Общий посредник

Дань Хэн на протяжении трех минут стоял перед дверью кабинета, так и не решившись постучать или зайти без спроса. Он сомневался вообще во всем, о чем думал в последние дни. На новой планете, которая должна быть радостной и приносить только позитивные эмоции, Дань Хэн испытывал исключительный негатив. Он пытался оставить переживания на втором плане, но навязчивые мысли все время напоминали о себе, не давая расслабиться. Они чуть ли не душили его, потому он что размышлял без перерыва.  Всё, о чем он мог думать, так или иначе пересекалось с Блэйдом. Где он сейчас? Что он вообще делает здесь? Почему в таком случае его не поймали? Это какие то проделки Охотников? Разве у них не перемирие? Или оно закончилось без ведома Дань Хэна? Подобные мысли, словно тень, следовали за ним. Каждый чертов день. Постоянно.  Мало того, что на Двумернии были свои проблемы, в виде Искры, игры, в которой выигрыш является целая минута в роли Эона, так теперь ещё добавилось странное молчание Блэйда. Не то чтобы Дань Хэн скучал по его холодному взгляду, просто его отсутствие, подозрительное молчание давило на все тело. Особенно на сердце. Этого добивается Охотник? Специально изводит отсутствием?  Из-за постоянного напряжения, а они с экспрессом на новой планете только недавно, Безымянному пришлось обратиться к сыщику. По стечению обстоятельств, к сожалению, не особо приятных, в виде смерти Скотта, по которому скорбила Стелла уже который день, Дань Хэн узнал о таинственном сыщике. Вообще, он подумал, что его подругу просто разводят на деньги, а она, убитая горем утраты, ведётся на мошенничество. Но, встретившись с ним один раз лицом к лицу, усомнился в своих догадках насчёт мужчины. Эшвейл, хоть и выглядел немного уставшим, горел своим делом. Либо Дань Хэну так показалось. Но у него не было выбора, потому что сыщиков поблизости не маячило, хоть он и искал другие варианты. Неужели вообще нет никакой конкуренции? Значит, цена должна быть высокой. Собрав свою пошатанную волю в кулак, этим же кулаком и постучал в дверь. Один раз, а потом и второй. К удивлению безымянного, ему открыл не высокий мужчина, которого он видел ранее, а обезьяна. Как из Пенаконии, где от них были проблемы. Он точно не в бреду? При прошлой встрече он даже не обратил на неё внимание. Или это был он? Дань Хэна это не особо интересовало. —Ээ..Прошу прощение? Господин Эшвейл разве не здесь?—Неуверенно произнес Безымянный, с нескрываемым замешательством смотря на обезьяну. Какой абсурд. Он стоит посреди коридора говоря с чертовой обезьяной. Чего ещё стоит ожидать от этой планеты?  —А Вы из доставки? Или новый клиент Господина Эшвейла?—У обезьяны необычно глубокий, слегка хриплый голос, что аж сбивает столку. Видимо, он не запомнил одного из жителей экспресса. После секундного ожидания, обезьяна разворачивается и заходит обратно в кабинет. Дань Хэн следует за ним и видит, в довольно маленькой комнате, холодильник на полу. —Просыпайтесь, Господин Эшвейл! У Вас новый клиент!—После довольно громких слов обезьяны, дверца открывается и оттуда поднимается уже знакомый силуэт мужчины. Эшвейл, нелепо встает на ноги, возвышаясь над немного низкой фигурой.  —Добрый день. За чем пожаловали? Кошку потеряли? Собачку, вещи?—Сразу начал перечислять сыщик, разминая шею, которая издавала противный треск, будто вот вот сломается, вызывая неприятные мурашки по телу. —Человека найти нужно.—Прервав мужчину, начал говорить Дань Хэн, смотря то на него, то на обезьяну, которая почему то улыбалась.—Высокий такой…красные глаза, темно-синие волосы, хмурый обычно. Темная одежда, руки перемотанные бинтами. Челка на пол лица, волосы длинные, до таза примерно…красная сережка… —Вам повезло, что я занимаюсь слежкой. Как давно потеряли?