Игра | Соня Кульгавая

Бар встретил Соню привычным полумраком и запахом вчерашнего алкоголя и кофе — как всегда перед открытием, когда место ещё не стало шумным, но уже начинало просыпаться. Соня скинула куртку за барной стойкой, автоматически завязала волосы и только тогда достала телефон. Диалог с Линой всё ещё был открыт. Приду. Я тоже очень хочу тебя увидеть. Она перечитала снова. И внутри действительно стало легче. Не полностью — вопросы никуда не делись, вчерашний вечер всё ещё оставался мутным пятном, которое она не могла объяснить. Но эти слова... они звучали честно, так же, как и до вчерашнего вечера. Соня поймала себя на том, что улыбается — почти незаметно. Она придёт. Этого почему-то оказалось достаточно, чтобы напряжение в груди ослабло. Пальцы сами начали печатать. я скучаю, жду тебя Она отправила сообщение и только потом тихо выдохнула, понимая, что опять действует импульсивно. Но иначе не хотелось. Прятаться больше не хотелось вообще. — Ого, — раздалось рядом знакомое насмешливое. — Кто это у нас с утра сияет, как будто чаевые сразу наличкой дали? Соня даже не обернулась — уже узнала голос. Кира появилась из служебки в отличном настроении: волосы собраны кое-как, кофе в руке. Она двигалась быстро, легко, будто ночь вообще не существовала. И выглядела... подозрительно довольной жизнью. Соня усмехнулась. — Завидуй молча. Кира прищурилась, ставя стакан на стойку. — Я радуюсь, Кульгавая в хорошем настроении. Значит, либо романтическая история, либо завтра конец света. Соня фыркнула, отворачиваясь к кофемашине. — Главное, чтоб ты мне это хорошее настроение не испортила. Думаю, завтра конец света. — Мм, — протянула Кира. — Значит точно романтическая история. Она сказала это легко, в шутку, как и всегда. И Соня, к счастью, не заметила короткой паузы, которая мелькнула у Киры внутри. Потому что имя всплыло само. Лина. Кира потянулась за полотенцем, протирая стойку, но мысль снова задержалась дольше, чем должна была. Воспоминание пришло неожиданно телесно — растрёпанные волосы на подушке, сонное лицо утром, то, как Лина смеялась с кофе в руках. И странное ощущение спокойствия рядом. Не просто секс. Кира мысленно хмыкнула сама себе. Ну давай без этого. Она слишком хорошо знала правила игры. Интрижки — это просто интрижки. Никаких усложнений. Тем более... у Сони интрижка с ней же. — Кстати, — Кира опёрлась локтями о стойку, — твоя звезда сегодня выступает. Ты готова морально? Соня невольно улыбнулась. — Всегда готова. — Кульгавая, видела бы ты себя со стороны, — Кира рассмеялась. — Даже голос поменялся. — Иди нахуй. Они переглянулись — легко, привычно, без напряжения. Кира отвернулась к кассе, но взгляд на секунду ушёл в пустой зал. Сегодня придёт Лина. И мысль об этом почему-то вызвала внутри короткое, тёплое ожидание. Не сексуальное даже, просто... хотелось её снова увидеть. Кира нахмурилась почти незаметно и сразу переключилась на работу, щёлкнув холодильником. — Ладно, — бросила она через плечо. — Если сегодня опять будет цирк, я увольняюсь. Соня усмехнулась: — Слишком часто ты это говоришь, Медведева. ***** Ближе к вечеру, пока бар еще не заполнился, а музыка не стала слишком громкой, Соня вышла на перекур. Холодный воздух сразу ударил в лицо, приятно отрезвляя после тепла внутри. Она прикурила, опираясь спиной о стену. Телефон автоматически оказался в руке. Диалог с Линой. Последнее сообщение так и висело непрочитанным. я скучаю, жду тебя Соня затянулась глубже обычного. Она должна была уже приехать. Мысли снова начали крутиться по кругу — вчерашняя ночь, резкость исчезновения, это странное ощущение, будто кусок истории выпал, и Соня осталась одна додумывать смысл. Но поверх всего — ожидание, нервное, живое, будто этот вечер должен был стать особенным. Она поймала себя на том, что прислушивается к каждому подъезжающему автомобилю. И в тот момент, когда к бордюру плавно остановилось такси, внутри что-то щёлкнуло. Будто организм узнал раньше головы. Дверь открылась. Сначала — ботфорты, коснувшиеся асфальта. Потом фигура целиком. Лина. Распущенные чёрные волосы лёгкими волнами падали на плечи, макияж — дерзкий, но идеально её, подчёркивающий взгляд. Чёрное короткое платье под пальто, движение уверенное, чуть усталое — как у человека, который собрал себя заново перед выходом. Соня даже не заметила, что улыбается. Просто не смогла иначе. ******* Лина ехала в бар с ощущением, будто добровольно идёт в эпицентр катастрофы. Город за окном такси расплывался огнями, а внутри всё было слишком громко. Мысли путались. Что я делаю? Нахуя я в это влезла? Зачем я еду? Почему это вообще со мной происходит? Три недели выступлений в баре — а у меня теперь ебанутая влюбленность в барменшу, у которой