A Holy Hole

С губ брюнета сорвался стон, когда его перевернули, и он заморгал под плотной повязкой на глазах, сквозь которую всё ещё просачивалась безобидная тень сияния архангела. Сэм застонал, тяжело дыша, пока Габриэль прижимал его верхнюю часть тела к мягкому полу, ощущая жар благодати, но не её обжигающее пламя. – Ты такой хороший мальчик, Сэмми, а хорошие мальчики получают на день рождения именно то, что хотят, не так ли? Голос Габриэля звучал одновременно и позади него, и со всех сторон. Кружащийся свет, обвивающий его запястья, сжимал их всё сильнее, приподнимая задницу Сэма. Мужчина, постанывая от певучей похвалы, кивал, уткнувшись лицом в ковёр, и прижимаясь задницей к сосуду, стоявшему позади него. – Пожалуйста, Габриэль, ты мне нужен… – Сэм повернул голову, прижавшись щекой к мягкому полу и, выругавшись, тяжело задышал. Его чувствительная душа ощутила растущее присутствие чего-то большего – истинная форма Габриэля постепенно заполняла комнату и окружала его. – Весь ты. – Мм. Я бы никогда не смог отказать тебе, когда ты так умоляешь, мой хороший мальчик, – раздался голос Габриэля, обволакивая душу Сэма. Карие глаза под плотной повязкой закрылись сильнее, колени раздвинулись ещё шире, а душа затрепетала в присутствии необузданной благодати, и на покрытой испариной коже вздыбились тонкие волоски. Сэм застонал, уткнувшись лицом в ковёр, когда поток благодати омыл его смазанный спермой и лубрикантом край. Смертные руки архангела обжигали его раздвинутые ягодицы, чтобы обнажить сжимающуюся звезду, которую он уже однажды наполнил. Сэм услышал одобрительное урчание, когда лижущий отросток прошёлся по трепещущей гладкой мышце. Тело и душа Сэма стали домом для ангельских и демонических сущностей в большей степени, чем он мог себе представить, и за эти годы он принял в себя столько дополнительного, что знал: Габриэль не причинит ему вреда. Его тело жаждало этой искрящейся живой энергии, которая могла заполнить его изрезанную, открытую душу и ненасытную дырочку так, как ничто в мире не могло. Клетка украла у Сэма так много всего, но после возвращения он ещё много лет жаждал ощутить невероятную наполненность. Он уже не надеялся, что это когда-нибудь повторится, пока в его жизни не появился младший архангел. Габриэль всегда был готов потакать прихотям Сэма, но не поддавался на уговоры охотника, пока тот не сказал, что это единственный подарок, который он хочет получить на свой день рождения. Соблазнительный небожитель провёл тысячи лет, изучая секс, и точно знал, что делает, даже в такой ситуации, когда каждое медленное движение его щупальца вызывало у Сэма тихий стон. Габриэль не торопился, наслаждаясь ощущением обнажённого тела Сэма и по-настоящему чувствуя его. Охотник подался навстречу тонкому ангельскому усику, желая большего. Сэм застонал от ощущения, как тот втягивает в себя вытекающую из него сперму, как смазка внезапно наполняет его и начинает стекать по извивающемуся усику, пока Габриэль проникает него. Сжимаясь вокруг него, Сэм застонал, пока тёплая благодать архангела пульсировала от этих ощущений. Воздух наполнился стонами, стоило Габриэлю легко скользнуть в податливое тело, растягивая и пульсируя в хлюпающем канале охотника. Имя архангела сорвалось с губ Сэма в мольбе о большем, чем просто дразнящие прикосновения, от которых его член ныл. Архангел успокоил его, и этот звук эхом прокатился по его телу. – Я не тороплюсь, Сэммиш. Голос Габриэля сочился мёдом, обволакивая душу Сэма, пока щупальце пульсировало и расширялось, становясь чуть толще и длиннее, чем два пальца внутри него. Сэм застонал, уткнувшись лицом в ковёр, и подался бёдрами навстречу медленным движениям, коих было недостаточно. Вокруг него раздался смех, похожий