—Будничный тон Эшвейла совсем сбил с ног. Как он мог говорит о живом человеке как о потерянной безделушке? Да ещё и с такой манерой, будто в этом ничего не было страшного. Мол, «потеряли так потеряли, сам найдется когда проголодается». —Не потерял. Просто нужно чтобы Вы за ним проследили. Можете такое устроить? И сколько это будет стоить?—Дань Хэн только сейчас понял, что уж слишком много он мог рассказать и уточнить о внешности Блэйда, если бы его не остановили. Это странно пугало и смущало. Он выдал это так быстро и легко, будто готовился к этому с рождения. Будто его единственной целью и было описать мужчину с ног до головы. —Господин Эшвейл задумчиво смотрит в окно. В нём бурлит замешательство, настороженность и сильное желание помочь новоиспеченному клиенту…—Снизу раздался голос обезьяны, которую жестом остановил сыщик, слегка нахмурившись. —Не сейчас, Рассказчик. Так, хорошо. О цене договоримся позже. Ещё какие то факторы выдающие его личность присутствуют?  С того вечера началась скрытая «охота». Хотя таковой её назвать нельзя было. Дань Хэну лишь нужно было узнать о местонахождении Охотника за Стелларонами. Даже знание о том, что Блэйд не планировал что-то опасное, значительно бы помогло ему успокоиться и не переживать. Рассказчик, так звали ту странную обезьяну, пару раз упомянул о том, что Безымянный умалчивает о настоящей причине, якобы что-то недоговаривает. Да ну, и это говорит обезьяна? Больно много он якобы знает.

***

Теперь, помимо расследования смерти Скотта, добавилась ещё одна задача: найти Охотника за Стелларонами. С Эшвейлом до этого связывалась Серебряный Волк. Нужно просто найти её, и, скорее всего, пропавший будет с ней рядом. Сыщик уже на протяжении двух дней, в свободнее время от расследования, обнюхивает каждый угол Плоского. Заглядывает в пабы, всматривается в лица людей. Да и просто чаще выходит на улицу. Вдруг повезет и наткнется на пропавшего? Не зря же говорят, если хочешь спрятать что то, оставь на видном месте. Только не ясно, можно ли это относить к живому человеку. Он заприметил мужчину, который только наполовину подходил под описание Дань Хэна. Рост совпадал, волосы тоже. А вот одежда отличалась. От заявленной «темной одежки» ничего не осталось. И бинты были не только на руках, а еще и на довольно широкой груди. Зато глаза были красными, как и упоминал заказчик.  Не точное описание сбивало с пути. По сути, отличалась только одежда, а по лицу и волосам он совпадал. Но если это просто похожий мужчина? Ему же сказали четко и ясно «темная одежда». Но и не у каждого длинные темно-синие волосы до таза. Не у каждого красные глаза и странная челка, будто стриг не парикмахер, а случайно ножницами проехались и задели.  —Ничего не понимаю…—Рассеянно пробормотал Эшвейл, задумчиво закусив губу. И что ему делать? Искать точно совпадающего под описание человека, или следить за этим? Если следить за этим, то он может не заметить нужного. А если сделать наоборот, то он может упустить этого. Так он потеряет время зря. —Чего это ты не понимаешь? Сыщик был прижат к стене переулка грубой рукой, которая схватила его за пиджак сзади. Пока Эшвейл думал, как ему лучше поступить, его предполагаемая цель сама выловила его. Охотник, нахмурившись, перевернул сыщика и смотрел своими красными глазами ему в лицо, бегая взглядом от подбородка до волос. Ну точно, это определенно его цель. У кого ещё могут быть такие глаза?  —Кто тебя послал? Отвечай.—Для пущей убедительности, схватив за плечи, Блэйд потряс его. Пальцами впился так, что аж через слои одежды было больно до сжатия челюсти.  —Что? О чем Вы? Я просто проходил мимо. Понятия не имею про что Вы говорите.—Попытка отделаться осталась на стадии раздумываний, потому что Охотник лишь только повел бровью, прежде чем вернуть себе угрюмый и недовольный вид. Отличий от бешеной собаки было ноль. Вот вот кинется и разгрызет в клочья. —Я с тобой тут не шутки шучу. Я сказал, отвечай. Кто тебя послал?—Еще раз переспросил Блэйд, отчеканив каждое слово, каждый слог, даже не моргая.  —Ладно! Имя Дань Хэн что нибудь говорит? —..Дань Хэн?—Удивление в голосе было таким инородным, совсем не подходящим под образ раздраженного Охотника. Молчание затянулось, а взгляд Блэйда был не только искренне удивленным, а еще и вопросительным. Будто он совсем не верил, что это именно Безымянный послал сыщика. Так и ещё такого неумелого, раз поймать и заметить его было легче легкого. Дань Хэн думает о нём? Сам послал? Волнуется? Или просто боится, что Блэйд придет за ним в который раз? Эти мысли немного повеселили. Что то внутри начинается медленно теплиться, разливаться по телу не спеша.—Зачем?  —Конфиденциальная информация.—Уже поздно сообразил Эшвейл, потому что имя заказчика он уже сказал так то, что ещё может быть более личным кроме имени и мотива? Ему нужно оставаться живым хотя бы ради того, чтобы закончить расследование с смертью Скотта, уже потом второстепенные задачи. —Я тебя перекупаю.—Резко сказал Охотник, не давай возможности вставить свои пять копеек зажатому Эшвейлу.—Заплачу в два раза больше чем он. Будешь делать работу наоборот. Наблюдай за ним, расспрашивай. Узнай…что он любит сейчас.—Последнее предложение прозвучало скомкано и застенчиво. Блэйд никогда просил о таком, а уж тем более никого об этом не спрашивал. Уж тем более не собирался лично спрашивать у Дань Хэна. Да и зачем, когда он нашел другой способ узнать то, о чем часто думает? Он был готов заплатить любую цену. Столько, сколько потребует сыщик, если это хоть как то заглушит его потребность знать хотя бы крупицу о том, кого раньше знал от и до.  —Ээ..Договорились. Только мне не нужна вторая связка бананов. Лучше кредитами, если честно. Хотя бананы лишними не будут. —Что?—Последовало молчание в длинной минуты две.— Этот..балбес заплатил тебе бананами? У экспресса с кредитами туго? Он что, побирается?—При мысли о том, что Безымянный, видимо, не имел денег чтобы расплатиться за услугу, раз предложил фрукты, обеспокоенность за него только повысилась, а на лице промелькнула гримаса, что сильнее подчекнуло смятение. Ладно Охотники, они по очереди сдают друг друга властям, так как цены за их головы только растут, но жителям экспресса то что делать? За них никто платить не собирается. Кому сдались правопорядочные люди? Ну, есть, конечно, организации которые нуждаются в людях, только обратно не возвращают.  —Плачу кредитами…а не бананами. И если узнаю, что ты рассказал ему об этом, я стану твоим кошмаром, что смерть покажется тебе милосердием. Я обещаю. Встретимся здесь. Через два дня.—Охотник отпустил сыщика, разворачиваясь и уходя в глубь переулка.  И что Дань Хэн нашел в нём? Что за противная манера угрожать, а потом как ни в чем не было уходить? Эшвейл глубоко и шумно вздохнул. Он вляпался во что то очень запутанное. Теперь он должен разрываться между двумя клиентами. Как несправедлива жизнь. То клиентов шаром покати, то лезут из всех щелей в один момент и даже отбиться нельзя. И как ему успевать делать вообще всё? Сначала расследование, потом сводить странных парней, которые толком поговорить с друг друга с глазу на глаз не могут. Зато как бедного сыщика нагружать работой, так они первые. Оба строят из себя неприкосновенных, а на самом деле хотят знать что то друг о друге. Очень странные клиенты.

