Игра | Соня Кульгавая

Лина стояла на месте, не двигаясь. Внутри всё кричало: останови. Скажи что-то, верни. Но теперь... будто бы впервые в жизни она не могла ничего сказать. Тело не слушалось. И страх — тот самый, от которого она пыталась убежать — сделал сейчас все только хуже. Соня обулась быстро, почти механически. Рука на ручке двери на секунду задержалась. Но она не обернулась. Щелчок и дверь закрылась. И в квартире стало слишком тихо. Лина осталась стоять посреди кухни, не двигаясь, смотря в одну точку. И только через несколько секунд до неё начало доходить. Что это не просто ссора. Это ощущалось именно как конец. Ужасно неправильный, и слишком болезненный. А потом — ее резко накрыло. Сначала дыхание сбилось так, будто воздуха вдруг стало мало. Лина сделала резкий вдох — и он застрял где-то в груди, не доходя до конца. — Нет... — выдохнула она почти беззвучно. Это «нет» было не про ситуацию. Это было как будто она пыталась отменить последние пять минут. Отмотать назад, не сказать ту фразу. Не разрушить всё. И вот тут внутри всё оборвалось. Она резко закрыла лицо руками, как будто это могло остановить происходящее — но слёзы уже пошли. Сразу, быстро. Тело дёрнулось, и она почти вслепую сделала шаг назад, наткнулась бедром на край стола, даже не обратив внимания на боль. — Блять... блять... — сорвалось сквозь сжатые пальцы. И дальше уже не получилось держаться. Слёзы пошли сильнее, дыхание стало рваным, прерывистым. Она попыталась вдохнуть глубже — но только закашлялась, потому что всё внутри сжалось слишком сильно. Мысли начали бить одна за другой. Я всё испортила. — Я всё испортила... — уже вслух повторила она, срываясь. Она резко убрала руки от лица, будто это мешало дышать, провела ими по волосам, сжимая их у корней. Зачем я это сказала? Перед глазами всплыл этот момент. «Так давай прекратим это.» Лина резко зажмурилась. Она сделала пару шагов по кухне — туда, обратно, как будто не находя себе места. Как будто если остановится — станет ещё хуже. Но хуже уже было некуда. Она устала. Слова Сони в голове прозвучали почти эхом. Ровно так, как она и сказала — тихо, без эмоций. И от этого было в разы больнее, чем если бы она сказала это со злостью. Лина резко остановилась, схватилась рукой за край стола. Пальцы сжались так сильно, что побелели. — Она... — голос сорвался. — она больше не хочет... И тут же мысль: Она не хочет бороться. Не хочет бороться за них. Грудь сжало так, что стало физически больно. Настолько, что Лина согнулась чуть вперёд, пытаясь вдохнуть. А было ли вообще это «мы»? Или Лина просто снова надумала себе слишком многого? Вдруг... это оказалось просто удобной ситуацией, чтобы все закончить? И вот это добило. Слёзы пошли ещё сильнее, почти истерично. Она резко оттолкнулась от стола и почти рухнула на ближайший стул, но не удержалась — соскользнула ниже, на корточки, прямо на пол. Спиной к шкафу. Колени подтянула к себе, уткнулась в них лбом. — Блять... — выдохнула она, уже почти всхлипывая. Картинки начали всплывать сами. Как Соня смеялась. Громко, открыто, над какими-то их шутками. Как закатывала глаза: «Ты серьёзно сейчас?» Как она обнимала ее, стояла рядом, так естественно. Как перебирала волосы Лины, говоря, что «это успокаивает». Как целовала... так, как не целовал никто другой. Как Лина в какой-то момент поймала себя на мысли, что рядом с ней...так спокойно и безопасно, что хочется раствориться в этом полностью. Как Лина поняла, что без нее — уже стало чего-то не хватать. И сейчас — она сама это сломала. Это ощущалось так, будто вырвали кусок, и оставили пустоту, в которую невозможно не проваливаться. Лина резко всхлипнула, сжимая пальцами ткань Сониной футболки на коленях. Стоило ли оно того? Все эти недоговорённости, молчание, все эти ситуации, попытки. Зачем? Почему нельзя было просто ничего не усложнять им обеим? Почему Соня не сказала про расставание? Почему вообще все получилось так? И почему всё это превратилось в... это? — Почему... — тихо, почти беззвучно. Ответа не было. Она вспомнила сегодняшнее утро, как проснулась и первым делом потянулась к телефону. Ничего. Как внутри уже тогда было тревожно, но не настолько. Ведь еще было