на насмешливую песню, тёплые руки сжали упругие ягодицы Сэма, а человеческие губы прижались к его приподнятому копчику. Мужчина со стоном содрогнулся, когда в него проникла благодать Габриэля. Усик медленно утолщался и скользил по его стенкам. Сэм застонал, из его головки потёк предэякулят, а бёдра задвигались в такт движениям извивающегося внутри него щупальца. Габриэль был верен своему слову и не торопился, растягивая каждый толчок. Его благодать сияла и вспыхивала от ощущения окружающей его тёплой плоти. Сэм застонал, и руки Габриэля крепче сжали его, пока щупальце росло внутри него. Архангел удлинил и утолстил свой усик внутри Сэма, повторяя форму изогнутого члена. Охотник тяжело дышал, облизывая приоткрытые губы, чувствуя, что благодати внутри него недостаточно. Брюнет скулил, желая умолять, но понимая, что небесное создание внутри него не поддастся на уговоры. Габриэль был полон решимости довести его до оргазма и насладиться ощущением своего охотника, как и Сэм был полон решимости наслаждаться каждым мгновением тёплой благодати. Его живот сжался, из пульсирующего члена потёк предэякулят, а сам член пульсировал от того, как благодать архангела ласкала его простату при каждом толчке. Часть благодати Габриэля, которая удерживала его путы, отпустила его, погладила поясницу, а затем разделилась надвое. Сэм застонал, когда длинное щупальце благодати внутри него расширилось ещё больше, а два новых отростка повторили изгиб его ягодиц. – Габриэль. До Сэма донёсся довольный звук, когда одно из щупалец проникло в него рядом с другим, более толстым, вызвав у брюнета протяжный стон. Низкий стон вырвался из его приоткрытых губ, когда он сжал щупальце благодати, раздвинувшее его шире. Тепло наполнило его, пульсируя в области простаты, пока два гибких отростка извивались внутри него. У Сэма перехватило дыхание, он сжал руки и подался назад, навстречу хватке сосуда Габриэля на его заднице. Голос архангела эхом отдавался в его теле, благодать мерцала и сияла, пока щупальца внутри него тянулись друг к другу. Руки ласкали ягодицы Сэма, массируя напряжённые мышцы, а затем раздвинули их, и третья тёплая струйка благодати затанцевала на растянутом анусе Сэма. Архангел наслаждался видом блестящей дырочки охотника, наполненной его светлой благодатью. Он ещё теснее прижался к душе и тяжело дышащему телу Сэма, тонкая нить обвила его наполненное отверстие, а затем проникла в брюнета. – Никогда не должен был в тебе сомневаться, Сэмми, – простонал Габриэль, и его голос эхом разнёсся по комнате. – Чёрт… Ты прекрасен, малыш, так хорошо меня принимаешь. Сэм издал низкий отчаянный стон, чувствуя, как нарастает оргазм от увеличивающейся толщины внутри себя, и подался бёдрами навстречу расширяющейся благодати архангела. Его разум помутился от удовольствия и вибрирующего тепла, окутывающего его изнутри. Габриэль застонал, наблюдая, как дёргается член Сэма и как он подаётся навстречу каждому толчку его толстых длинных членов. Глаза охотника закатились под повязкой из-за жгучей боли, которую сразу же уняли скользкие пульсирующие щупальца Габриэля, лаская его простату и снова доводя до исступления. Благодать пульсировала внутри него, а Габриэль пожирал взглядом напряжённое тело Сэма, пока тот кончал, забрызгивая обитый войлоком пол. Тёмные пряди волос прилипли к лицу и повязке на глазах Сэма, спутавшись от пота, пока он стонал от того, что благодать внутри него замедлялась, но не останавливалась. Он застонал, откинувшись на плечи, пока Габриэль входил в него всё быстрее, благодать наполняла тело Сэма, поддерживая его в возбуждённом состоянии, и воздух наполнился прерывистыми стонами, а благодать растягивала его всё сильнее. Бёдра Сэма дёргались, а сильные руки