хлопнуть, как бы обозначить грань. Не договоривает и замирает, бывший разведчик сидит на полу: одна нога согнута и поджата к туловищу, вторая покоится на полу. Руки нервно волосы перебирают, глаза красные, будто сейчас лопнут. Такой жалкий вид, на самом деле. Наплевать бы и уйти. Всё, что надо, он услышал, но Рейн спасла его тогда, спасёт и сегодня… — Детка, давай поговорим позже. Выйди и закрой за собой дверь. — Даже в упадке Ксандр пытается не падать духом, прозвищами кидается, положение не меняет, только смотрит. Девушка послушно закрывает дверь, но только после себя. Входит внутрь, не приближаясь. Бывший разведчик не возражает, только следит за её действиями. Райна заглядывает в мужские глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то кроме агонии от нарастающей боли. Вокруг него бумага валяется, много канцелярии, разорванные ампульные упаковки, мелкие стёклышки, два шприца, банки от таблеток и в самом углу комнаты давно использованные стимуляторы. Сам дышит сбивчиво, каждый раз в такт сердцу пальцы на волосах сжимает и скулит еле слышно. ван Хейс сейчас весь в чёрном: облегающая влажная от пота футболка, сквозь которую отчёливо виден рельеф, его любимые базовые брюки с кобурой для оружия. Китель отдельно от хозяина живёт — на столе находится в безобразном состоянии от быстро снятия. И как только Рейн умудряется всё романтизировать в секунду. Человеку плохо — раз. Она здесь не за этим — два. — Пришла насладится моим состоянием? А? — Комендант атакует, бьёт в самую глубь. Урод. Смотрит в пол, будто говорит кабинету или самому себе. — Я? Это ты меня будешь упрекать в чём-то после своего трусливого побега? Задел маленький цветок от Канцлера? В туалете ты был куда решительнее и убедительнее. И, да, знаешь, мне приносит удовольствие твоя боль. Ненавижу. Ты выглядишь жалко, ван Хейс, всегда. Запомни и живи с этим. — О, как же её задел поступок неделю назад. Это лишь колкая ответка на поведение брюнета. Почему ему можно, а Райне — нет? — Детка, зачем же ты здесь сейчас? Наслаждаются болью, когда что-то делают с ненавистным человеком, а ты просто стоишь. — Ксандр опирается о стену спиной, руками толкается от пола, поднимаясь на ноги. Встаёт, поправляет мешающие волосы, откидывая назад. Делает несколько шагов навстречу, Райна всё ещё близко к двери. Не поздно открыть и сбежать, но она недвижима. Он доходит до неё и останавливается на безопасном расстоянии, опирается на одну ногу и руки на груди скрещивает. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу. — С каждый повтором она сокращает расстояние ещё на шаг, пока не оказывается совсем близко. Ксандр опускает напряженные и сложенные руки вниз, ноги ставит чуть шире плеч, чтобы быть пониже, чтобы чувствовать злость девушки на своём лице. А его, кажется, отпустило. Она продолжает говорить, какой он урод, придурок и сволочь, а обвиняемый ухмыляется и брови изгибает с каждым новым словом от оппонентки. Забавляет эта ситуация. Начала так бодро, а сейчас будто заставляет себя произносить всякие неприятности. И Райна, кажется, закончила. Закончила на губах ван Хейса. Так смутно… кто начал первым? Это сейчас не самое главное. Главное, что она, по его словам, начала что-то делать по отношению к ненавистному ею человеку. Уста коменданта приятные, сухие, с мелкими трещинками, ранками. Это какие-то слишком острые ощущения — когда он чуть выходит за грань поцелуя, мажет своей верхней губой по её желобку. Девушка это чувствует, как он мелкими шелушениями касается её кожи. Притягивает за шею ближе, опуская руки на его плечи, сжимая их в ответ на его укусы. Он целуется жадно, нетерпеливо, но пока не перегибает. Не зря до этого широко расставил ноги, это позволяет Рейн ближе к себе подтянуть за ягодицы и плотно сжать, показать, что это «я сейчас сделал, а не кто-то другой». Райна пищит в его губы от такой перемены. Буквально полчаса назад валялся безжизненным существом на полу, а сейчас управляет ей так, будто делал это уже сотню раз. ван Хейс сминает женскую кожу через плотную ткань штанов, в его большие ладони идеально помещается каждая из ягодичных мышц. Ему предательски мешает одежда, поэтому он забывается и сильно прокусывает нижнюю губу девушки до алой