ощущение — они снова разберутся с этим. Они все усложняют, да, но они поговорят. Ведь это просто очередная хуйня, которую они пройдут — возможно через крики, срывы — но пройдут. Потому что каждый раз, несмотря ни на что, чувства были сильнее этого. Лина почти физически ощущала это, в моменты, когда было сложно или больно... все равно... даже в эти моменты ей хотелось просто обнять Соню. Просто быть рядом, ощущать ее присутствие, чувствовать ее. А сейчас... Лина резко подняла голову, как будто от этой мысли стало ещё больнее. А сейчас Соня просто ушла. Не на срыве, как это было. А тихо ушла, без попытки остановиться, без взгляда назад. И это было самым страшным, потому что действительно ощущалось, как конец. — Я... — Лина зажала рот рукой, потому что голос снова начал срываться. Я сама это сделала. Осознание было холодным и четким. Не Кира. Не Настя. Не обстоятельства. Она. Она сказала это. Она поставила точку. И теперь уже... поздно? Эта мысль вызвала новую волну, сильнее предыдущей. — Нет... — она резко замотала головой, как будто можно было от неё избавиться. — Нет, нет, нет... Но внутри уже разрасталось. А если всё? Если это правда конец? Если она не вернётся? Если Соня сейчас идёт и думает: «Нахуй всё это.» Они правда не справились? Это все... было не настолько сильным, чтобы пережить все эти ебанные сложности? Это ведь был просто страх... она сказала это, потому что испугалась... этот ебаный страх быть отвергнутой — вцепился сильнее, чем желание решить конфликт. И именно этот страх все испортил. Лину снова накрыло, сильнее. Слёзы уже не останавливались, дыхание сбивалось. И в голове только одно крутилось по кругу: Я всё испортила. Я всё испортила. Я всё испортила. Она снова уткнулась лицом в колени, сжимая их руками. И где-то между этими всхлипами, болью, мыслями — проскочило самое честное. Она её любит. Это не влечение, не влюбленность, не зависимость. Она действительно любит. Так, как не любила... возможно никогда. И именно поэтому так больно. Потому что рядом с ней... действительно было лучше. И сейчас — этого больше нет. И она не знает, как с этим жить дальше. И самое страшное было даже не то, что всё закончилось. А то, как именно. Не потому что не подошли друг другу, не потому что чувства пропали. А потому что не смогли сказать друг другу то, что на самом деле чувствуют. И этого оказалось достаточно. ****** Соня даже не помнила, как дошла до дома. Дорога стёрлась: люди, машины, светофоры — всё прошло мимо, как фон, как шум, который не фиксируется. Она просто шла, слишком быстро, почти так же, как до этого — но теперь не чтобы не думать. А потому что внутри было слишком много всего, и это всё нужно было куда-то деть. Ключ провернулся в замке не с первого раза, рука дрогнула. — Блять... — тихо выдохнула она сквозь зубы. Дверь открылась. Тишина квартиры ударила сразу. И вот здесь — Соню накрыло. Сначала — злостью. Соня резко захлопнула дверь за собой, так, что звук разнёсся по пустому пространству. Кинула ключи куда-то на тумбочку — они с глухим стуком ударились и упали на пол. Она даже не посмотрела, сделала пару шагов вперёд и остановилась. И в следующую секунду — резко, без предупреждения — ударила кулаком в стену. Боль прошла по руке почти сразу, но это было даже... нужно. Как будто это хоть немного выравнивало то, что творилось внутри. — Сука... — выдохнула она, утыкаясь лбом в стену на секунду. В голове было слишком много громких мыслей. Зачем. Зачем она вообще это сказала? Соня резко оттолкнулась от стены, прошлась по комнате, провела рукой по волосам. — «Мы всё портим»... — повторила она вполголоса, с кривой усмешкой. — Ахуенно, Кульгавая. Просто ахуенно. Она могла. Она, блять, могла подойти. Могла просто заткнуться и не говорить все это. Могла не разгонять этот разговор туда, куда он ушёл. Могла сказать: «давай попробуем». Могла обнять её, остановить. Соня резко сжала челюсть. Но не сделала. Потому что в какой-то момент сама поверила в то, что говорит. Или... Потому что ждала, что Лина это сделает за неё? Соня замерла. Мысль неприятно кольнула. Она правда хотела, чтобы Лина сказала: «нет, мы справимся». Чтобы она остановила, перебила, не дала этому зайти