Family man

«А у Егора всегда в приоритете была семья. Сколько его знаю – а это очень и очень долго – сначала это были родители, братья, сестры там всякие, не знаю, есть у него таковые или нет, не любит он вдаваться в подробности своего прошлого, а потом жена, дети, еще жена, еще дети, и еще жена, и все те же дети…Господи, четвертая жена у человека эта Сухорукова. Как ему ни позвони, ответ примерно один, просто проскальзывают разные имена и формулировки. «Извини, пообещал Тимофея в Эринбург свозить», «Извини, Алёне срочно нужна помощь по работе», «Извини, на выходные запланировал отдых с семьёй». Ему все прощено. Ни за что он не оставит свою семью и не изменит планы – даже если мне срочно понадобится помощь. Думаю, что если миру вдруг будет угрожать опасность, но Егор будет в это время жарить шашлыки на природе со своими детьми, он хоть время остановит…много я думаю в последнее время, самому надоело. Давайте уже ближе к делу. Тут всё как обычно: Егор садится ко мне в машину и коротко целует в губы. Лёгкое прикосновение, ничего большего. Я безумец в любви, мне и этого хватает чтобы построить свой сюжет в голове. Кажется, со временем эти поцелуи теряют свою искренность: первый раз мы поцеловались лет в…да уже и не вспомню во сколько, но были мы тогда еще молодыми, это был самый страстный и запоминающийся поцелуй в моей жизни. Конечно, и интимной близости мы не избегали, встречались бывало ночью, а расходились лишь поутру – ноги дрожат, дыхание сбитое и на протяжении всего дня не восстанавливается, ходить трудно еще ближайшие дня три, что уж говорить о маскировке засосов, что мы оставляли друг на друге без разбора в порыве страсти. Тогда меня еще преследовала дикая теснота в штанах и желание оттрахать и искусать его всего. Потом у Егора появилась жена, еще жена, и еще жена….мы стали видеться намного реже, страсть поугасла – Зверев утолял эту ужасную тяготу с любимыми женщинами, а я – с подушкой и правой рукой. Нет, я, конечно, не жалуюсь, но ничего не приносит мне такого удовольствия как чувствовать жар его стройного тела, прижатого к моей груди, целовать его обнаженную шею и спину, и без того искусанные и исцарапанные. Теперь Егор приходит ко мне только лишь когда силы уже на исходе, а справиться с напряжением как-то нужно. Эти моменты я ценю больше всего на свете. Он устало падает на мою кровать и я всё понимаю без слов – стягиваю его строгий пиджак, идеально выглаженную рубашку и плотно облегающие его идеальные бедра штаны клёш (о боже, кто рассказал ему про этот фасон!). Любуюсь зрелищем, и стараюсь не дать следам от чужих ногтей и зубов испортить это предвкушение. Целую его губы, шею, грудь, нежно играюсь с его сосками – очень чувствительная зона, ниже, ниже, ниже…комната наполняется тихими вздохами и полустонами, что так сильно заводят меня и что я так сильно ценю…фух, аж жарко стало. Кажется, я опять отвлекся? Вот мы сидим в машине и держимся за руки – мы делаем так всегда, когда мы не на людях. Знаете, в чем схожесть между подростком и известной личностью? И тот и тот боится оказаться пойманным за какой-нибудь романтичной сценой. Я подношу его руку к губам и целую его элегантные пальчики. Какой же он красивый, как из хрусталя сделанный…Егор, совсем отвыкший от таких ласк, смущается, его бледные округлые щечки наливаются румянцем. Иногда (вру, на самом деле – всегда) мне хочется вырвать его из этих отношений: я же вижу, что ни один человек в его семье не боготворит его достойным образом. Я вижу кольцо у него на безымянном пальце и со вздохом снимаю его. Егор не протестует. Интересно, о чем он думает в такие моменты? Думает ли он вообще обо мне? Хоть когда-нибудь? Егор всегда думает о семье – потом его служба Стрельца, потом работа, потом…ну а потом, возможно, я и остальные друзья. А я такой человек, что готов бросить любую семейную посиделку если Егору что-то понадобится. Я готов сорваться к нему посреди ночи – такое было и не раз. Боже, как же сильно я его люблю…» Эту запись Егор Зверев прокручивал в голове на протяжении всего дня. Ему так не терпелось встретиться наконец с Владимиром и прояснить столько всего. Кажется, Козерог думает, что вся его любовь угасла…это нужно исправить. Егор идёт по парку к знакомой лавочке, на которой сидит такая любимая фигура с букетом в руках. Бизнесмен садится рядом с возлюбленным, целует его страстно, чувственно, нежно переплетая их языки. Глаза Добрынина резко распахиваются – он ожидал рефлекторный поцелуй без каких-либо эмоций. Стрелец отстраняется, тяжело дышит, нежно улыбается. – Вов, ты не подумай, что я перестал тебя любить. Это совсем не так, поверь мне. В последнее время я слишком занят подготовкой к свадьбе и мне так жаль, что порой я заставляю тебя чувствовать себя ненужным или нелюбимым. Ты мой луч солнца в темноте, ты моя жизнь. Я скорее назову все свои женитьбы изменой тебе, чем наши отношения изменой моим женам. Ты всегда у меня на первом месте, я люблю тебя больше жизни, правда. Все эти браки для формальности, солнышко ты моё, сокровище…мне нужен только ты, я хочу целовать только твои губы, во сне обнимать только тебя, говорить нежные слова только тебе, ведь ты этого заслуживаешь. Я прочитал пару строк из твоих заметок, когда ты ушел в душ и забыл телефон на столе, извини меня, любовь моя, мальчик мой драгоценный, ты моё всё. Козерог бормочет что-то невнятное и Егор мог поклясться, что его глаза сверкнули при свете луны от слез. Сильные руки Владимира обвиваются вокруг Зверева, и он заключает того в нежнейшие обьятия, пробормотав лишь одно «Егор…» дрожащим голосом. – Ну-ну, полно тебе, солнышко…я люблю тебя и всегда буду любить. Я клянусь, отныне я сделаю всё возможное, чтобы ты чувствовал себя моим номером один. ….