Пепельный тигрёнок не знает магии

      — Прибыл его величество! — во весь коридор осведомил рыцарь короля, когда большие тяжелые двери распахнулись и внутрь вошёл тот, о ком говорили: волосы цвета пепла и снега, словно два острова поделены на голове. Закруглённые ушки цвета, что локоны, вместе с ресничками сестричками да бородушкой ухоженной. Взгляд не светлея обсидиана. А на локонах полосы черны, будто кистью кто прошел, линии нарисовал. Хвост цвета волос цветных да полосами из стороны в сторону ходил.       — Папа, папа! — не успел его Величество войти во дворец свой зимний, как юнец уловив ушками кошачьими голосок знакомый, тут же выскочил из комнат одних и побежал отцу навстречу.       — Будь аккуратен, некуда так спешить, сын мой, — молвил король, как только заметил сынишку, бежавшего к нему. Тот улыбнулся мальчишке и опустился на колени, дабы поймать наследника в лапки и крепко-крепко обнять. Только…

«Треск»

      —Принц!       — Мальчик мой!       Очи всех вмиг округлились, а в обсидиановых глазах короля зрачки белоснежные возникли и тот же час сузились, когда его сын на полпути остановился, держась крохотными ладошками за грудку да упал тяжело дыша.

«Возник его Величество возле сына сий же миг, поднимая горящее тело в десять солнц. Чёрные ушки прижались к голове, а пепельный хвост с такими же полосами, что у отца, поджался к ногам. Беда случилась, жизнь принца грозит обломить.»

***

      В севере далеком звери в дружбе жили, против людей настроены были, ведь те не хуже монстров темных. И в схватке как-то сцепились, на границах севера и юга. Между ними реки крови облились, по сей день напоминая о границах зверей и людей…       А на севере свои царства возвелись, где-то медведи белые, а где обитали морские, а тигры снежные посреди. Так и появился замок этот.       — Тётушка, а правда алая река протекает на границах тех? — поинтересовался мальчик, чьи волосы пепельны, а очи обсидиана камня. На локонах полосы черные, обозная, что из рода тигриных, но не простых, а крови королевской.       Девушка, чьи очи чистый рубин, а волосы невероятной тьмы, посмотрела на мальчишку и на лике её образовалась улыбка томная.       — Да, малыш, самая что есть правда… — произнесла та, положив светлую ладонь на щеку принцу маленькому.       — А я смогу увидеть её? — с ярым желанием воскликнул тот, невинно улыбаясь, совершенно не подозревая, что зрелище то точно не для детей.       — Конечно, ты ведь будущий король, — ответила девушка ему, убирая ладонь со щеки. Сама же не хотела, чтобы тот видел реку ту…       Юный принц с предвкушением хвостом размахивал из стороны в сторону, слушая маленькими ушками тётушку свою. А та взор на книгу перевела, устами историю толкуя:       Люд земной меньше живет, но есть у них того, чего нам неведомо. Магия – колдовство, что обитает во многих людях, но не в нас. А маги, покорители этого неведомого, жить могут больше нашего. Способны те забрать солнца лучи, свет луны, моря осушить, земли содрогнуть и…

«У малых количествах зверей магия была в телах, маны всего гроша и силы не шиша. Но даже так, те ценней становились, пусть и колдовать почти ничего.»

«Не быть в зверолюдах магии, не созданы для неё они… Но наследный принц тигров пепельных слёг с жуткой болезнью»

