Игра | Соня Кульгавая

— Софья. — Я просто уточняю. Нахуй нам ехать к Вике и Кире? — Телефон. — Какой еще нахуй телефон? — совершенно серьезно спросила Кульгавая. — Того типа, блять. Вика же забрала телефон. Если утром они начнут искать его через геолокацию — они легко могут выйти на квартиру. Соня несколько секунд смотрела на неё, а потом выдохнула и откинулась на подушку. — Господи, за что мне это. Лина уже слезала с кровати, натягивая штаны. — За любовь, дорогая. Мы обязательно продолжим этот момент, не сомневайся. И в Лину тут же прилетела подушка. — Если я тебе дам. Лина поймала её и ухмыльнулась. — Куда ты денешься. Соня ещё несколько секунд лежала, глядя в потолок с выражением лица человека, у которого только что самым жестоким образом украли заслуженное счастье. Потом медленно повернула голову к Лине. — А ты позвонить не пробовала им? — очень спокойно спросила Соня. Лина застыла на секунду, держа одну штанину. Потом медленно посмотрела на часы на тумбочке и перевела взгляд обратно на Соню. — Как думаешь, какова вероятность того, что они ответят мне в три часа ночи? Соня села на кровати, приглаживая растрёпанные волосы. — Ну ты хоть попробуй, блять. Лина всё-таки взяла телефон и ткнула в контакт Киры. Гудки. Один. Второй. Третий. Ноль. Она даже не удивилась, просто сбросила вызов и показательно подняла телефон. — Что и требовалось доказать. Соня уже с тяжёлым страдальческим вздохом потянулась за своим телефоном. — Ладно, не умничай. Она набрала Вику — та тоже, конечно же, не ответила. Соня уставилась в экран будто бы с какой-то глубокой личной обидой. — Пиздец. Надеюсь они там спят, а не ебутся. Лина, застёгивая джинсы, невозмутимо кивнула. — Ты же хотела групповушку. Соня упала лицом обратно в подушку. — За такие твои выкрутасы я тебе не дам до конца своих дней. Лина уже натягивала худи, предварительно сворованное у Сони, стоя у кровати, и только усмехнулась. — Да-да, конечно. Соня приподняла голову, щурясь. — Нет, серьёзно. Запомни этот момент. Это официальное наказание. Лина подошла ближе, наклонилась, убрала с её лица волосы и коротко поцеловала в уголок губ. — Ты же не хочешь, чтобы я как-нибудь вышла из дома, а меня схватили эти гандоны? Соня нахмурилась. Лина уже мягче, но всё ещё с этой своей иронией, продолжила: — У меня, к сожалению, такой подготовки, как у Вики, нет. И мозгов, будем честны, тоже поменьше. Так что от меня в прямом смысле может остаться только красивый труп. Соня тяжело выдохнула, села и обняла её за талию, уткнувшись лицом куда-то в живот через ткань футболки. — Ладно, — пробормотала она. — Это, конечно, гораздо страшнее, чем прерванный секс. Пауза. — Когда-нибудь всё-таки дам. Лина рассмеялась, запуская пальцы в её волосы. — Гораздо раньше, чем ты думаешь. Через пятнадцать минут они уже стояли у подъезда, кутаясь в ночную прохладу и ожидая такси. Город в это время был тихим — редкие машины, пустые дворы и это ебанутое ощущение, что нормальные люди спят, а ты опять каким-то образом участвуешь в чужом криминальном сериале. Соня стояла рядом, засунув руки в карманы куртки, всё ещё не очень довольно. Лина, наоборот, выглядела собранной — та самая тревога уже окончательно вытеснила всё остальное. Когда такси наконец подъехало, Соня молча открыла дверь Лине, потом сама села внутрь и только там буркнула: — Можно я их убью, как мы приедем? — Можно. — Начну с Медведевой. Лина фыркнула и взяла её за руку, переплетая пальцы. Соня посмотрела на их руки и, конечно, сразу перестала выглядеть по-настоящему злой. Только тихо сжала ладонь в ответ. — Манипуляторша, — пробормотала она. Когда такси остановилось у дома, они вышли, и Лина сразу полезла в карман куртки и достала связку ключей. Соня остановилась прямо у подъезда и