Солнце моё, я тебя никому не отдам

— Это пройдёт. Седой мужчина медленно оторвал взгляд от надгробной плиты и посмотрел на мальчика лет тринадцати‑четырнадцати, который незаметно подошёл к нему и теперь стоял рядом. Ветер яростно трепал чёрные кудри подростка. Погода совсем разбушевалась: серое, тяжёлое небо словно налилось свинцом и вот‑вот готово было разверзнуться ливнем. Кладбище в этом сумрачном свете выглядело ещё мрачнее — безжизненные силуэты деревьев, размытые дорожки, молчаливые ряды могил. — «И что этот ребёнок забыл здесь в такую погоду? — мысленно удивился Альберт. — Не самое подходящее место для прогулок». Рука сама потянулась к карману за сигаретой. Зажигалка в дрожащих пальцах казалась единственным якорем в этом океане пустоты, но таким неправильным. — «Нечего ребёнку дымом дышать», — подумал он. — Ты что‑то сказал? — неуверенно спросил пожилой мужчина, стыдливо пряча зажигалку обратно в карман. Мальчик не спешил с ответом. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, лениво скользил по лицу Альберта, словно пытаясь найти там что-то, кроме морщин и скорби. — Это ваша жена? — Да… Моя Марго, — едва слышно ответил Альберт, с трудом сглатывая. Мальчик кивнул. — Ей нравились лилии? Вы их принесли.— Он указал на букет у надгробия. Альберт на секунду зажмурился. — Не то чтобы…В магазине были ещё розы. Красные. Но она считала их вульгарными. Всегда так говорит… Говорила, — его голос дрогнул на последнем слове. Мальчик затих. — А как тебя зовут? — неуверенно проговорил Альберт, теребя край рукава и пытаясь развеять гнетущую тишину. Ему было почему-то так мучительно неловко перед этим ребёнком. Он так старательно держал лицо всё это время: улыбался при встречах, сохранял бодрый тон на уроках, терпеливо разъяснял школьникам про гамма‑ и бета‑лучи, выводил бульдога на ежедневные прогулки, врал дочкам… Но здесь, перед надгробием Марго, сил притворяться не было. — Венедикт, а вас? — Альберт,— он ненадолго замолчал, затем добавил, — Альберт Уоррен, — мужчина протянул руку. Мальчик крепко пожал протянутую руку. Альберт почувствовал, как от ледяной ладони ребёнка по его телу пробежала зябкая дрожь. — «Совсем замёрз бедняга, — мелькнуло у него в голове. — И как мать выпустила его в такой тонкой курточке?» — Тебе бы домой пойти, парень. Дождь скоро начнётся, — посоветовал он. — Дождик меня не пугает, мистер Уоррен. — Да? А заболеть не боишься? Венедикт звонко рассмеялся. Он склонил голову набок и посмотрел на старика с неожиданной нежностью в тёмных глазах. Его красивое, словно сделанное из фарфора, лицо приобрело какое-то странное, умилённое выражение, как будто это он был умудрённым жизнью старцем, а не Альберт Уоррен. — Пойдёмте со мной, мистер Уоррен. — Куда?— растерянно прохрипел учитель физики. — В бессмертие, — мягко ответил мальчик.— В новую счастливую жизнь.