есть девушка, и интрижка со второй. Ей хотелось одновременно развернуться, исчезнуть, написать, что заболела, что не сможет, что всё это ошибка. Потому что всё стало слишком сложным. Соня. Кира. Чувства. Вина. Страх. Но под всем этим оставалось одно — почти болезненное желание увидеть её. Настолько сильное, что спорить с ним было бессмысленно. Такси остановилось. Лина подняла взгляд — и увидела Соню. И всё. Шум внутри оборвался мгновенно. Ни Киры. Ни вчера. Ни вопросов. Только она. Соня стояла у стены, сигарета в пальцах, смотрела прямо на неё — и улыбалась так открыто, что у Лины внутри что-то окончательно сдалось. Она даже не помнила, как закрыла дверь машины. Просто пошла, быстро. Соня сделала шаг навстречу одновременно. Они столкнулись почти посередине, без лишних слов, без пауз — и сразу потянулись друг к другу, будто продолжали движение, начатое давно. Поцелуй снова случился импульсом. Жадный, облегчённый, настоящий, как выдох после долгой задержки воздуха. Соня тихо рассмеялась прямо в губы, будто не веря, что она действительно здесь и действительно ответила на поцелуй с такой легкостью. — Ты не представляешь... Лина даже не дала договорить, снова притянула её за куртку и поцеловала — сильнее, почти отчаянно, будто проверяя: настоящая, рядом, не исчезла. Когда они наконец отстранились, дыхание у обеих сбилось. Несколько секунд просто смотрели друг на друга. — Что случилось? — мягче спросила Соня, всё ещё держа её за талию. — Ты вчера... просто исчезла и не отвечала. У меня ощущение, что я чего-то не знаю. Вопрос прозвучал без обвинения, скорее тревожно. Лина на секунду отвела взгляд. Правда подступила к горлу мгновенно — девушка Сони, текила, истерика, Кира, ночь, утро. Она сглотнула. — Просто... сумасшедший вечер был, — тихо сказала она. — Всё навалилось сразу. Полуправда — самая удобная ложь. Соня изучала её лицо, будто пыталась прочитать между строк. — Ты же не собираешься катать меня на эмоциональных качелях? В голосе мелькнула уязвимость, которую Соня редко показывала. Лина выдохнула, подняла руки и обвила её шею, притягивая ближе. Лоб почти коснулся лба. — Только если ты сама не будешь этого делать. Соня усмехнулась тихо, и напряжение между ними будто растворилось. Руки легли крепче, ближе. На секунду мир снова стал простым. Музыка из бара глухо пробивалась наружу, машины проезжали мимо, кто-то смеялся за углом — но всё это существовало где-то далеко. Когда они были рядом, остальное действительно меркло. Лина чувствовала тепло её ладоней и одновременно знала: это хрупко. У Сони всё ещё есть девушка. Она сама уже всё запутала ещё сильнее. Ответов нет. И всё равно она не собиралась начинать разговор первой. Тупо. Неправильно. Но сейчас выбирать правду означало разрушить этот момент. А она слишком сильно хотела ещё немного побыть здесь — в этом почти болезненном ощущении влюблённости, где мир рушится по краям, но рядом с одним человеком вдруг становится тихо. Соня провела большим пальцем по её щеке. — Я правда скучала. И Лина снова улыбнулась, хотя где-то глубоко уже росло понимание: этот вечер сделает всё только сложнее. ***** Соня первой толкнула тяжёлую дверь бара, пропуская Лину внутрь. Музыка играла негромко, люди только начинали подтягиваться, пятница ещё разгонялась, собирая силу перед ночным хаосом. И всё равно сердце у Лины стукнуло сильнее. Потому что внутри был ещё один человек, которого она теперь боялась увидеть почти так же сильно, как хотела. Соня вошла следом, почти касаясь плечом — естественно, будто так и должно быть. Их движение всё ещё оставалось синхронным после улицы, после поцелуя, после этого короткого мира на двоих. За стойкой стояла Кира. Она подняла голову почти сразу — будто тоже чувствовала момент входа. И улыбнулась, легко, привычно, но на долю секунды — слишком тепло. — О, звезда вечера подъехала, — бросила она, опираясь локтями о бар. — Наконец-то! Голос звучал обычным, в ее манере, шутливо. Но внутри Киры мысль мелькнула быстрее, чем она успела её остановить: Я правда рада, что ты пришла. Не как к человеку, с которым было весело. Не как к удачной интрижке. Просто — рада видеть. И это ощущение оказалось неожиданно неприятно настоящим. Она автоматически перевела взгляд на Соню. Потом обратно на Лину. И где-то глубоко включилось наблюдение. Незаметное. Инстинктивное. ***** Крис уже сидела за стойкой, развалившись на высоком стуле с бокалом пива, будто заняла стратегическую позицию заранее. — Ну наконец-то, — протянула она. — Я ради культурной программы вообще-то пришла. Лина усмехнулась, снимая пальто, но внутри всё неприятно сжалось. Слишком много людей. Слишком много связей между ними. Слишком много того, что не должно пересекаться. Она ощущала присутствие Киры почти физически. Воспоминание о ночи вспыхивало телом — прикосновения, утро, кофе. И одновременно рядом стояла Соня. От этого становилось почти дурно. Если она узнает... Лина заставила себя улыбнуться. — Постараюсь не разочаровать. — Так, — Кира уже тянулась к бутылкам. — Обычно тебе Кульгавая мешает свои фирменные коктейльчики... Она бросила быстрый взгляд на Соню, уголком губ усмехнувшись. — ...