прищурилась. — Откуда... Она посмотрела на ключи, потом на Лину. — Ты же отдала ключи Кире. Лина чуть улыбнулась, уже открывая дверь. — Недавно сделала вторую пару. Потом, чуть тише добавила: — Это вообще-то для тебя. Соня на секунду замерла. Эта дурацкая, Казалось бы, мелочь что-то тронула внутри, ведь это было далеко не мелочью. Это было доверие, безусловное. Это означало, что Лина ждет ее там, у себя дома, когда бы то ни было. И это точно было чем-то гораздо большим, чем просто металл на кольце. Лина, будто почувствовав этот момент и сразу смутившись от собственной откровенности, быстро добавила: — Но сейчас они ещё и пригодились нам, так что не делай такое лицо. Соня подошла ближе, взяла её за ворот худи и резко поцеловала. Прямо в подъезде, без предупреждения. — Я тебя очень сильно люблю, маленькая моя, — тихо сказала она. Глаза Лины тут же потеплели, хоть она и старалась сохранять привычную иронию. — И я тебя люблю. Они шли по этажу почти на цыпочках, хотя обе понимали, что если внутри действительно происходит то, что они думают — то Кира и Вика будут слишком заняты, чтоб услышать шаги. Соня шла следом и тихо, с подозрительной серьёзностью, спросила: — Как думаешь, что мы там увидим? Лина, не оборачиваясь, хмыкнула. — В худшем случае — их голых. Соня закатила глаза. — Фу, блять. Я не хочу случайно ворваться в чей-то секс в три ночи. Я потом не смогу смотреть Медведевой в глаза. — Будешь смотреть не в глаза, — Лина уже провернула ключ и тихо добавила: — Главное, чтобы Вика не решила снова кого-нибудь связать. Соня усмехнулась, и они наконец тихо открыли дверь. Лина с Соней зашли в квартиру с той осторожностью людей, которые морально готовились увидеть вообще что угодно — от трупа до чужого секса. Но реальность оказалась смешнее. На кровати в Лининой комнате в абсолютнейшем комфорте развалились Кира и Вика. На телевизоре шёл какой-то тупой мультфильм — что-то громкое и абсолютно бессмысленное, с персонажами, которые орали друг на друга с той же энергетикой, что и вся их компания последние сутки. Рядом стояли две коробки пиццы, одна уже почти пустая, вторая ещё жила своей достойной сырной жизнью. Кира полулежала, закинув руку за спину Вики, практически обнимая её, а Вика, с абсолютно невозмутимым лицом, жевала кусок пиццы и в какой-то момент даже засмеялась в экран. И именно на этом моменте она подняла взгляд и мгновенно заметила их в дверях. Вика медленно дожевала, проглотила и только потом с искренним удивлением выдала: — Ебать... вы тут че делаете? Навестить нас захотели? Кира даже головы особо не повернула, только лениво прищурилась. — Пришли устраивать лесбийскую групповушку? Соня тут же усмехнулась: — Мы мыслим одинаково. Лина, скрестив руки на груди, смотрела исключительно на происходящее на своей кровати. — А вы хули жрёте на моей кровати? Кира тут же драматично повернулась к ней. — Вы блять вообще представляете, меня развели на пиццу и даже не дали! Вика спокойно откусила ещё кусок. — Я тебе сказала, что не дам после одного свидания. Соня, проходя в комнату, тяжело вздохнула и села рядом с Линой на диван. — У меня драма помасштабнее... — сказала она, но озвучивать подробности не стала. Лина вдруг возмутилась: — А вы, блять, какого хуя трубки не берёте, если не спите? Вика, даже не меняя выражения лица, пожала плечами. — У меня режим «не беспокоить» после двух часов ночи. Кира тут же взяла свой телефон, посмотрела в экран и совершенно серьёзно сказала: — А у меня после трёх. Соня закрыла глаза ладонью. — Ну спасибо, что хоть не ебались. Кира повернулась к ней с абсолютно искренней грустью. — А так хочется... Вика фыркнула, толкнув её плечом. — Заткнись уже, — но уголок губ всё равно дёрнулся вверх. Лина, всё ещё раздражённая, но уже чуть менее готовая убивать