***

Как только Дань Хэн узнал, что сыщик вернулся с информацией, или как он ему сообщил, что нашел разыскиваемого, так он сразу поспешил в его недокабинет. Пришлось отмазаться от Март и Стеллы, которые как неугомонные попугаи переспрашивали «а куда ты так резко собрался?» или «можно с тобой?» и тому подобное. Уж очень сильно им хотелось пойти вместе с ним, потому что то, как он вскочил, было подозрительным.  Он настолько сильно распереживался, что сидел в мусорном и грязном пространстве сыщика без самого сыщика. Только обезьяна сидела на кресле, прожигая взглядом гостя, выводя его из себя. Безымянный и так как на иголках. Вдруг Эшвейл вообще побитый придет?  —Ну что? Зачем так пялиться?—Наконец то не выдержав рявкнул Дань Хэн, удрученно смотря на Рассказчика, который, видимо, ничуть не испугался резкого тона. Наоборот расслабился. Хотя куда сильнее, он ведь даже ничем не напрягается. Не он ведь переживает о кое ком.  Ответа так и не последовало, потому что сыщик вошел буквально через мгновение после вопроса Безымянного. Дань Хэну потребовалось все свое самообладание, чтобы не произнести нетерпеливо «ну как он?» или что похуже, что звучало бы так, будто Блэйд не просто не появляется в зоне видимости, а лежит в коме.  Он невыдержанно барабанил пальцами по столу рядом, едва заметно нахмурив брови. —Не знаю как он выглядел раньше, но с первого взгляда смотрелся нормальным и здоровым. По твоему описанию он на половину не совпадал. Был в районе Голубиного Ручья.  —С плеч господина Дань Хэна будто спал огромный камень. Он почувствовал, что беспокойство за своего парня медленно рассеивается.—Глубоким голосом произнес Рассказчик, раскачиваясь на скрипучим кресле, действуя на нервы не только словами, но и этим действием.  —Он..не мой парень. Хватит искать смысл там, где его нет. И, подожди, как это «не совпадал»? Что в нем поменялось?—Дань Хэн пытался скрыть интерес к словам сыщика, но выходило крайне плохо. Он сам себе удивлялся, что в последним дни банально не имеет контроля над своими эмоциями и словами. Даже стало немного стыдно за то, как он грубо отреагировал на взгляд обезьяны.  —В голове сыщика всплыл образ таинственного мужчины.—Снова начал говорить Рассказчик. Безымянный пожалел в ту же секунду, что испытал стыд за свой резкий ответ.  —Вообще, он не был в темной одежде, как ты говорил. Красная свободная накидка. Видимо, бинты с рук перешли на грудь. Она полностью обмотана, даже торс. А так…как я и сказал, выглядел он нормальным.—Эшвейл пожал плечами, специально упуская важную деталь, что его перекупили. И ему, кстати, нужно выполнить поручение.—И вообще, может, мне помочь тебе с этими любовными делами? Я, так то, разнорабочий. Легко могу разобраться с романтическими вопросами. Тут что то определенно есть. Скажи, что тебя интересует?  От открытого намека Дань Хэн замялся, а кончики ушей покраснели. Благо они скрыты волосами и их не видно. Ну не хотелось ему признавать, что он делает это всё не только исключительно из за желания безопасности, а потому что ему правда интересно. И может из ревности. Хотя нет, такого быть не может.  —Никаких любовных дел нет. Я просто интересуюсь его состоянием.—Оправдание было шатким, что аж Безымянный в душе скривился насколько это звучало плохо и жалко. Врать он не умел, даже если пытался.  —Да ладно? Если это дружеский жест, то почему ты просто не написал ему? Не каждый человек обращается за слежкой чисто из «интереса». Обычно таким промышляют жены, подозревающие своих мужей в измене. Это говорю тебе я, к которому с таким запросом постоянно приходят.—Сравнение с женой добило пошатанную уверенность Дань Хэна, что за его действиями нет какого то скрытого умысла. Неужели он и вправду ведет себя как обиженная жена, которая напрямую поговорить не может? Но он ведь просто интересуется, а не сгорает от ревности. Хотя, возможно, со стороны это именно и выглядит как ревность. —Знаешь, я уверен, что он тоже переживает за тебя. Даже если вы оба не говорите это вслух.  