так далеко. Но... Она не сказала. Соня резко выдохнула, провела рукой по лицу. — Ну и нахуй тогда... — тихо, почти беззвучно прошептала. Но внутри сразу же отозвалось: А нужно ли это ей вообще? Соня сжала губы. Если ей так просто сказать «давай закончим» — значит, она уже была к этому готова? Значит, ей и правда проще уйти, чем остаться и разбираться? Значит... всё это было не настолько важно? В груди неприятно сжалось. — Блять... Она отвернулась, прошлась к кухне. Открыла шкаф — слишком резко. Тарелка в руке скользнула. Секунда. И она не попыталась поймать. Тарелка разбилась, звон разлетелся по кухне, осколки разошлись по полу. Соня просто смотрела на них пару секунд, и только потом тихо, почти с выдохом пробормотала: — Ну да. Символично. Она провела рукой по лицу, задержав её на глазах чуть дольше. И вот здесь — впервые за долгое время она почувствовала, как глаза наполнились слезами. Как в горле встал ком, и это все просто было уже некуда деть. Это не было срывом. Просто одна — потом ещё одна. Как будто организм уже не вывез. Соня резко отвернулась, будто даже от этого хотелось скрыться. Вытерла лицо ладонью, раздражённо. — Заебись... — тихо. Она почти никогда не плакала. И сейчас это ощущалось... неправильно. Как будто её реально сломало. Соня опёрлась руками о стол, наклонилась вперёд, тяжело дыша. Мысли продолжили крутиться в голове. Почему со мной всегда так сложно? Почему я не могу просто... жить нормально? Быть проще, говорить проще, не думать на три шага вперёд. Не пытаться всё контролировать. Почему всегда вот это — анализ, сомнения, решения за других, «как будет лучше». И в итоге ведь всё только хуже. — Потому что я, блять, самая умная, да? — с кривой усмешкой сказала она в пустоту. И тут же: — Или потому что дура. Она закрыла глаза. Она ведь правда пыталась. Пыталась не закрываться, впускать людей, доверять. Пыталась не тащить всё на себе. Пыталась, блять. И что? Нихуя. Снова не сказала, снова решила сама. Снова «как лучше». И снова всё сломала. Соня медленно опустилась на стул, уставившись в одну точку. Она ведь правда полюбила эту девушку. Полюбила ее улыбку, ее смех, ее потрясающий голос... то, как она могла быть дерзкой, яркой и слишком уверенной на людях, но с Соней была до безумия нежной. Такой хрупкой, что хотелось всегда быть рядом и заботиться о ней. И то, какой искренней была Лина с Соней. По крайней мере, ей так казалось... Она полюбила каждую секунду рядом с ней. По-настоящему. И она была готова. Готова закрыть глаза на эту хуйню с Кирой, разбираться, терпеть сложности. Если бы Лина выбрала. Если бы она осталась. Но... Она выбрала выйти. Так быстро, так просто, будто это было самым правильным решением в мире. Соня сжала пальцы. — Или это я так думаю... — тихо. Потому что, блять, она же сама это всё к этому подвела. Сама сказала это, и сама же испугалась ответа. Соня резко выдохнула. И в этот момент в голове всплыли слова. Грубые, резкие, бесящие — но до ужаса точные. «Ты разрушаешь свою личную жизнь.» Она сжала челюсть. — Пошла нахуй... — тихо, автоматически. Но дальше: «Ты сама же и создаёшь сложности.» Соня опустила взгляд. — ...блять. Как бы это ни бесило, Кира была права. Как бы ни хотелось это отрицать, она, блять, была права. Соня действительно всё усложняет, слишком много думает наперед, даже когда этого можно не делать. И в итоге — разрушает. Но это... ничего не меняет. Соня резко выпрямилась. — Это не отменяет того, что она ахуела, — уже жёстче сказала она, как будто Кира стояла перед ней. Потому что она хоть и права — но дружбу их предала именно Кира. И такое не прощается. Соня сжала губы, провела рукой по лицу. Слишком много всего. Она не вывезет это сейчас. Просто не вывезет. Нужно было заглушить это все, выключить. Отключить нахуй голову хотя бы на время. Соня редко прибегала к подобным способам, но сейчас... она не видела другого решения. Она потянулась за телефоном, палец завис на секунду на вкладке «контакты». И потом быстро нашёл нужное имя. Соня Григорьева. Кульгавая открыла диалог и коротко напечатала: «Ты где?» И сразу следом: «Погнали пить.» Отправить. Экран погас. Соня откинулась на спинку стула, уставившись в потолок. Пусто.