всех присутствующих, села на диван, а Соня тут же привычно положила руку ей на бедро, большим пальцем лениво поглаживая через ткань джинсов. — Так, — Лина выдохнула. — Вы что-то полезное нашли в телефоне этого типа? Вика, параллельно жуя очередной кусок, даже не сразу ответила. — Ты серьёзно приехала узнать, как у нас успехи с телефоном? До утра подождать не могла? Лина посмотрела на неё тем самым взглядом, от которого даже у Вики иногда включался инстинкт самосохранения. — Не могла. Ты ж у нас самая сообразительная. Пораскинь мозгами, что может случиться утром. Кира, которая уже потянулась за новой пиццей, вдруг замерла. Потом медленно закрыла лицо ладонью. — Блять... Соня кивнула. — Вот именно. Кира уронила голову назад на подушку. — Геолокацию айфона отследить как нехуй делать. Почему мы об этом не подумали? Вика закатила глаза. — Блять, ну извините. Скажите спасибо, что мы вообще оттуда съебались, а не остались там на вечное проживание. — Спасибо, — сухо сказала Лина. — А теперь надо избавиться от телефона. Вика резко села. — Эээээ, нет. Он нам полезен. Какой нахуй избавляться? — Такой, — Лина тоже повысила голос. — Я, конечно, понимаю, что тебе уже похуй и тебя уже выследили, но вот меня пока ещё нет. И я не хочу одним прекрасным утром оказаться похищенной этими ебланами только потому, что ты притащила сюда этот телефон. Кира, всё ещё лёжа, подняла палец вверх. — Кстати, очень весомый аргумент. Соня кивнула. — Она права. Телефон не может здесь оставаться. Вика раздражённо выдохнула, потерев переносицу. — Да понимаю я. Кира села ближе, уже серьёзнее. — Давай просто нужные контакты перепишем. Всё важное заберём, а потом телефон нахуй. Вика посмотрела на экран. Потом на всех. Потом снова на экран. — Ладно. Но симку мы забираем. Она нам ещё пригодится. — Вот это уже звучит как нормальная преступная деятельность, — одобрительно кивнула Кира. — Спасибо, мне важно твоё мнение. Она взяла блокнот Лины с тумбочки, ручку и начала быстро выписывать контакты. — Так... Андрюха. — Еблан номер один, — прокомментировала Кира. — Ну его телефончик и у меня есть. — Антон. — Еблан номер два. — Череп. Соня подняла бровь. — Я до сих пор не понимаю, кличка это или что. Вика сухо усмехнулась. — Хуй знает. Если это фамилия, то человеку совсем не повезло. Лина молча наблюдала, как список становится длиннее. Несколько имён были короткие, будто все друг друга и так прекрасно понимали. Хотя никто из компании даже не понимал — какие из этих имен нужны. «Серый». «Лис». «Малой». «Док». И один контакт выделялся особенно сильно. Там не было имени, фамилии и даже клички. Там было просто: «Главный. Только экстренные ситуации». В комнате даже стало тише — не потому что кто-то специально замолчал, а потому что у всех одновременно сработало это неприятное внутреннее ощущение: вот оно. Что-то важное. Кира, которая до этого лениво доедала корку от пиццы, тоже вытянулась ближе. — Че там? Вика медленно подняла взгляд. — Погодите... Захарова же точно говорила, что главный барыга с кликухой Череп, да? Кира нахмурилась, вспоминая. — Да. Она так и сказала. Что типа его никто особо даже по имени не знает, и кликуха Череп. Вика показала экран. — Тогда почему тут есть отдельно Череп... и отдельно вот это? Соня чуть подалась вперёд с дивана. — «Главный. Только экстренные ситуации», — вслух прочитала она. — Потрясающе. Лина скрестила руки на груди, уже заранее недовольная тем, куда всё это ведёт. — Мне не нравится даже формулировка. Кира забрала телефон у Вики, ещё раз вглядываясь в экран. — Это уже похоже не на «мой тупой знакомый барыга Андрюха», а на какую-то более масштабную хуйню. — Поздравляю, — сухо сказала Вика. — Мы официально работаем в наркомафии. — Зарплата хоть будет? — тут же уточнила