сжимали его всё крепче, с каждым толчком архангел проникал в него всё глубже. Охотник издал низкий гортанный стон, обхватив извивающиеся щупальца, и небесное создание застонало в ответ, и стон этот разнёсся по комнате эхом. Благодать Габриэля обвила три пронзающих его щупальца, соединив свою изменчивую форму. Сознание Сэма затуманивается ещё сильнее, по мере того как нарастающее наслаждение архангела смешивается с его собственным. Челюсть Сэма отвисла, пальцы на ногах поджались от невероятного ощущения наполненности, когда Габриэль заполнил комнату и проник в него. Его губы приоткрылись в беззвучном крике, ему казалось, что его собственная широкая ладонь находится внутри него и ласкает простату. – Чёрт, – неземной стон Габриэля наполнил душу Сэма. – Как же хорошо, Сэмшайн. Позволь мне наполнить тебя. Сэм застонал, когда извивающаяся благодать дёрнулась и отпрянула, прежде чем снова скользнуть в его растянутое отверстие. Он снова почувствовал, как нарастает его оргазм от напора Габриэля, заполняющего все его чувства, как предэякулят и сперма смешиваются на его кончике, а ковёр под ним забрызган его семенем. По комнате разносились проклятия на Енохианском, пока Габриэль проталкивал в Сэма ещё больше сколькой благодати, жаждая ощутить ещё больше тугой плоти вокруг своего обнажённого тела. От этого первобытного ощущения он толкал Сэма всё дальше, нуждаясь в ещё большем редком удовольствии. – Так хорошо, Сэмми. Ещё чуть-чуть, – стонущий голос проник в сознание Сэма. – Можешь сделать для меня ещё что-нибудь? – вопрос повис в воздухе, пока благодать ласкала трепещущие стенки Сэма, плотно обхватывавшие проникающую благодать. Сэм кивнул, тяжело дыша и сжимая кулаки за спиной. – Пожалуйста… прошу, – выдавил он между прерывистыми стонами, не в силах сдерживаться под натиском страстного Габриэля. Мужчина застонал, когда благодать снова задвигалась внутри него, извиваясь и меняя форму. Плечи охотника подались вперёд, он застонал, раздвинув ноги, дабы уменьшить нарастающее давление. С губ его сорвался крик, от оргазма перехватило дыхание, когда Благодать растянулась ещё сильнее, расширяя его зияющую дырочку. Под аккомпанемент гудящей пелены, окутавшей душу Сэма, и музыкальных стонов, наполнивших его чувства, в сознании Сэма всплыли обрывки Енохианских слов, и с губ древней души сорвалось хриплое имя архангела. – Вот так, Сэм, такой хороший Сэмми, – звук его первого языка, искажённый в истерзанной временем душе Сэма, заставил толстое длинное щупальце запульсировать и вонзиться в него с новым отчаянием. – Скажи мне, чего ты хочешь. Восхваления окутывали душу Сэма, пока его поглощала проникающая в него благодать Габриэля, невероятно полная, пока ласкала его душу и одновременно окутывала, и пронзала его тело. Тяжёлый воздух наполнился звуками ритмичных стонов и хлюпаньем от мощных толчков Габриэля. Сэм поджимал пальцы на ногах, его тело подавалось вперёд с каждым глубоким проникновением Габриэля. Крик Енохианского вырвался из его души, заставив сосуд, стоявший позади него, сдвинуться с места, а благодать, окутывавшую его, – поддержать. Толстое длинное щупальце благодати внутри не переставало настойчиво проникать в него, пока Габриэль устраивался поудобнее. Сэм застонал, стоило знакомым пальцам архангела сжать его взмокшие волосы и приподнять голову. – Открой, – простонал Габриэль, обхватив левой рукой щёку и постанывая, когда губы Сэма без колебаний приоткрылись. – Всё, что пожелаешь, именинник. Сэм застонал, ещё шире раскрыв рот, когда знакомая рука Габриэля крепче сжала его шоколадные локоны. Он распахнул глаза и сквозь повязку, на которой настоял архангел, увидел очертания Габриэля в ярком тумане. Его взгляд был прикован к светящемуся сосуду архангела, а