Деревенский вайб

1. Обычно к сексу готовятся: принимают душ, бреют лобки и попки, настраиваются морально, включают романтическую музыку на фоне или просто хоть какую-то, чтобы соседи не хватались за сигареты и сердце. …Но не эти двое. — Давай быстрее! Сюда иди, сучка! — Сам ты — сучок! Не засох там ещё? — Тяни скорее… Ммм! И эту штанину тоже. — Рубаху! Рубаху сними! И трусы тоже выкидывай нахуй. Скорее, давай! В полутьме одежда летела во все стороны и падала на грязный пол, но не это сейчас главное. — Да я и так спешу. Стой! Они не снимаются… Застряла нога. Ох! — тяжёлый вздох, хруст рвущейся ткани и звук отскакивающих на пол пуговичек. — Ой, придурок! Это ж трусы, а не старая пружинная кровать твоего деда, где застрял весь ты целиком. — Блять, не вспоминай! Пхаха! У него было много вопросов. И самый главный о том, почему я голый, исцарапанный пружинами, сижу на кровати, закинув нога на ногу и делаю вид, что это не я. — Хватит болтать! Иди ко мне моя, шлюшка любимая! Пауза, и задушенное кряхтение сменяется криком и диким ржанием коня Минхо. — Ха-ха! Да я же сказал просто идти ко мне. А ты куда лезешь? Задушишь! Задницу убери с моего лица! — Темно как бы! Мне ж не видно было… Стоп! Это твоё лицо, а я думал пах и член. — Это мой нос, придурок! — Сорян! Так… всё! Запрыгиваю! — Куда ты, нахуй, там запрыгиваешь? Смазку взял? — Я думал, ты взял… — Бляяяя! И как мне тебя драть? На сухую? Чтоб ты мне всё хозяйство разбудил… Тут вон буквально куры через стену, а с другой стороны коровник. — Уууууммм! — проскулил от ожидания Джин. — Хо, быстрее, умоляю! Я так хочу… — Пытаюсь. Во! Нашёл! Намазывай свою дыромашечку. — Что это? На ощупь не внушает доверия… Вот, вообще, нет! — Это вазелин. Всё норм! — Точно вазелин, а не «Звёздочка», как в прошлый раз? Я потом три дня жопы не чувствовал от такого количества ментола, эвкалипта и экстракта мяты. — Зато жопка мяткой и свежестью пахла. Ахаха! — Иди ты нахер, Минхо! — Я не пойду, а вот ты побежишь… Ну что там, намазал? Не жалей. Смазывай хорошенько. — Готово. Я теперь сплошной Мистер Вазелин! — Ха-ха! Не смеши! — А!.. Так это твой смех был? А я думал, Тайфун ржёт в конюшне. — блондин разразился смехом. — Ты щас договоришься… Я серьёзно. Так-с… я готов. Вот теперь запрыгивай! Хёнджин, конечно, экстремал, но не самоубийца и прыгать на член своего парня с разгону не собирается. Точно не на член Хо, ведь он достаточно толстый и длинный, поэтому парень слегка притормозил и утихомирил свой пыл. Они всегда начинают с этой позы. Минхо любит своего парня в позе «Наездницы», а Джин любит контролировать ситуацию, ну и глубину, конечно. А ещё любит хвастаться собой и своим сухим загорелым телом. Собственно, такое оно у всех нормальных деревенских пацанов. Только вот сейчас нихрена не видно, поэтому придётся дразниться иначе. Член входил слишком медленно, но обоим уже хотелось побыстрее начать, поэтому актив помогает своему пассиву и легонечко толкается, совершая мягкие поступательные движения. Головка вошла, а это значит, что полдела сделаны. Хёнджин тоже помогает и насаживается на половой орган своего парня. Они встречаются уже три года. Познакомились, когда Минхо пас коров, а Джин лазил по пастбищу и искал чабрец, но нашёл только коровьи кизяки, ну и свою будущую любовь нежданно-негаданно. Это весёлое время они точно никогда не забудут, хотя и сейчас не менее весело. За эти три года они