Кира. — Пизды будут давать. Регулярно. Соня тихо усмехнулась, но взгляд оставался серьёзным. — Может быть такое, что над этим Черепом есть кто-то выше? Вика кивнула почти сразу. — Да, легко. Этот барыга тоже может на кого-то работать. Может там вообще целая система, где один фасует, второй развозит, третий собирает деньги, а кто-то сверху просто сидит и рулит всем этим цирком. Она забрала телефон обратно и снова посмотрела на контакт. — И если у этого типа в телефоне есть номер, подписанный вот так, значит либо он очень близко к верхушке, либо однажды очень сильно вляпался. Лина устало потерла лицо. — Прекрасно. Просто ахуенно. То есть мы теперь не просто разбираемся с тупым наркоманом, а потенциально лезем в чей-то бизнес. Кира пожала плечами. — Ну зато масштабно. Я люблю, когда меня хотят убить не просто так, а хотя бы по весомой причине. — Тебя и без этого хотят убить, — заметила Вика. Лина закатила глаза. — Так и нахуя нам вообще все эти контакты? Мы что, обзвон будем делать? Типа: здравствуйте, это кружок анонимных долбоёбов, вы у нас главный подозреваемый? Соня фыркнула. Вика тоже усмехнулась. — Нет. Я пока точно не придумала. — Великолепный план, надёжный как швейцарские часы, — пробормотала Лина. Кира задумчиво покачала головой. — Мне кажется, надо начать с Андрюхи. Всё равно он самая слабая точка. Он уже ссыкливо бегает, значит, либо виноват, либо знает много. Она посмотрела на Вику. — Встретимся с Захаровой, и уже вместе решим, как его вытаскивать и что с ним делать. Вика кивнула. — Да. Сначала он. Потом уже будем думать, насколько глубоко эта яма. Пауза повисла тяжёлая, липкая, как осознание того, что всё становится только хуже. Лина первой нарушила тишину. — Заебись. А сейчас надо выкинуть нахуй телефон. — Согласна, — сразу сказала Соня. — И желательно не просто в мусорку у подъезда, а подальше от дома Лины и вообще от этого района. Кира театрально вздохнула. — Ну конечно. А я только удобно легла. Вика уже встала с кровати, забирая симку. — Погнали. Она вытащила её аккуратно, сунула в карман джинсов и захлопнула корпус. — Всё. Теперь этот кирпич можно торжественно отправить в последний путь. Кира тоже поднялась, потянулась и тут же, проходя мимо Вики, совершенно естественно провела рукой по её пояснице — легко, почти мимолётно, но так, будто уже привыкла это делать. Вика даже не отреагировала вслух, только коротко посмотрела на неё с этим своим выражением «ты заебала», которое почему-то всегда означало совсем другое. Соня заметила это и тихо усмехнулась, притягивая Лину за запястье ближе к себе. — Смотри, — шепнула она ей на ухо. — У нас на глазах зарождается ещё одна катастрофа. Лина так же тихо ответила: — Я знаю. И мне почему-то кажется, что если что, то и разгребать это потом тоже нам. — Как и всегда. Она коротко поцеловала её в висок, пока остальные уже обувались в коридоре. ****** Утро наступило слишком быстро и неуважительно ко всем. После ночных поездок, выбрасывания чужих телефонов в каком-то подозрительно романтичном дворе другого района и общего ощущения, что жизнь стремительно катится в криминальную драму с элементами лесбийской комедии, поспать удалось крайне мало. Поэтому бар с самого утра встречал Вику будто бы выражением «ну давай, удиви меня ещё сильнее». Она зашла внутрь с кофе в руке и лицом человека, который уже кого-то убил, а рядом, естественно, шла Медведева — потому что после вчерашнего оставлять Вику одну она не собиралась вообще, даже если бы та угрожала ей физической расправой. Что, в целом, уже происходило. — Я всё ещё не понимаю, какого хуя ты здесь, — сухо сказала Вика, открывая дверь. Кира шла рядом, засунув руки в карманы куртки, и выглядела подозрительно довольной собой. — Потому что я красивая, заботливая и очень