струйки крови. Отстраняется, дёргано дышит вместе с ней, потом приближается под её непонятливый взгляд, и проходится языком по только что сделанной им ранке. — Мы должны остановиться. — Заводчанка выдывает ему в губы, когда он отпускает её, заставляя развернуться и подойти к его письменному деревянному столу. — Я так не думаю, детка. — Девушка стоит спиной к нему, руки покоятся на дереве, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. ван Хейс наступает и обрушается снежной лавиной, а если точнее — холодными пальцами. Цепляет края женской футболки прямо под курткой, которая его не совсем смущает, тянет вверх, заставляя поднять конечности. Миссия выполнена — верхняя одежда уже на полу, где-то под ногами, Райна осталась в одной майке. Мужчина яростно вжимается в её хрупкое податливое тело. Трётся пахом о ягодицы, наблюдает за собственными движениями и реакцией Райны, рычит и снимает с неё последний элемент верхнего одеяния. Руками занимает позицию на груди, поочередно сминая, наслаждаясь нежностью женской кожи. Он сейчас слишком близко, его лицо прижато к девичьему, ему мешают волосы, закрывающие правую щеку, но собственные ладони сейчас заняты. Поэтому он мажет языком прямо по мелким волосинкам и по лицу, заканчивая мокрым поцелуем куда-то в висок. Рейн это не на шутку возбуждает, сколько он ещё будет медлить? У неё ткань штанов между ног уже наверное промокла насквозь, не то, чтобы трусы. Она свои две назад заводит и коменданта за каменные ягодицы «кусает» пальцами, заставляя его дернуться и захватить своими зубами ей скулу, синяк проявится точно. — Что ты творишь, детка? Не забывайся, это мой сектор и я тут главный, — Ксандр отдохнит от неё, заставляя почувствовать холодок от «опустевшего» тела. Райна разворачивается к нему лицом, но всё так же стоит впритык к столу. Мужчина жадно рассматривает: всё ещё одетые стройные ноги, красивая раздетая им грудь с лёгкой ассиметрией, багровые ореолы, твёрдые соски, тонкая изящная шея, на которой уже есть пара отметин, приоткрытые губы и глаза, что страстно его в ответ прожигают. — Хорошо. Хочешь продолжения? — Ублюдок ухмыляется и опять в неловкое положение ставит, специально же наполовину раздел. — Это ты, видимо, ван Хейс, хочешь, чтобы я ушла. — Рейн выпрямляется и до сих пор ловит недоумение от его выпада. Придурок? Идиот? Зачем вообще повелась на него? Он подходит снова вплотную, не оставляя ни миллиметра и ни шанса на побег. Правой рукой цепляет женский подбородок и поднимает, принуждая пересечься взглядами. Целует. Сам. Тягуче, сладко до одури. Язык не подключает, лишь изредка натыкается своими на зубы Райны. Она сначала неохотно отвечает, а потом в очередной раз сдаётся и притягивает за волосы до невозможного близко. Так, что ему приходится изогнуться в странной позе, будто он жираф с длинной шеей ищет где-то внизу упавший фрукт. Такой вкусный фрукт. Пальцы девушки времени не теряют, помогают избавиться от ненужной сейчас футболки. Её снятие разрывает поцелуй, но Ксандр быстро его возвращает. Он будто лет сто не наслаждался Рейн. Еле дышит, сейчас задохнётся, но не планирует сдаваться. Продолжает, глубляет. Для кислорода несколько раз чуть отпускает край губы подчинённой, впуская воздух для двоих. Женский подборок без его прикосновений справится, цель мужчины — брюки и на себе, и на Райне. Женщину вперёд нужно пропустить, конечно же. Теряя её в жадном и требовательном поцелуе, Ксандр приспускает заводскую одежду вместе с оставшимся бельём, подхватывает под ягодицы и сажает на стол, продолжая терзать чужие губы, когда жертва уже ощущает обнаженной кожей холодную деревянную поверхность, он до конца стягивает остатки ткани. Банальный секс в кабинете на столе коменданта? Пфф, ску-ч-но. Именно об этом думает ван Хейс, когда они отрываются друг от друга, чтобы перевести дыхание. Как будто слишком предсказуемо, что он хотел её взять именно на этом месте. О, да, комендант 161-ого явно задумал что-то интересное. — Спускайся. — Обрывает её сбитый вздох, ускоряя ритмы сердца внутри. На нём хотя бы брюки, а Рейн полностью голая. Девушка послушно опускает ноги на пол, представляясь перед ним в полный рост, она подходит ближе, руки к нему свои тянет. Бывший разведчик