перепробовали множество поз, но для себя выбрали две самые любимые. — Господи-Божи, ну когда он там закончится? Уже минут десять засовываем. Такое ощущение, что я шланг водопроводный протягиваю… через себя. Ох, ёпт!.. — Ты ж сам сказал, что не будешь со мной встречаться, если у меня член короткий. Так что довольствуйся тем, что я берёг исключительно для тебя. О, вошёл! Можешь двигаться. Хёнджин, привыкнув к размеру, начал раскачиваться на своём любимом. Подостывшая долгим раздеванием страсть, снова начала разгораться, и уже через несколько минут парня было не остановить. Он скакал не хуже Тайфуна, но не по полю, а на налитом члене Минхо. — Ух, хорошо! Бля, как хорошо-то! — приговаривал Хо и придерживал своего партнёра за бёдра. Скрип старого пыльного дивана перемешивался со странным стуком. — Джинни, стой! Ты слышишь? Будто кто-то стучит в деревянную дверь. — Блять, ай! Это стучит моя голова о деревянный потолок… Какого хуя я должен биться головой о него? П-почему нельзя, как нормальные люди, трахаться в доме, в уютной спальне и мягкой п-постели? Умх! П-почему я должен заниматься этим в сарае в окружении хлама? — Во-первых, ты сам виноват, что вымахал двухметровой шпалой, а, во-вторых, в этом сарае ты можешь стонать и кричать так громко, как могут твои голосовые связки. Тебя услышат только куры и коровы, а не мои дед с бабулей, предки и тётя, приехавшая в гости. Ох, блять, как же охуенно ты работаешь своей задницей! Вот так! Не останавливайся, сучка! Хёнджин лишь улыбался на слова Минхо, ведь уже не мог говорить от уносящего его удовольствия. Рот мог выдавать лишь стоны и отдельные нечленораздельные звуки. В такие моменты действительно хотелось кричать от счастья и любви, но парень специально молчал, дабы не портить момент разговорами и чтобы они оба могли сосредоточиться на наслаждении. Внезапно во всё горло заорал петух и испугал парней. Хёнджин вздрогнул, а затем рассмеялся. — Ну, Джинни, ну какого чёрта? Я уже почти… Хватит ржать! — Прости! Прости! Всё… тихо! Сосредоточились… На некоторое время помещение заполнили скрип дивана и ласкающие слух стоны и выдохи. Однако уже через некоторое время петух заорал снова и теперь они смеялись уже вдвоём. — К-кажется, уже ч-час ночи. Мммх! — слова Минхо прерывались от загнанного дыхания и быстрых движений. — Даа… П-после третьего крика петуха нечисть теряет свою силу и уходит под землю. К-кажется, скоро будем прощаться… Тебе пора, бес… Сгинь! — Т-теряю свою силу, говоришь? А ну-ка сюда иди… — Минхо ловким движением приподнимает Хёнджина с себя и меняет их положение. Дальше секс продолжается в любимой позе Минхо. Брать Джинни сзади доставляет парню особое удовольствие. Можно и по жопке шлёпнуть, если тихим становится, и за волосы ухватить, если не слушается старшего и много болтает, но самое главное — возможность любить на полную мощь и показывать всю свою страсть. В этой позе его парень всегда быстро кончает, содрогается долго и потом такой сладко-медовый и разнеженный валяется на постели. Просто картина маслом, которую Минхо бы очень хотелось нарисовать, но он не умеет, поэтому всё, что остаётся — это просто наблюдать в живую и помнить до конца своих дней о том, какой его парень красивый и классный. Член входит уже легко и наверняка безболезненно, но Хо решает всё же спросить. — Тебе не больно? — Ух ты пухты! С чего т-такая забота? Чё надо? На лицо не дам кончать и на волосы