хорошо переношу чужой токсичный характер. — Последнее особенно спорно. — И потому что, — Кира наклонилась чуть ближе, — я не собираюсь отпускать тебя одну после того, как какие-то долбоёбы решили устроить тебе квест «выживи или умри». Вика закатила глаза, но уголок губ всё равно предательски дёрнулся. — Ты слишком утрируешь. — Ты была в гараже связанная. — Стандартный вторник. — У тебя очень хуёвые вторники. Они вошли внутрь как раз в тот момент, когда к бару подходила Григорьева. И, конечно же, не одна. Рядом с ней, с ебалом с субтитрами «я ненавижу утро, людей и особенно вас», шла Захарова, держа в руке энергетик и остатки человеческого достоинства. Григорьева первой заметила их и с порога объявила: — Если кто-то сейчас скажет мне «доброе утро», я уволюсь. — Доброе утро, — моментально сказала Кира. — Сука. Крис молча показала всем средний палец и прошла внутрь. Вика посмотрела на неё. — Вы вообще спали? — Почти нет, — спокойно ответила Крис. Григорьева уже открывала смену. — Я не спала, блять, потому что ей с самого утра хуярили на телефон. Кира сразу повернулась. — Кстати, я так понимаю, тебе уже звонили после вчерашнего? Крис фыркнула, ставя энергетик на стойку. — Да мне, блять, с восьми утра названивают так, будто это ебанные кредиторы. — И? — И я трубки не беру. Пошли они нахуй. Она опёрлась на барную стойку, уже серьёзнее. — Надо найти этого еблана. Кира кивнула. — Андрюху? — Да. Звонить ему бессмысленно, этот трусливый хуй даже маме своей сейчас не ответит. Поэтому надо ехать к нему. Вика подняла взгляд. — А если связаться с ним с телефона Глеба? Крис сразу покачала головой. — А если эти мудаки уже всем сообщили о случившемся? Связываться бессмысленно. Надо ехать и ловить его лично. Григорьева, которая в этот момент пыталась одновременно включить кофемашину и не уронить стаканы, мрачно сказала: — Ну поехали после смены. Кира тут же воскликнула: — Это надо делать как можно быстрее. — Согласна, — кивнула Крис. — Чем дольше тянем, тем больше шансов, что за нами придут быстрее, чем мы за ним. Вика резко поставила чашку на стойку и посмотрела сначала на Киру, потом на Крис. — Ебнулись? Решили сами поехать разбираться с наркомафией? Захарова скрестила руки. — Нас вообще-то двое. Кира с абсолютно уверенным лицом кивнула: — Да. Вика медленно закрыла глаза. — Нет. Вы. Не поедете. Вдвоём. — Почему это? — одновременно возмутились обе. — Потому что я не хочу потом объяснять ментам, почему у меня две идиотки пропали в попытке сыграть в детективов. Кира уселась на барный стул задом наперёд, сложив руки на спинке. — Ладно, мамочка, какие предложения? Вика тяжело выдохнула. — Как минимум ждем Кульгавую и Лину. Крис прищурилась. — А они где? Кира совершенно спокойно взяла со стойки чужую жвачку. — Спят. Григорьева резко обернулась. — А схуяли только им привилегии? Я тоже выспаться хотела! — Потому что, — Кира выдержала драматическую паузу, — они приехали к нам в три часа ночи. Боялись, что нас выследят по телефону. А потом мы ездили в хуево кукуево его выкидывать. И мы с Викой, уходя от Лины, не стали их будить. Решили дать людям поспать после тяжёлой ночи. Вика спокойно отпила кофе. — Пусть выспятся, бедолаги. Кира ухмыльнулась. — Или поебутся нормально, раз уж мне не светит. — Ты все еще можешь склеить какую-нибудь тёлку и трахнуть ее, — с усмешкой сказала Вика. — Да я все пытаюсь одну склеить, развела вчера меня на пиццу и не дала, представляешь? — Бедненькая, как так можно? — драматично воскликнула Вика. Бар постепенно оживал, кофемашина шипела, где-то звенели стаканы, а над всем этим висело ощущение, что нормальной жизни у них больше не будет. И всё равно, среди кофе, мата, недосыпа и планов по поимке Андрюхи, это почему-то ощущалось почти как обычное утро.