В объятиях чувств

От лица Степы: Это уже второй наш поцелуй, но этот был уже осознанным. Она явно была не пьяная и мыслила здраво, но как это вообще возможно? Мы же друзья и больше никто друг другу... но наверное это уже не так. Я простоял на балконе еще минут 5 и только потом пошел домой. — ты куда ходил, Степ ? — спокойно спросила мама и положила руку мне на плечо. — да так, к подруге — отмахнулся я и стал снимать обувь и олимпийку. — к Колючковой? — спросил отец, выходя из кухни. О господи еще и он, вот сука как он догадался то. — да — закатил глаза я и ушел в свою комнату. Я слушал музыку на подаренном отцом магнитофоне и не хотел думать ни о чем, но кончено же все не может пойти гладко. В жизни сука ничего гладко не идет. Гладко может быть выбрита киска перед первым разом и не более. В комнату ворвался отец, ничего нового, я делал вид что его тут нет. — так, ладно — он сложил руки и осмотрелся, потом он начал что-то искать. — Степан — он выключил магнитофон. Я ничего ему не отвечал. Он продолжил что-то искать и перерывать весь мой стол. — У тебя есть порнографические открытки ? — он остановился, но я просто оперся о край стола и смотрел на него. — ты че молчишь?! Еще раз спрашиваю может ты знаешь где их купить или знаешь того кто знает где их купить? У вас же много кто их хранит? — отец рылся уже в другом шкафу. — я не стукач и никого сдавать не буду — спокойно ответил я. — не стукач значит, ты понимаешь что детей кто-то убивает сука, ты это понимаешь ?! Нам нужно узнать про открытки! — он тряс меня за футболку, но мать решила стать защитницей и что-то говорила этому придурку. Я не выдержал и достал пару карточек из моего «тайника» между кроватью и шкафом и бросив ему на пол проорал — да вот они, забирай, они в каждом ларьке продаются! Да их даже в школе продают! — и снова просто вышел из квартиры и пошел на балкон покурить. Еву я тревожить не стал, хотя сука очень хотелось. Она уже наверное спит, а у меня такой пиздец. Ладно, как-нибудь справлюсь. Но справиться с эмоциями не получалось и я со злостью швырнул окурок и начал спускаться по лестнице, выходя на улицу. Я знал куда шел и это было ужасно, я не хотел, но чувство ненависти ударило в башню. Я прошел несколько улиц и остановился у зеленого четырехэтажного дома. Посмотрев в знакомое окно я увидел свет и поднялся на третий этаж. Прозвучало три достаточно громких удара в железную дверь, я оперся о перила и стал ждать нервно подергивая ногой. Через минуты две дверь открылась и на пороге стояла Ника. Она была в черной футболке и видимо в трусах, ведь футболка прикрывала часть бедра. — Козырев? Ты че тут так поздно ? — она ухмыльнулась и сложила руки на груди. — Родители дома? — нервно спросил я и подошел к ней ближе. — Нет, уехали — пожала девчонка плечами. Так, это хорошо, даже лучше чем хорошо. Я подошел к ней и затянул в поцелуй, проходя в квартиру и закрывая дверь на ощупь. Поцелуй был жадный, страстный и совсем не такой как с Евой. Я переместил руки на ее талию, а она на мои скулы. Когда воздуха совсем не осталось я отстранился от нее и быстро снял олимпийку и обувь, а она ушла в комнату. Когда я пришел она уже лежала на кровати в очень возбуждающей позе, как я и предполагал она была в трусах. Я снял футболку, а дальше произошло то, что и так было понятно. К Прагиной я раньше частенько заглядывал и думал, что у нас все серьезно, но покопавшись в себе я понял, что с ней ничего не выйдет. Да я мог прийти к ней и так сказать, выпустить пар, но никаких чувств я к ней не испытывал. Даже во время секса во мне не было ни единой эмоции, я думаю Вероника понимает что я ее использую, но почему-то сама не против этого. Я не ходил к ней уже где-то месяц и вот именно сейчас ноги сами привели меня к ней, но я понял одно, что я не вижу в этой девушке Веронику... не вижу русую, а вижу брюнетку, не вижу ее голубые глаза, а вижу лишь ярко-зеленые... я вижу в ней Еву, но это так ужасно, что мне противно от самого себя. Я пользуюсь одной девушкой, а представляю совсем другую... Но ведь с Евой так нельзя, представлять этого ангела, хоть и немного глупенького, нелепого, но такого родного, в человеке, который просто готов на секс даже без любви. Я не осуждаю Прагину, я осуждаю себя. Я надеюсь это была наша последняя встреча у нее дома, в этой постели с цветами мака.