давай, пожалуй, воздержимся..... — Эй, ну ч-чего сразу «чё надо»? Хочу, чтобы тебе классно было! — Минхо слегка замедлился, ведь побоялся, что удовольствие и желание разрядки затуманило его разум и он слегка перестарался. — Аах! Классно мне! С тобой всегда классно! Так что, скачи давай, мой жеребчик, и не жалей меня. Минхо и «поскакал» внутрь Хёнджина. Пальцы впиваются в бока, тела громко шлёпают друг о друга, чужой анус так хорошо сжимает со всех сторон, а любимый так бесподобно стонет. Идеальный момент… Идеальный момент, который так легко испортить внезапным озарением… — Ебааать, я лох! — неожиданный громкий возглас разносится весьма звонко по всему сараю. — Джинни, с-сладкий, не л-лучший момент для озарения. Ммм! Какая прекрасная дыромашечка! — пытался настроиться обратно Хо и поймать волну приходящего оргазма. — Нет, я реально лох… Забыл яйца собрать сегодня? — Пхаха! Прикалываешься? Где? — Яйца дракона в игре. Бляяяяя! Смех разразился, точно весенний гром по сараю, и Минхо упал сверху на слегка липкую спину партнёра. — Тогда и я лох! Спасибо, что напомнил… Я тоже забыл собрать яйца, но в курятнике. — Хо восстановил дыхание, выпрямился и снова продолжил вбиваться в Хёнджина. — О! А я стишок придумал. Два ло́ха не так плохо! Я и мой Минхо́ха! Йо! — Пхаха! — Минхо начал содрогаться, но не от оргазма, а снова от смеха. — Ты можешь заткнуться? Я уже почти два раза мог кончить… — Всё! Молчу- молчу! Тшш… — Хёнджин действительно затих, но тихим быть — совсем не его, особенно в сексе. Он снова начал стонать от резких движений своего парня. Это потрясно — ощущать Минхо так близко, ощущать его в себе. С ним всегда как в первый раз — незабываемо, и неважно где: на сеновале, в сарае или в лесопосадке. Всегда эмоции через край, всегда хочется расплываться клубничной лужей в руках Хо и под ним. Он жёсткий и не стесняется таким быть, частенько применяет грубые словечки, но сказаны они не со зла и часто носят шуточный характер, а применяются исключительно в игровой форме. Он часто кусается во время секса и может быть слегка резковатым, вот как сейчас. — …Буду ебать тебя до утра, пока слёзы не выступят! Чтобы твоя дырка всегда могла принять меня без подготовки. — раздалось в самое ухо, а после этого последовал весьма сильный и болезненный укус. Но Хёнджин не обижается, он ловит от этого максимальное удовольствие и сразу же кончает сто́ит услышать что-то подобное. Теперь он содрогается не от смеха, а в самом крышесносном оргазме, что был у него. По правде говоря, Джин всякий раз так думает: что лучше не бывает и уже никогда не будет, но Минхо умеет удивлять. Например, как сегодня. Этот спонтанный неидеальный секс лучше любого идеального, который долго и тщательно планируется. И когда Хёнджин сидел дома у своего парня и играл в Dragon Empire на компьютере, то совсем не ожидал, что его возбудят настолько сильно, что он бросит охоту на дракона, которую, к слову, бросать никак нельзя, и будет ёрзать на стуле от дичайшего желания поскорее почувствовать стояк своего любимого в себе. А дома как назло куча народа, вот и решили трахнуться в сарае на древнем диване, на котором, вероятно, была зачата мама Минхо и он сам. На самом деле неважно где — важно с кем. Обшарпанный диван тоже может быть идеальным, ведь важно при каких эмоциях и чувствах всё будет происходить, а у парней они самые искренние и самые крепкие. — Аааах, блять, это