Ответа от Безымянного так и не последовало. И что ему говорить? Любой ответ должен быть обоснованным, а для того чтобы Эшвейл понял глубину проблемы, ему придется рассказать и так долгую мучительную историю. Рассказать о том, что они имели и что потеряли. Рассказать, как разрушили между друг другом все, оставшись у разбитого корыта с воспоминаниями. Да и Дань Хэн ею делиться не особо горел желанием. Их прошлое ощущалось как что то слишком личное, слишком интимное для всеобщей огласки. Даже если в кабинете был только сыщик и обезьяна. Все равно рассказывать что то настолько важное не хотелось. Это бы, наоборот, подлило масло в огонь, и Эшвейл бы не успокоился, пока не заставил встретиться их лично, а не быть их посредником.  —Думай что хочешь. Просто следи за ним время от времени. И докладывай мне. Старайся не попадаться ему на глаза.—Дань Хэн старался звучать спокойным и строгим. Даже руки на груди скрестил и смотрел в сторону. Куда угодно, лишь бы не в лицо сыщику, который ухмылялся, уже мысленно ставя себе заметку, что попал в больное место и нужно ковырять дальше. —Как у тебя по здоровью?—Вопрос Эшвейла прозвучал слишком неискренне и максимально посторонним от темы отношений.  Хотя всяко лучше, чем он бы продолжил расспрашивать о спутанных отношениях, которые плавали от «не хочу тебя видеть и слышать» до «без тебя я ощущаю себя неполноценным». Чаша весов уже давно склонялась ко второму варианту, от чего было плохо везде и всюду. Хотелось разорвать себе грудь, чтобы найти там эту дурацкую иголку, которая тыкалась в сердце каждый раз, когда мысли перетекали к Блэйду. Она тыкалась не только в главный орган, а вообще во всё тело. Ноющая боль, граничащая с удовольствием затаенной, забытой любовью где то внутри, до которой достать мог только один человек во всей вселенной. И что бы он сделал? Дань Хэн бы пожелал, чтобы, если он найдет эту иголку, то избавился от неё. Или вонзил сильнее и глубже, чтобы сердце без него рядом ныло постоянно и сладко мучительно прося, нет, именно громко требуя быть ближе. Слиться душами в одно целое, потому что ничего теснее и интимнее быть не может между двумя людьми. Это желание шло изнутри, которое подавлять уже было невозможно. Желание, которое теплилось в нем ещё давно, но он умело делал вид, что оно ничего не значит. Желание, которое Блэйд, в прошлом Инсин, посадил еще семечком, прекрасно зная во что оно перерастет из безобидной влюбленности.  От этих размышлений становится слишком дурно. Вдруг все стало слишком ярким, слишком пестрым. Обострились все чувства разом как по команде. Шум от лампы казался оглушительным. По ощущениям температура повышается, а тело не то что становится теплее, оно горит от стыда и совсем не слушается владельца. Стыдно за свои мысли. За то, как же долго он отрицал настолько сильное влечение. Хотя именно «влечение» не особо подходит к этому описанию чувств. Тут должно быть что то глубже чем поверхностное влечение. Даже неуважительно называть такую связь простым влечением. —У тебя температура? Ты резко покраснел.—Внезапно туман раздумий развевается голосом сыщика, который терпеливо ждал ответа, но, видимо, оно уже закончилось, а стоять тут до вечера он не собирался. Как никак, у Эшвейла ещё много работы. —Наверное. Не знаю.  —Он просто слишком скучает по своему не парню. Смотри какой красный, как рак! Может, ты наконец позовешь его куда нибудь? Будет полезно поговорить, а не представлять.—Рассказчик шутливо улыбается, смотря с своего низкого роста на двух мужчин. Ему то смешно, а вот Дань Хэну совсем не до смеха от осознания, что обезьяна то правда.