челюсть отвисла, когда плоть проникла в его рот при следующем толчке. Сэм застонал, ощущая свой вкус на покрытом спермой члене Габриэля, тяжело давящий на его язык. Сэм стонал, чувствуя приближение оргазма от того, как член Габриэля скользит по его языку, а массивное тело архангела пульсирует вокруг и неустанно проникает в него. С каждым толчком архангела его голова всё ниже опускалась на член Габриэля, он давился пульсирующим жаром, теряясь в буре ощущений. Архангел застонал, подавшись бёдрами вперёд в погоне за очередным оргазмом. Непрерывные стоны брюнета вибрировали в его члене, доводя до исступления. Руки Габриэля крепко сжимали его, удерживая на месте, пока он трахал его в конвульсивно сжимающееся горло и гостеприимный рот. Благодать обхватила его раздвинутые бёдра, и толстое щупальце внутри вколачивалось в него, пока Сэм принимал всё, что мог предложить Габриэль. Его живот сжался, когда благодать крепче обхватила его, удерживая на месте и отчаянно вбиваясь в разгорячённое тело и душу Сэма. Стоны небесного создания не прекращались, пока глаза Сэма не открылись, слезящиеся под повязкой, и не уставились на размытое золото, которое он видел даже сквозь преграду. Охотник подавился, когда Габриэль толкнул его вперёд, насаживая на свой толстый член, заставляя принять его целиком, пока благодать извивалась и пульсировала внутри него. Пронзительный крик эхом прокатился по его телу, искажённый Енохианский язык загрохотал в ушах Сэма, когда жар и сперма омыли его язык и хлынули в горло. Крепкая хватка удерживала мужчину на месте, благодать пульсировала, расширяясь и растягиваясь внутри него, пока архангел кончал. Сэм содрогнулся от волны энергии, прокатившейся по их игровой комнате, и услышал гудящее шипение света, когда явился Габриэль, а его сосуд и благодать пронзили вибрацию, сотрясавшую извивающийся живой свет. Глаза Сэма закатились от пульсирующих толчков, кои наполняли его тело и эхом отдавались в душе, когда он обхватил губами покрывающий спермой его язык член. Охотник содрогнулся и кончил, забрызгав ковёр, его бёдра дёрнулись в последних конвульсиях. Он застонал, пока Габриэль удерживал его, посасывая и облизывая всё ещё пульсирующий член. Сэм застонал, когда Габриэль расслабился, медленно покачиваясь в его гостеприимном рту, и благодать медленно покинула перевозбуждённую душу и тело Сэма. – Какой же ты хороший мальчик, мой Сэмми, – ворковал Габриэль на Енохианском, нежно поглаживая зияющий канал Сэма. – С днём рождения, Сэмхарт. Габриэль массировал голову Сэма, сидя на коленях рядом с ним. Сэм улыбнулся и придвинулся к нему, постанывая, когда его сверхчувствительный член скользнул по луже спермы и смазки. Габриэль хмыкнул, глядя на подрагивающие мышцы Сэма, облизнувшего губы, наслаждающегося остатками вкуса архангела. – Ты потрясающий, Сэмшайн, – прошептал он, и его истинная форма окутала измученную душу и израненное благодатью тело Сэма, прежде чем полностью погрузиться в свой маленький сосуд, который он называл своим домом. Его пальцы коснулись повязки на глазах, и медленно сняли её, когда Сэм устроился в его объятиях, обвив его своим маленьким сосудом. Сэм издал тихий довольный звук, моргая в полумраке и скользя взглядом по своему партнёру, пока щелчок не освободил его запястья. – Я же говорил, что смогу, – сказал Сэм, тяжело дыша и наслаждаясь прикосновениями рук Габриэля, гладившими его взмокшие волосы. – Я больше никогда в тебе не усомнюсь, – ухмыльнулся архангел, глядя на сияющую душу и уставшие мышцы. Сэм что-то промурлыкал, на его губах застыла сонная улыбка, он прижался головой к сосуду Габриэля и отдался ощущению того, как его объятия становятся всё крепче, а гул благодати приглушается внутри его маленького тела.