Игра | Соня Кульгавая

Крис ещё несколько секунд просто смотрела на записку так, будто мозг отказывался складывать буквы в слова. Белый свет от телефона снизу бил ей прямо в лицо, делая его каким-то бледным, с резко выступившими скулами и абсолютно стеклянным взглядом. Тишина вокруг вдруг стала ненормальной. Где-то вдалеке шумела трасса, над головой трещал фонарь, ветер едва шевелил кусты сирени рядом, а у них под ногами лежал мёртвый человек. И Крис будто всё ещё не могла это осознать. Она медленно выхватила записку из рук Киры и перечитала её ещё раз. Потом ещё. И вдруг коротко, нервно усмехнулась. Так обычно смеются люди, у которых психика в этот момент начинает трещать по швам. — Чего нахуй?.. — тихо переспросила она, глядя в бумажку. — Кристина и Кира, блять?.. Она подняла глаза на Медведеву. — Что это за хуйня вообще происходит?.. Никто не ответил. Крис снова посмотрела на Андрюху. Тот лежал всё так же неподвижно — голова чуть повернута в сторону, рот приоткрыт, под глазом потемневший синяк, на шее багровые следы, уже начинающие уходить в тёмно-синий. Телефон продолжал светить рядом с его рукой, подсвечивая грязь на пальцах и мокрый асфальт под щекой. И от этого зрелища внутри начинало становиться физически плохо. — В смысле... мертв?.. — выдохнула Крис уже тише. Она резко присела обратно рядом с телом, снова схватила Андрюху за плечо и продолжила трясти уже сильнее. — Эй, блять. Ноль реакции. — Андрюх. Снова. — Да хорош нахуй. Её дыхание стало тяжелее. — Хорош прикалываться, сука. Кира тут же снова перехватила её за руку. — Крис. — Да отъебись ты! Захарова резко выдернула руку, вскочила на ноги так быстро, что едва не поскользнулась на влажном асфальте, и начала ходить туда-сюда маленькими рваными шагами, будто вообще не понимала, куда себя деть. — Чего нахуй происходит вообще?! — голос у неё сорвался резко, почти сразу переходя на крик. — Что это за ебаный цирк?! Что значит «48 часов», блять?! Она снова посмотрела в записку, скомкала ее, потом развернула обратно. Руки уже ощутимо дрожали. — Это не смешно нихуя, — выдохнула она, начиная нервно смеяться снова. — Это вообще не смешно, блять... Вика медленно поднялась рядом с Кирой, не сводя взгляда с Крис. Она уже видела это состояние, когда человек ещё держится буквально на последних остатках контроля, но внутри уже начинается паническая мясорубка. Крис резко пнула лежащую рядом жестяную банку так сильно, что та со звоном улетела в сторону подъезда. — БЛЯТЬ! Эхо ударилось о стены двора. — Захарова, успокойся, — жёстче сказала Кира, тоже поднимаясь на ноги. — Мы с этим разберёмся. И это стало последней каплей. Крис резко развернулась к ней всем корпусом и посмотрела на нее бешеными глазами. — Разберёмся?! — почти проорала она. — РАЗБЕРЁМСЯ, БЛЯТЬ?! Она ткнула рукой в сторону тела Андрюхи. — Так же, как мы уже «разобрались» с этим, нахуй?! Кира стиснула челюсть. — Крис... — И кто следующий после нашего «разберёмся», а?! — голос у неё уже реально дрожал от ярости и паники одновременно. — Ты?! Я?! Кто, блять?! Она резко провела рукой по лицу, будто пыталась прийти в себя, но только сильнее начала заводиться. — Не надо меня успокаивать, Медведева! — рявкнула она, когда Кира снова попыталась подойти ближе. — Ты вообще не втыкаешь, что происходит нахуй?! Её голос сорвался окончательно. — Сука, Андрюху убили, блять! УБИЛИ НАХУЙ! Во дворе снова стало тихо. Только её тяжёлое дыхание и порывы ветра. — Это нихуя не шутки уже! — Крис ткнула пальцем в сторону тела. — Я его год знала! ГОД, БЛЯТЬ! Она нервно зашагала обратно, снова начиная метаться возле подъезда. — А теперь они хотят это на нас повесить! Она посмотрела прямо на Киру, и в её взгляде начал читаться настоящий животный страх. — Ты соображаешь вообще или нет?.. — уже тише спросила она. — Нам пиздец. Всем. Особенно тебе и мне, нахуй. Кира подошла ближе уже осторожнее, без резких движений. — Мы это так не оставим, Крис. Нам надо понять, кто... — ЧТО ПОНЯТЬ?! — снова сорвалась та. — В чем разбираться, блять?! Она нервно ткнула себе пальцем в грудь. — Кто из нас первый сядет за убийство ебать?! Потом в Киру. — Или кого из нас первым всё-таки ебнут?! Григорьева всё это время