***

—И тогда он странно себя повел. Замолчал, что то пробубнил, раскраснелся весь. Я уже подумал, что он побледнеет резко и в обморок упадет.—Эшвейл стоял, прижавшись спиной к стене, скрестив руки на груди. В договоренное время он встретился с своим вторым клиентом. Или, смотря на то, что Блэйд заплатил гораздо больше чем Безымянный, то он основной клиент и приоритет к нему должен быть больше. —А, и сказал, что скучает по тебе. И без этого понятно было если честно. Разве будет ли друг обращаться с такой просьбой к сыщику? Совсем не складывается, знаешь ли. Друзья так не краснеют.—Из за расследования и многих других дел, потому что с какого то перепуга про сыщика вспомнили многие старые заказчики и нагрузили его работой, воспоминания с того разговора совсем спутались. Ну и он от себя добавил, чтобы быстрее сблизить двоих колючих ежей. Хотя, как Эшвейл сказал ранее, и без слов понятно, что Безымянный скучает. Даже если не признает вслух.  —Хм..Дань Хэн скучает по мне?—Пробормотал Блэйд скорее себе чем сыщику, задумчиво смотря в сторону. В это было поистине сложно поверить, только если это какой то извращенный сон. —Ага. Может, даже пригласить хочет куда нибудь. Если это правда, то она подозрительно хороша. Охотник о таком даже думать не смел. Не представлял себе никогда хорошего исхода событий от такого. Это же свидание. Свидания для влюбленных. А они не являлись таковыми. Блэйд слабо поморщился от этого. Тоскливо стало от того, что они не могут быть как все эти проходящие мимо слащавые парочки, которые держатся за руки, будто если отпустят друг друга, то сразу же замертво упадут. Шепчут друг другу глупые обещания, или слова вечной любви. Называют уменьшительно-ласкательными словами без зазрения совести. Громко, четко, чтобы каждый услышал как они любят друг друга. Охотник сжимает пальцы, представляя фантомное ощущение чужой, но такой болезненно родной ладони. Хочется тоже переплести пальцы того самого. Потому что такое он не делал давно. Максимум, что он позволял себе, это держать Светлячка или Серебрянного Волка под руку, пока они откуда то или куда то бежали. Но это не то ощущение. Его никак нельзя сравнить с теплом любимого человека. Когда только от прикосновений кончиков пальцев становится так хорошо, кажется на секунду, что большего не нужно, но потом сердце просит ближе. Плотнее, ласковее. Шептаться, успокаивать друг друга, сжимать в своих руках, обещать больше никогда не отпускать даже на минуту. Смогут ли его огрубевшие от меча пальцы быть теплыми и нежными? Приносить не только страдания и боль, а утешение и привязанность? Хотелось бы, хотя бы на крупицу, верить, что да. Что то в его обычно холодном и отчужденном взгляде едва заметно смягчается. Он должен попробовать хотя бы ощутить на секунду эту теплоту, которую потерял и забыл. Чтобы напомнить себе, какого это быть любимым.  —Тогда я сделаю это первее. Где вы обычно встречаетесь, чтоб меня обсудить?—Блэйд снова смотрит на сыщика, механически пряча руку, в которой представлял чужое прикосновение, за спиной.  —Обычно мы встречаемся в моем кабинете. Можешь просто подождать его там снизу. Или я могу сменить место встречи, чтобы за место меня пришел ты.—Эшвейл крутил между пальцев свой браслет, улыбаясь, довольный тем, что в грядущем воссоединении сыграл чуть ли не ключевую роль, став мостом для них. Или став надеждой.   —Есть какие нибудь идеи, куда мне его повести? Я не знаю здесь каких то мест для свиданий.—Снова последнее слово вышло скомканным и более тихим чем остальные, будто Блэйд был подростком, который боится слова «свидание», «обниматься» и, самое страшное, «целоваться» вслух произнести. Какой абсурд. —Ну, не особо много мест для этого. Рядом с мостом, вроде бы, была какая то кафешка. Я сам то не часто хожу в такие места, не эксперт. —Ладно, допустим. Позови его завтра к себе. Придумай что нибудь там…—Охотник поджал губы, мысленно и душевно готовясь к самому сложному дню, уже прокручивая варианты как с ним обойдется Дань Хэн, когда узнает его. Может, он вообще согласится? 