      Кровь окропила бледные ладошки тигренка, когда сам он лежал в своей кроватке, тело укутанное одеялами. Кашель нехорошо звучал в тихой комнате, пока за дверью была суматоха.       Вдруг двери распахнулись и в проёме показалась рубиновоглазая брюнетка, что с тревогой и беспокойством глядела на племянника.       — Т-тетушка? — промолвил слабенький и хриплый голосок тигренка, что чах на глазах.       — Морсик, крошка, ни в коем случае не сдавайся, борись с болячкой! — просила девушка из семейства больших кошек, черных красноглазых пантер, что тоже были правителями, только в далеких джунглях.       — Я-я стараюсь… — промямлил тот, убирая ладони с уст и переводя взор на них алых, отчего дама тут же выпрямила уши, шерсть на хвосте вздыбилась, а волосы в стороны заторчали, но это продлилось лишь мгновение, ведь в сию же секунду пантера вытащила платочек и стала вытирать как личико мальчика, так и его ладошки.       — Ты сильный мальчик, а если преодолеешь эту хворь, то будешь сильнее даже своего отца! — попыталась как-то подбодрить своего племянника брюнетка, когда на лике ещё появилась мягкая улыбка, что переходила в грустную, ведь никто так и не знает причины болезни принца.       — Я не хочу быть сильнее папеньки… — пробормотал тот, спрятав пол-лица под одеялом. Тётушка засмеялась.       — А сильнее маменьки? — спросила та, спрятав грусть глубоко в себя. Ведь нельзя показывать любимому племяннику как тебе плохо от его самочувствия, нужно быть сильней, дабы видел с кого пример брать.       — И сильнее маменьки…— буркнул тот уже тише, отчего тётушка вновь посмеялась и, ткнув пальцем в носик, сказала:       — А сильней меня?       — И тебя тет… — но юному принцу не дали договорить, покуда брюнетка положила ладони на щеки и стала молвить мечтательно:       — Ах, вот бы кто-то носил меня на руках! Ах, покорил бы силой своей от действий этаких!       Очи мальчика распахнулись, а в них образовались белые зрачки, что вскоре исчезли, как и вздыбленные волосы, ведь в воображении представил себя сильного, что гордо и улыбающееся носит тетушку на руках. Тогда пушистые бровки насупились, и он твердо заявил.       — я буду сильным!       — Да? Вот и славно. Поправляйся скорей, мой хороший, — улыбнулась брюнетка, когда услышала решительные слова племянника.       — Морис, пушистик дорогой, ну чего ты слёг? Как же мы без тебя!? — тут двери распахнула ещё одна королева, чьи волосы цвета русого и песка. Одеяния в синих да одуванчиковых тонах. А глаза как сапфир яркий.       Но только те заметили сестру свою, как удивилась дама, но увидеть рада была.       У матери принца юного есть сестры две. Самая старшая из красноглазых пантер, чьё имя – Рубианна. Души не чаяла в юном принце, отчего навещала частенько его, хотя королевство её ой как не близко к северу. Средняя из песочных пум, что обитали возле рек и морей. Имя её – Мариэн, а очи правитель сини словно сапфир. Любила племянника не меньше собственного сына, но возможности навестить не всегда было. Младшая же из пепельных тигров, очи которой будто лунный камень в ночи.       — Тётушка Мариэн… ч-что вы здесь делаете? — спросил принц, кашляя и пытаясь приподняться, дабы сесть, ведь она редко могла навестить тигренка.       — Морсик, не стоит, лежи, пожалуйста, — изрекла Рубианна, придержав племянника за грудку и вновь укладывая, а платочком утирая кровь, что вышла с кашлем.       — Что за глупый вопрос? Конечно же навестить любимого пушистика и постараться излечить, — ответила сапфировоглазая, обходя кровать с другой стороны и осторожно садясь на краешек, дабы коснуться пепельного.       — Подожди-ка… ты серьезно? — не могла поверить брюнетка, вытаращившись на сестру. Но кое-как собрав мысли в кучку, что и так бегали словно мыши по дому, та продолжила, прищурив очи: — с тобой прибыл маг?       Русоволосая улыбнулась и оторвав от принца ладонь, которой измеряла температуру, гордо приложила её к своей груди, заявляя:       — Ну иначе и быть не может!       — Магия? — спросил охрипшим голосом Морис, смотря то на первую тётушку, то на вторую.       — Да, крошка, магия… тебя совсем скоро вылечат! И увидишь собственными очами чудеса колдовства! — подтвердила Рубианна, поднимаясь на ноги с улыбкой полной надежд. С бодрилась она знатно, ведь в маленьком королевстве пум имелся зверолюд маг, что был неплохим целителем…       Когда же он вошёл в покои маленького принца, тётушки скрепя сердца вышли, и то под пристальным взглядом короля, который и так не в духе был, покуда множества лекарей обошел, созвал, но все как один не может ничего сделать… лишь руками разводят да головой печально размахивают. Вся надежда на мага этакого, что при матушке и отце заклинание целительное колдовал.

«А в обсидиановых очах волшебство отражалось, те почти и не моргали, дабы запомнить каждый миг как выглядит колдовство, что так красиво было…»

      — Я… я приношу свои извинения, ваше Величество, но… — маг стоял перед королём и королевой. Далеко от покой маленького принца. Тот не смел глядеть в очи правителей севера, опустил на пол да ладони сжал, осознавая слабость свою. Ушки прижал к голове, да хвостик поджал. Кое-как уста открылись, чтобы изречь вердикт: — я ни смог не чем помочь юному принцу. Моя магия здесь бессильна. Нужен… нужен кто-то по сильней, в разы сильней.       — А причина? Причина хвори сына моего ты распознал? — рявкнул король, стиснув зубы до скрежета.       — А… ни-никак нет… — промямлил маг, чувствуя себя ещё более ничтожным, раз даже распознать корень проблемы не смог.

«Тогда тетушки, что за углом навострили ушки, не то, что опешили, а замерли. Мариэн, что так положилась на мага своего, чуть не упала, благо сестра придержала, чьи очи пусть и распахнуты не в меньшем шоке, но горели чисто рубиновым цветом, будто вот-вот и загорятся очи Рубианны.»

      А в голове дума, словно мышь крупная, прибежала: «Я должна… должна что-то предпринять! Приказ отдать в поиске мага великого!»