стояла чуть в стороне, прижав ладонь ко рту и будто вообще забыв, как дышать. — Блять... — только и выдохнула она хрипло. — Это пиздец... Вика наконец шагнула вперёд. — Захарова, хорош. Крис резко повернулась к ней. — Че хорош?! — Мы внатуре разберёмся. Вика говорила слишком спокойно на фоне всего происходящего. — Если надо — я помощь подключу. Крис уставилась на неё так, будто вообще не понимала, о чём та говорит, потом нервно рассмеялась снова. — Вы чё, блять, в себя поверили дохуя или что?.. Она качнула головой, отступая назад. — Вы реально думаете, что справитесь с этим дерьмом? — С наркобизнесом? С убийствами? С похищениями?.. Она снова посмотрела на тело Андрюхи — и взгляд у неё на секунду просто сломался. — Блять... Руки дрожали уже заметно, она сжала их в кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Сорян, что я вас втянула в эту хуйню... — выдохнула она, тяжело сглатывая. — Но я больше так не могу. Кира нахмурилась. — Крис... — Не могу нахуй! На этот раз это прозвучало почти отчаянно. Просто человек, у которого впервые реально сдали нервы. — Я уезжаю отсюда, — резко сказала она. — Нахуй мне всё это. Крис стояла посреди двора с диким взглядом и всё ещё сжатой в кулаке запиской, и выглядела сейчас так, будто либо сорвётся ещё сильнее, либо просто развалится прямо здесь. Кира уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Захарова резко подняла руку. — Не надо, блять. Она быстро провела ладонью по лицу, будто пыталась стереть с себя всё происходящее, потом резко развернулась к подъезду. — Крис! — окликнула её Григорьева. Но та даже не обернулась и скрылась за дверью подъезда. После этого стало ещё хуже. Потому что теперь они остались рядом с телом, с запиской, с этим ебаным ночным двором, который ещё полчаса назад был просто обычным двором, а сейчас будто превратился в место преступления из какого-то больного триллера. Григорьева медленно и нервно закурила дрожащими руками. — Блять... блять... блять... Она смотрела в одну точку перед собой, даже не моргая. — Это реально происходит?.. Кира стояла чуть в стороне, засунув руки в карманы куртки так глубоко, будто пыталась удержать себя физически. Лицо у неё стало абсолютно жёстким. Безэмоциональным. Это было её стандартное состояние, когда внутри начинался настоящий пиздец. Вика молча смотрела на тело Андрюхи, на следы на шее, на телефон. На смятую записку в руке Киры. И чем дольше она смотрела, тем сильнее внутри поднималось очень мерзкое чувство. Ощущение, что кто-то всё это время наблюдает за ними. Она резко обернулась на окна дома, на припаркованные машины. Пусто. Но легче почему-то не стало. — Нам нельзя тут долго стоять, — тихо сказала Вика. Кира кивнула почти сразу. — Знаю. Григорьева подняла на них взгляд. — И че делать?.. Никто не ответил. Потому что ответа, по сути, не было. В этот момент дверь подъезда снова хлопнула. Крис вышла обратно настолько быстро, будто вообще не собиралась задерживаться. На плече висела небольшая спортивная сумка, лицо всё такое же бледное. Паника у неё будто резко выключилась, осталось только какое-то холодное решение. Кира тут же шагнула к ней. — Ты куда собралась? — Не твое дело. — Захарова. — Медведева, не начинай. Она прошла мимо неё к дороге. Григорьева резко поднялась. — Ты сейчас серьёзно?.. Крис остановилась всего на секунду. — Более чем. Вика нахмурилась. — Ты ебанулась? Куда ты ночью одна поедешь? Она нервно усмехнулась. — Подальше отсюда. Кира догнала её и схватила за локоть. — Крис, блять, хватит. Захарова резко выдернула руку. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Это прозвучало так резко, что даже Григорьева вздрогнула. Крис тяжело дышала, глядя на Киру почти с ненавистью. — Я не останусь здесь ждать, пока меня либо посадят, либо закопают рядом с ним, ясно?! Она ткнула рукой куда-то назад, в сторону тела. — Они уже показали, что могут сделать. Мне этого хватило. — Ты сейчас творишь хуйню, — низко сказала Кира. — А вы, блять, нет?! Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Крис устало качнула головой. — Не ищите меня пока, ладно? Голос стал тише. — Просто... не надо. И прежде чем кто-то успел снова её остановить, она развернулась, быстро пошла к дороге и уже через минуту скрылась в темноте двора. Только хлопнула дверца какой-то машины неподалёку, завелся двигатель. И всё. Соня смотрела ей вслед так, будто вообще не понимала, что сейчас произошло. — Она же... вернётся?.. — тихо спросила она. Никто не ответил. Потому что ни Кира, ни Вика сейчас в этом уверены не были. ***** Дорога до дома Сони прошла почти в полной тишине. Музыку никто даже не пытался включить, люк был закрыт, окна тоже. В машине стоял тяжёлый запах сигарет и чужого напряжения. Григорьева сидела сзади, подтянув колени к груди и уставившись в окно. Её всё ещё слегка потряхивало. Она впервые выглядела не шумной, не хаотичной, не смешной — а просто напуганной девчонкой. Кира вела машину слишком сосредоточенно, обеими руками вцепившись в руль. Вика сидела рядом молча, но внутри у неё мысли крутились с такой скоростью, что начинало подташнивать. Когда машина остановилась возле дома Григорьевой, Кира наконец повернулась назад. — Слушай меня внимательно. Григорьева подняла взгляд. — Никому ничего не говори. — Кира... — Вообще никому. Ни Лине. Ни Владе. Ни Вилке. Ни тем более Соне. При упоминании Сони Вика коротко нахмурилась, но промолчала. Кира продолжила: — Пока мы сами не поймём, что за пиздец происходит, никто не должен об этом знать. Григорьева сглотнула. — А если... — Никаких «если». Кира повернулась к ней полностью. — Ты поняла? Несколько секунд та молчала, потом всё-таки кивнула. — Поняла... Но голос у неё был слишком неуверенный. И Вика сразу поняла — долго она это в себе не удержит. Григорьева уже открыла дверь, потом вдруг остановилась. — А тело?.. Кира медленно выдохнула через нос. — Разберёмся. Соня вышла из машины, но перед тем как закрыть дверь, тихо сказала: — Только, пожалуйста... не сдохните тоже. И ушла в подъезд. Когда Вика с Кирой остались вдвоём, тишина стала ещё тяжелее. Кира не заводила машину ещё секунд тридцать. Просто сидела, глядя перед собой. Потом тихо выругалась: — Блять. Вика откинулась на сиденье и прикрыла глаза ладонью. — Угу. Несколько секунд обе молчали. Потом Кира резко повернулась к ней. — Нам надо вернуться. Вика сразу открыла глаза. — Я знаю. — Если его найдут раньше нас, а мы его всего облапали — нам пиздец. — А если нас увидят рядом с трупом второй раз — тоже пиздец. Кира нервно усмехнулась. — Сука... Она завела машину. И чем ближе они снова подъезжали к дому Крис, тем сильнее внутри у обеих росло ощущение какой-то неправильности. Когда машина снова свернула во двор, Кира сразу выключила фары. — Вон там было, — тихо сказала Вика. Они почти одновременно вышли из машины, и уже через несколько минут обе замерли. Потому что тела не было. Вообще. Только всё тот же мокрый асфальт, трава, следы грязи. И валяющийся в стороне телефон с уже потухшим экраном. Ветер качнул кусты сирени, где-то наверху хлопнуло окно. А у Киры внутри впервые за эту ночь по-настоящему похолодело. — ...Блять, — очень тихо выдохнула Вика. Кира медленно огляделась по сторонам. Двор был пустым — ни людей, ни машин, ни звуков шагов, будто труп просто испарился в воздухе. И непонятно, что теперь было страшнее — вообще появление этого трупа или его исчезновение. ***** Машина сорвалась с места слишком резко — колёса коротко скрипнули по влажному асфальту, и Кира почти сразу вырулила со двора, даже не включая музыку. Телефон Андрюхи лежал в подстаканнике между сиденьями. Рядом — сложенная записка. И от одного взгляда на них внутри снова начинало холодеть. Вика сидела, вжавшись затылком в подголовник и глядя вперёд настолько напряжённо, будто пыталась глазами пробить дорогу насквозь. Она держалась изо всех сил, но пальцы, сжатые на колене, всё равно подрагивали. За окнами мелькали пустые улицы, редкие фонари, заправки, какие-то круглосуточные магазины. Город выглядел абсолютно обычным, и от этого происходящее ощущалось ещё более больным. Будто весь мир продолжал жить как ни в чём не бывало, пока у них под ногами десять минут назад лежал труп. Кира крепче сжала руль, челюсть у неё была напряжена настолько, что на скулах проступили желваки. И первой всё-таки не выдержала Вика. — Ты понимаешь, что сейчас произошло, блять?.. — тихо спросила она. Кира даже