этим пользуется и подхватывает, подбрасывая в воздухе так, будто ему это ничего не стоит. Заставляет вжаться в него сильнее, чтобы не упасть. Сам с «грузом» спокойно ступает к стене возле двери. Одной правой девушку обхватывает снизу, поддерживая за ягодицы и заканчивая на левом бедре с его стороны. Щёлкает другой рукой замок, закрывая и стирая грань между началом и концом их маленькой войны. Сжимает чужую кожу, впиваясь пальцами сильнее, принуждая Райну ахнуть и потереться об него. Чувствует её влагу голыми руками, когда держит за мягкие половинки. Она течёт буквально. Прижимает её всем телом к стене, расправляясь с собственной оставшейся одеждой, одним разом оставаясь полностью обнаженным. Отлипает от чужого тела, чтобы дать вздохнуть, перехватывает поудобнее. Член уже колом стоит, налитый кровью, спровоцированный возбуждением и нереальным желанием этой несносной девчонки. В голове сразу всплывают моменты с того вечера на Дне Розы, и Ксандр не может воздержаться от очередного издевочного вопроса прямо перед самым главным… — Детка, скажи честно, если бы не цветок, ты бы дала мне в туалете? — ван Хейс чуть половые губы головкой органа задевает, сильнее сжимает ягодицы девушки, оставляя собственнические следы. Сам посмеивается от этого нелепого вопроса. — ван Хейс, тебя это больше волнует… или это всё-таки ревность Канцлера ко мне? — Девушка в язвительном тоне произносит, стискивает мужские плечи в своих ладонях, впиваясь ногтями. — Хотел, чтобы он эту розу тебе подарил? — Выпаливает мгновенно, но не успевает продолжить свои ответные издёвки, потому что заливается чувством наполненности, которое отдаётся где-то изнутри протяжным стоном и откинутой головой, которая незамедлительно встречается со стеной с характерным звуком. Ксандр остервенело заполняет её до конца, встречаясь с ответной пульсацией женского нутра. Ему приятно, тепло, нравится. Поэтому он не останавливается на достигнутом и начинает трахать её на весу. В необычном формате, однако… Он не просто фиксирует девушку, чтобы не уронить. Нет, напротив. Он позволяет ей свободно себя чувствовать в его руках и даже двигаться навстречу толчкам. Райна стонет громко, специально, раззадоривая коменданта ещё больше. Ей приятно, настолько, что искры перед глазами, угол какой-то нереальный, проникновение глубокое, ван Хейс будто знает все её точки и бьёт прямо по ним. Резко, ритмично, без остановок. Эти «наигранные» гортанные стоны только забавляют и разжигают сильнее, отдаваясь пульсацией внизу живота, завязывая крепкий-крепкий узел, который способен развязать только Ксандр. И он развязывает, перехватывает женское тело снова так, как держал, когда закрывал дверь. Свободной рукой между ног умещается на чувствительный бугорок. Чуть наклоняется, чтобы Райна лопатками опору у стены нашла, продолжает двигаться внутри. Уже тягуче, медленно, чувствует её приближающийся оргазм. Большим пальцем вырисовывает круги на клиторе, смазывая из совместными выделениями, собранными чуть ниже. Рейн орать хочется, что она с ним здесь, в его кабинете, возле стены и он её… невозможно. Невозможно берёт, будто из самой Преисподней вылез и мучает её эти пять лет. А сейчас особо издевается, начиная ускоряться. Сам резкие выдохи чередует с рыками, потому что хорошо. Нереально хорошо. И вот он, почти кульминационный момент, когда перед глазами не просто комендант ван Хейс, а чёртово существо, не отдающее отчёт своим действиям. У него одна единственная цель — оттрахать Райну до потери сознания, до самого яркого оргазма в её жизни. Девушка запрокидывает голову, рот замирает в немом стоне, руки ещё крепче цепляют Ксандра за плечи, сползая на острые ключицы. А в его полной власти только ягодичные мышцы, заводчанка точно их не будет чувствовать после. Он меняет угол, опуская женское тело чуть ниже, сам подходит ближе к стене, опираясь одной рукой. Держит за талию, заставляя подпрыгивать от каждого нового толчка. Девушка губы нервно кусает и только ему в глаза смотрит. Он наклоняется к её лицу, задерживает взгляд на губах, но его дыхание опаляет женское ухо: — Это то, что ты хотела от меня, когда ворвалась в кабинет и увидела в состоянии «не потянет перепалку»? Детка, как же ты ошиблась.