***

Эшвейл написал Безымянному на следующий день, как и его попросили. Он специально ставил акцент на том, что это очень срочно. То что он владеет информацией, которую страшно писать в сообщениях и нужна только встреча лично. Конечно, этими наигранными словами он сильно напряг Дань Хэна, который ожидал какого то ужаса. Кто же так делает?  Вообще, так не красиво поступать. Говорить по переписки про важность встречи лично, заставляя собеседника обливаться десятым потом от нервозности. Особенно такого как Дань Хэн. Ожидание для него сильнейшая пытка. Ещё и время встречи было ближе к вечеру, из за чего он не мог сосредоточиться на чем то другом, кроме предстоящей встречи. Ему хотелось волосы на голове вырвать, настолько он переживал. Снова ситуация повторяется. Безымянный стоит у здания раньше времени примерно на полчаса. Заходить снова без разрешения он не посмеет. В прошлый раз это было вынужденной мерой. Хотя сейчас он бы был не против посидеть там. Так было бы намного быстрее. Там мог поговорить с надоедливой обезьяной, даже если его компания не самая лучшая. Но и выбирать ему не из чего. Сейчас он не хотел быть один с своими переживаниями. В тишине мысли заглушать было сложнее чем когда он с кем то разговаривал. И по издевке судьбы, сзади к нему подошел Блэйд. Сам пришел. Время замедлилось, пока они стояли молча, смотря друг на друга. При виде него в груди пекло и давило. Молчание воспринималось в штыки, и из за него казалось, что это его больное воображение настолько разыгралось, что начались слишком реалистичные галлюцинации. Нужно просто глубже дышать и наконец то угомонить стучащее сердце, когда он понял что произошло.  Охотник знал, что Дань Хэн следил за ним через третьи лица. Иначе как бы он оказался здесь в нужное время, в нужном месте? Он очень облажался. Теперь стало понятно, почему сыщик спрашивал его о чем то личном время от времени. Безымянный не замечал слона в комнате, так как был отвлечен переживаниями. —Как давно ты знал?—Единственное, что удалось выдавить на выдохе, из за чего вопрос звучал жалко и слабо.  —С первого дня. Я словил его и он прокололся. Сказал, что ты попросил проследить.—Блэйд протянул ему ладонь в молчаливом приглашении, не разрывая зрительного контакта. Он еле как сдерживался от того, чтобы схватить его без разрешения за руку. Осуществить свое желание контакта и близости. Дальше говорить не требовалось. Это действие было очень неловким в контексте их неопределенных отношений. Кем они теперь являются друг другу? В отличии от Охотника, Дань Хэн не мог смотреть ему так долго в глаза, потому что сразу же становилось стыдно за свой, почти что, гениальный план. Поэтому отвел взгляд в сторону, но лучше бы он этого не делал. Сверху, из окна кабинета сыщика, на них смотрели Эшвейл, который вытянул губы в трубочку, с насмешкой пародируя поцелуй, а рядом был Рассказчик, так же наблюдающий. От посторонних зрителей глаза Безымянного расширились, и, перед тем как Блэйд бы заметил его удивленный взгляд, схватил его за руку.  —Да. Пойдем отсюда подальше.—И потянул его за собой, поспешно скрываясь с места преступления, уже мысленно представляя довольные лица их нежелаемой аудитории.  Они шли в напряженной тишине, все ещё держась за руки. Блэйд молчал потому что был доволен теплом от держания чужой руки в своей, не желая её больше отпускать, а Дань Хэн потому что не знал что говорить, а пустоту разговора хотелось заполнить. Им нужно столько обговорить, столько прояснить и желательно в ближайшее время.  —Так и…почему ты оплатил ему бананами? У тебя с деньгами проблемы?—Охотник, на удивление второго, первый нарушил почти что гнетущую тишину и атмосферу. Так ещё и начал диалог не с важного вопроса по типу «что теперь между нами?» или что то подобное.  —Что? Нет. Никаких проблем нет. Просто Эшвейл сам упоминал, что ему нужны бананы для Рассказчика.—Заметив замешательство на лице мужчины и вопросительный взгляд, он замедлился и поспешил объяснить. Видимо, Блэйду повезло больше, раз он не был знаком с надоедливым существом.—Рассказчик это его что то типо ручной обезьяны. Он озвучивает его действия как в книгах. Или что то типо того. Но проблем у меня нет с деньгами. Можешь…не переживать.  Они остановились на середине моста, наконец то встав на месте и смотря друг  другу в глаза. Дань Хэн только сейчас обратил внимание на новый прикид Охотника. Выглядел он хорошо. Даже слишком. Особенно свое внимание он заострил на выпирающей груди, слишком долго засмотревшись. Свободной рукой Блэйд щелкнул пальцами перед его лицом, привлекая внимание с его груди на пальцы, слабо ухмыляясь тому, что заметил как его рассматривают.  —Не молчи. Меня это жуть как напрягает.  —Потому что я не хочу говорить. Другое хочу.—Охотник поднял пальцами подбородок Дань Хэна, а потом и сам наклонился, касаясь губами чужих губ. Он не отстранился. Время, за этот вечер, второй раз замедлилось. Грохот сердца бил по ушам до боли. Дыхание сперло, а по телу разлилось теплое чувство. Что-то внутри него трескается, позволяя этому чувству проходить в трещины и распространяться в закрытые места. Приходится обвить руками шею Блэйда, чтобы не рухнуть вниз, потому что ноги стали подкашиваться от удовольствия, становясь ватными и совсем неустойчивыми. А он, будто и ждал этого, в ответ располагая одну руку на чужой талии, сдвигает к себе ближе, хотя теснее некуда, а второй рукой зарывается в черных волосах, слегка сжимая, углубляясь в жадный поцелуй.  Это неприлично, пролетает в голове Безымянного, так нельзя, нельзя целоваться на людях, особенно так как это делает Блэйд. Проходящие мимо, наверное, удивляются смотря на них. Но сейчас, находясь в объятиях, это перестает волновать. Любовь граничит с отчаянием. Желание разорвать прикосновение сходит на нет. Уж слишком это приятно, быть настолько сильно любимым и любить в ответ. Это нездорово, но они и так не идеал, зачем пытаться подходить под чужие правила, когда можно создавать свои, разрушая чужие?  Совсем нехотя им приходится отлипнуть друг от друга, но все ещё остаются в тесных объятиях. Блейд вложил в поцелуй всю свою преданность, свое обожание, свою непоколебимую приверженность, пытаясь без слов передать глубину своих чувств. Взгляд непривычно теплый и мягкий.  —Хочу всегда видеть тебя только таким. Покрасневшим. В объятиях. Рядом.—Бормочет так близко, что их прерывистое дыхание смешивается. Своеобразное признание в доверии и привязанности. Ладонь с волос он переносит к лицу Дань Хэна, осторожно проводя большим пальцем по покрасневшей щеке.  В такой момент тяжесть его долгого существования казалась легче, постоянная боль бессмертия успокаивалась присутствием единственного существа, которое действительно что то значило.—Вообще, я планировал тебя в кафе отвести.  —Здесь лучше.