не повернулась. — Да. Несколько секунд Вика просто молчала, глядя в лобовое стекло. Потом нервно провела ладонью по лицу. — За нами точно кто-то следил нахуй. — Это что вообще было?.. — голос у неё стал ниже. — Какое-то ебаное показательное выступление? Кира коротко выдохнула через нос. — Они хотели, чтобы мы получили сообщение. Вика нервно усмехнулась. — Да ещё и какое эффектное, сука. Перед глазами снова всплыло лицо Андрюхи, посиневшая шея, пустой взгляд. И этот свет от телефона снизу. Она резко отвернулась к окну. Кира это заметила сразу — несколько секунд она молчала, потом одной рукой всё-таки отпустила руль и спокойно положила ладонь Вике на бедро. Будто пыталась этим прикосновением удержать её здесь, в реальности. Вика вздрогнула едва заметно. Кира посмотрела на неё всего на секунду — и именно тогда увидела, насколько сильно та на самом деле напугана. Вика почти идеально держала лицо, но дыхание было слишком ровным, взгляд — неподвижным, а пальцы были побелевшими. Именно это и выдавало ее состояние. — Мы разберёмся со всем, — тихо сказала Кира. — Я не оставлю тебя одну. Почему-то именно эта фраза чуть не добила Вику окончательно. Потому что сейчас, после всего увиденного, мысль о том, что рядом всё ещё есть кто-то живой, тёплый и настоящий, вдруг начала ощущаться слишком остро. Она тихо выдохнула. — А если уехать было реально единственным правильным решением?.. Кира нахмурилась. — В смысле? Вика наконец повернула голову к ней. В темноте салона её глаза казались почти чёрными. — Что, если Крис права?.. Она отвела взгляд. — Что может быть с тобой, Кира? На несколько секунд Медведева замолчала. А потом вдруг специально коротко усмехнулась. — Не ссы, — хрипло сказала она. — Я пережила передоз. Я вообще живучая. Кира слегка сжала пальцы на её бедре. — Эти пидорасы меня не достанут. И Вика всё-таки не выдержала — тихо фыркнула себе под нос. — Успокоила, блять. — Я старалась. На секунду стало чуть легче. Хотя бы воздух в машине перестал ощущаться таким удушающим. Вика снова посмотрела вперёд и нахмурилась. — А почему ты не хочешь говорить Кульгавой? Кира ответила не сразу, она перестроилась в соседний ряд, обогнав какую-то машину, и только потом тяжело выдохнула. — Потому что... — начала она тихо. — Я не хочу, чтобы она в это лезла и пострадала. Пауза. — Честно говоря... я ещё больше не хочу, чтобы в это лезла ты. Вика повернула к ней голову. — Но это меня похищали. Кира кивнула. — Да. Тебя они уже знают. И просто так не отстанут. Она коротко постучала пальцами по рулю. — А Соню... ещё есть шанс от этого уберечь. Вика молчала. Кира продолжила уже тише: — Она влезла в это только из-за меня. Я не хочу этого. Перед глазами у неё почему-то всплыло лицо Сони несколько часов назад. Смотревшее только на Лину, абсолютно счастливое. И внутри неприятно кольнуло. — Хочу, чтобы они с Линой хоть немного пожили спокойно, — почти шёпотом сказала Кира. — И я правда надеюсь, что мы сможем разобраться с этим сами. Вика долго смотрела на неё, потом всё-таки тихо произнесла: — Но ты же понимаешь, что у Григорьевой буквально на лбу написано, что она всё распиздит? Кира устало прикрыла глаза на секунду. — Мне всё ещё хочется надеяться, что нет. — Соня разозлится на тебя. — Пусть лучше разозлится, — сразу ответила Кира. — Но останется нетронутой этими уродами. После этого снова наступила тишина, но теперь она не была такой ледяной. Просто две заебавшиеся, напуганные девушки посреди ночи, которые пытались понять, как вообще жить дальше после того, что увидели. Когда машина наконец остановилась возле дома Вики, обе ещё несколько секунд не двигались. Кира заглушила двигатель. Вика медленно выдохнула и потянулась к ручке двери. Но в этот момент Кира вдруг тихо сказала: — Вик. Та остановилась. — Я обещала тебе, что дам пространство. Но теперь, боюсь, я точно не смогу оставить тебя одну еще минимум неделю... Вика повернулась к ней. И в этом взгляде было столько всего сразу — страх, усталость, напряжение последних дней и что-то ещё, слишком тёплое и болезненное одновременно. Она несколько секунд просто смотрела на Киру, потом тихо усмехнулась. — Ты всё-таки напросилась. Уголок губ Киры дёрнулся. — Ага.