было охуенно! Джинни, ты как? — Пхаха! Нормально, но такое ощущение, что у меня не оргазм случился, а эпилептический припадок. До сих пор трясёт. Господи, как же хорошо и как я устал! Парни легли рядом, сцепивши кисти в замок, и наслаждались этой приятной и мягкой, будто плюшевой усталостью. — Джинни, ты меня любишь? — прозвучало так внезапно и несвойственно для Хо. И почему он спрашивает? Разве это не очевидно? — Я слишком устал, чтобы говорить. Пусть вместо меня ответит твой петух. — с улыбкой ответил блондин, стараясь не заснуть. Вдруг в этот самый момент уже в третий раз прокукарекал доминантный самец, сообщая о скором восходе солнца и наступлении нового дня. Оба парня громко рассмеялись. — Даже он уже знает, что люблю. А ты меня? — До Луны и обратно… — Хмм… Как-то нереалистично! — наигранно хмыкнул Хёнджин. — Зато романтично. Почти как в этих высоких французских фильмах о любви. — Пхаха! Да ну на́фиг эту Францию с её Парижем! Я б там умер от интеллектуального и культурного давления — от этих беретов, круассанов и сплошного пафоса. Меня больше привлекает наш деревенский вайб и свобода быть собой. Хёнджин ненадолго замолчал, млея от мягких поцелуев, которые поочерёдно опускались на его плечи, шею и грудь. Однако он через пару минут встрепенулся, будто проснулся и вспомнил о чём-то важном, что, вероятно, тревожило его уже не один день. — Хо, а что, если все узнают? — Кто все и о чём? — приподнялся на одном локте Минхо. — О нас. Твои родители и мои старики. — Ты думаешь, они не знают? — парень ухмыльнулся и принялся снова целовать своего любимого. — Ты вспомни наводящие вопросы от своего деда… Он явно знает больше, чем тебе кажется Дедушка Джина буквально два месяца назад ни с того ни с сего вдруг спросил у Минхо, который сидел за столом и ужинал со своим «другом»: — Тибидохаетесь? У Хёнджина чуть спагетти носом не пошла. Бедняга едва не уехал по скорой сразу с двумя диагнозами: сердечный приступ и удушение из-за спагетти. А неделю назад он же озвучил ребятам: «В подвале холодно очень и звукоизоляция нулевая…» — Поверь, твой дед явно в теме. — Ох… Неловко. То-то он попросил меня позавчера, чтобы я ему купил комплект новых берушей. Минхо рассмеялся: — Ну ещё бы! Я б тоже попросил. Ты б ещё громче выстанывал моё имя и кричал: «Ещё! Да ты можешь быстрее, сучий Минхо?!» — Эт, я в порыве! Затыкай мне рот в следующий раз. Ладно, Хо, мне пора к себе. Люблю тебя! — До Луны и обратно?.. Хёнджин кивнул и попытался встать с дивана, но был схвачен крепкими руками, что окольцевали по талии. — …Так не хочу тебя отпускать! Завтра повторим? — Ага. Только давай теперь в моём сарае, чтоб без петухов по соседству? — Пхаха! По соседству с гусями я ещё не трахался, но мне нравится этот деревенский вайб… — Там уже не гуси — там свиньи. Ха-ха! Переселение у нас случилось. — Ещё лучше… Теперь ты можешь визжать во всё горло. Они примут тебя за своего. Сто процентов! Оба парня рассмеялись, но Минхо всё же получил несильную тычку под рёбра. Хёнджин торопился домой, на ходу пытаясь застегнуть рубашку, но, так и не найдя трёх пуговиц, оставил как есть. Прокравшись во двор, парень тихонько зашёл на крыльцо. На лавочке уже сидел его дед и ухмылялся. Он точно знает больше остальных! Но Хёнджин не планирует больше скрывать — завтра он скажет своим, что любит одного очень замечательного деревенского парня и ничто, и никто не помешает их счастью!