но мои ты ещё не пробовала. И, не спрашивая, начала собирать коктейль. Жест выглядел абсолютно безобидно, и был весьма в стиле Медведевой. Но Соня на секунду замерла. Это была её территория. Мелочь. Глупость. И всё же. Лина наблюдала, как ловко двигаются руки Киры, как она ставит бокал перед ней — чуть ближе, чем нужно. — Экспериментальный, — сказала Кира. — Если отравишься — не моя ответственность. Лина рассмеялась, принимая бокал. И их пальцы на секунду коснулись. Слишком коротко. Но достаточно, чтобы внутри вспыхнула вина. Она почти автоматически посмотрела на Соню. Та уже отворачивалась к кофемашине, будто ничего не заметила. — Пойдём, — тихо сказала Соня через пару минут, кивая в сторону сцены. — Помогу подключиться. Спасение. Лина сразу пошла за ней — подальше от стойки, от Киры, от ощущения, что все начинает скользить не туда. У сцены было полутемно — провода, стойки, знакомый рабочий беспорядок. Соня присела рядом с оборудованием, проверяя кабели. Лина опустилась рядом — слишком близко, коленом почти касаясь её бедра. И напряжение снова сменилось чем-то другим — тихим, живым. — Нервничаешь? — спросила Соня, не поднимая взгляда. — Немного. — Врёшь. Ты сегодня сама не своя. Как проницательно... Лина усмехнулась. — Ладно, сегодня сильно. Соня посмотрела на неё — прямо, мягко. И вдруг протянула руку, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Жест получился настолько интимным, что воздух будто стал плотнее. — Ты всегда потрясающе выступаешь, — тихо сказала она. Лина почувствовала, как внутри всё плавится. Потому что Соня говорила это не как бармен, а как человек, который верит. Она наклонилась ближе почти бессознательно. Соня тоже. Поцелуй получился медленным — не импульсивным, как на улице, не отчаянным, а тёплым, узнающим. Будто они обе проверяли не реальность момента, а друг друга. Ладонь Сони легла Лине на шею, большой палец скользнул под линию волос. Простое движение, но от него внутри становилось опасно спокойно. Лина ответила сразу, глубже, мягче, чувствуя знакомый вкус сигарет и сладкого сиропа с бара. Соня чуть притянула её ближе, колени соприкоснулись плотнее, и поцелуй растянулся — естественно, будто они делали это уже сотни раз. Просто потому что хотелось. Когда они наконец отстранились, расстояние между лицами осталось смешным — пару сантиметров. Соня улыбалась, так, как улыбаются только своим. И именно в этот момент у Лины внутри кольнула совсем другая мысль. Не про Киру. Про Настю. Про девушку, с которой Соня вообще-то живёт четыре года. Потому что сейчас Соня смотрела на неё так, будто в мире никого больше не существовало. Ни обязательств, ни прошлого, ни человека, который должен был бы занимать это место. Будто всё предельно честно. Будто между ними нет ничего запрещённого. И Лина не понимала. Как это возможно? Соня не казалась человеком, способным играть. Не выглядела той, кто врёт легко или живёт двойной жизнью. В её прикосновениях не было расчёта. В голосе — фальши. Взгляд был открытым. Она правда может так притворяться? Или... для неё это действительно настоящее? Мысль осталась висеть где-то внутри, неприятно цепляясь за рёбра. Соня коснулась её носом почти по-детски. — Всё нормально? Лина кивнула, улыбаясь. — Да. И это тоже было правдой. Потому что рядом с ней всё действительно становилось проще — даже если логика кричала обратное. Соня поднялась первой, протянула руку. — Давай, звезда. Сейчас народ подтянется. Лина вложила ладонь в её — на секунду дольше, чем нужно — и позволила поднять себя. За стойкой Кира переговаривалась с Захаровой, которая вечно не могла усидеть на месте и трещала обо всем подряд. Медведева вкидывала комментарии, привычные подколы, параллельно обслуживала гостей, а ее взгляд время от времени скользил по залу, по гостям, по бутылкам — идеально профессионально. Только вот возвращался он всегда в одну точку. К сцене. Она не могла увидеть, что именно там происходило, но почему-то словила себя на том, что ей это интересно. Кира усмехнулась сама себе, опуская взгляд. Походу с этим баром и телками вокруг крыша у меня все-таки начала ехать... Кира была бы готова признать что угодно, но только не то, что какие-то пару ночей с одной девушкой могли бы вызвать у нее чувства, которые она не испытывала долгие годы. Да и это ей было не нужно.